Год урожая 4 (СИ) - Градов Константин - Страница 23

Вывеска — Ион вырезал из фанеры, покрасил — красным по белому: «РАССВЕТ. Молочные и мясные продукты». Не «магазин» — просто «Рассвет». Название — бренд. Пять лет — работало на колхоз. Теперь — работает на розницу.

Маша Фролова — за прилавком. Двадцать пять лет, бойкая, считает в уме быстрее любого калькулятора — наследие бабки, которая всю жизнь торговала на рынке. Лёхина жена — и лучший кадровый выбор из возможных: Маша не боялась людей, не стеснялась зазывать, не путалась в сдаче и — главное — умела объяснить, почему рассветовское масло лучше магазинного.

— Маш, — я стоял с ней перед прилавком, за день до открытия. — Правила простые. Улыбайся. Считай. Не обвешивай — никогда, ни на грамм. Рассветовское — значит честное. Если покупатель уйдёт обманутым — он не вернётся. А нам нужны — возвращающиеся.

— Палваслич, — Маша улыбнулась (широко, по-лёхински — семейная черта). — Я — на рынке выросла. Бабка говорила: «Обманешь один раз — потеряешь на всю жизнь.» Не волнуйтесь.

Не волнуюсь. Маша — справится. Лёха — рядом (склад, поставки, логистика — его территория). Антонина — контроль качества (каждую партию — проверяет лично, каждый килограмм масла — пробует, каждый батон колбасы — осматривает). Цепочка — полная: ферма — цех — машина — магазин. Вертикальная интеграция — от коровы до покупателя. В учебнике по бизнесу — глава четвёртая, «управление цепочками поставок». Здесь — десять квадратных метров кирпича, клеёнка на прилавке и вывеска из фанеры.

Открытие — двадцать третьего июня. Четверг. Восемь утра.

Я приехал к семи — проверить. Ион — закончил последние штрихи (ручку на двери — привинтил, подкрасил порог). Маша — уже за прилавком, в белом халате (Антонина настояла — «торговля должна быть чистой»), волосы — под косынку, фартук — накрахмаленный. Витрина — сверкала (Лёха протирал с ночи, царапину замаскировал наклейкой «Качество — гарантировано»). На прилавке — масло (кубики, завёрнутые в пергамент, с надписью от руки «Рассвет. Масло сливочное»), творог (в бумажных кульках), колбаса (батоны, нарезка), молоко (в бидонах — бутылок не было, но — бидон — лучше: свежее, утреннее, от рассветовских коров).

И — очередь.

К семи тридцати — очередь. Человек пятнадцать. К восьми — двадцать пять. К половине девятого — за тридцать. Очередь — главный показатель спроса в советской экономике. Если стоят — значит, нужно. Если не стоят — значит, нет.

Стояли.

Первая — тётя Маруся. Пятьдесят девять лет, доярка из «Рассвета», приехала специально — из деревни, на попутке. В платке, с авоськой, с выражением лица, которое говорило: «Я — первая. И это — справедливо.»

— Масло — рассветовское? — она спросила у Маши, хотя — стояла перед прилавком с надписью «Рассвет» и видела масло с надписью «Рассвет».

— Рассветовское, тётя Маруся. Утреннее. Антонина Григорьевна — сама делала.

— Два кило.

— Два кило — шесть сорок.

Тётя Маруся — достала из кармана семь рублей (приготовила заранее, с запасом), получила шестьдесят копеек сдачи и масло (два куска, в пергаменте, тяжёлые, маслянистые, пахнущие — сливками, коровником, деревней), убрала в авоську и — повернулась к очереди:

— Рассветовское масло — лучшее. Я — знаю. Я — корову доила, из которой это масло.

Очередь — загудела. Одобрительно. Рекомендация от производителя — в 2024-м это называется influencer marketing. В 1983-м — тётя Маруся с авоськой.

К обеду — продали всё. Всё. Масло — тридцать килограммов. Колбаса — двадцать. Творог — пятнадцать. Молоко — сорок литров. Четыре часа — и полки пустые. Маша — считала выручку (в голове, потом — на бумажке, потом — ещё раз, для верности): сто девяносто пять рублей двадцать копеек. Минус себестоимость — чистая прибыль за первый день: сорок три рубля.

Сорок три рубля. Один день. Один прилавок. Десять квадратных метров.

Через Рогова — за тот же объём — мы получили бы минус: убыток по маслу, убыток по колбасе, десять копеек прибыли на твороге. Итого — минус рублей двадцать. А напрямую — плюс сорок три. Разница — больше шестидесяти рублей. За один день. За месяц — если продавать ежедневно — полторы-две тысячи. За год — больше двадцати тысяч.

Двадцать тысяч рублей чистой прибыли в год. С одного прилавка. С десяти квадратных метров. С вывески из фанеры.

В масштабе колхозного бюджета — это не революция. Но — это начало. Прецедент. Доказательство, что вертикальная интеграция — работает. Что производитель может продавать сам. Что маржа — принадлежит тому, кто создаёт продукт, а не тому, кто его перепродаёт.

В 2024-м — очевидность. В 1983-м — крамола. Тихая, легальная (спасибо, Нина Степановна; спасибо, «пункт реализации»), но — крамола. Потому что если один колхоз может продавать сам — могут и остальные. А если остальные — тоже, то — зачем потребкооперация? Зачем Рогов? Зачем — вся система посредников, которая кормится на разнице между закупочной и розничной ценой?

Вопрос — риторический. Ответ — известен мне (из будущего, где кооперативы восемьдесят восьмого года взорвали эту систему изнутри). Но — пока — вопрос не звучит. Пока — «пункт реализации продукции подсобных хозяйств». Тихо, скромно, в рамках устава.

Вечером — позвонил Артуру. Доложить.

— Артур Гургенович, витрина — работает. Магазин — открыт. Выручка — сто девяносто пять рублей первый день. Прибыль — сорок три.

— Паша, — голос Артура — тёплый, довольный. — Молодец. Только — будь осторожен. Деньги — зависть. Зависть — жалобы. Жалобы — проверки. При Андропове — проверки быстрые. Документы — в порядке?

— В порядке. Нина — оформила. Сухоруков — подписал. Мельниченко — согласовал.

— Стрельников?

— Узнает. Из отчёта.

— Паша, — Артур помолчал. — Не люблю, когда ты ставишь начальство перед фактом. Это — опасная игра.

— Артур, Стрельникову нужен результат. Магазин — результат. Прибыль — результат. Он оценит.

— Или — не оценит. Стрельников — не Сухоруков. Стрельников — контролёр. Он хочет знать — заранее. А ты — ставишь перед фактом. Это — вызов. И Стрельников — может принять вызов.

Артур — прав. Как всегда — прав. Артур видит людей — насквозь, как рентген. Двадцать лет в системе снабжения — научился: кто берёт, кто не берёт, кто простит, кто — уничтожит. Стрельников — не простит. Но — оценит. Потому что результат — сильнее обиды. Для Стрельникова — результат — всё.

Или — я ошибаюсь. И тогда — магазин закроют, а меня — по шапке. Но — риск — часть игры. Всегда — часть.

— Артур, спасибо. За витрину. За совет. За всё.

— Паша, — он усмехнулся. — Береги себя. И — береги девочку-продавщицу. Хороший продавец — дороже хорошего холодильника.

Положил трубку. Машу — беречь. Маша — актив. «Рассветовское масло — лучшее» — голосом тёти Маруси — реклама. Сорок три рубля — первый день — метрика. Очередь — валидация рынка.

Магазин — работает. Деньги — пошли.

А деньги — зависть.

Рогов — пока молчит. Потребкооперация — пока не чешется. Но — «пока» — слово временное. Как андроповская эпоха. Как всё — временное.

Дальше — «Известия». Стрельников — подарок: корреспондент центральной газеты. Всесоюзная витрина. Щит — или мишень?

Посмотрим.

Глава 9

Известия

Звонок от Стрельникова — в понедельник, восемь утра. Короткий, как всё у Стрельникова: минимум слов, максимум содержания.

— Дорохов. К вам едет корреспондент «Известий». Лещенко Игорь Семёнович. Послезавтра. Три дня. Покажите всё. Хозрасчёт, переработку, подряд. Всё. Вопросы?

— Нет вопросов, Валерий Иванович.

— Хорошо. И — Дорохов: статья — должна быть хорошей.

Положил трубку. «Должна быть хорошей» — не просьба. Приказ. Стрельников организовал визит корреспондента центральной газеты — и результат должен быть однозначным. Положительная публикация в «Известиях» — это не районная «Заря» и не курская «Правда». Это — всесоюзный масштаб. Миллионный тираж. Москва, Кремль, ЦК — читают. Для Стрельникова — это отчёт перед Москвой: «Смотрите, что делает Курская область под моим руководством.» Для «Рассвета» — щит. Или — мишень. Зависит от статьи.