Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Галанина Юлия Евгеньевна - Страница 209

— На госпожу де Шатонуар прямо золотой дождь благодеяний пролился, — заметила Жанна.

— Так ведь и есть за что, — ухмыльнулся рыжий и поспешил в конюшню, где Ришар с Жераром обсуждали, какие веревки и какой длины лучше всего взять.

Жанна поднялась к госпоже де Шатонуар и передала все, что просили.

Баронесса очень растрогалась, узнав о словах рыжего пирата и о его предложении забрать серебряные кубки.

— Я сразу разглядела в этом молодом человеке великое будущее, — важно сообщила она. — Конечно же, я возьму весь набор, зачем его дробить. Мне совершенно не трудно. Тем более что с ним, с отдельным сундуком, мой багаж будет еще солиднее.

Глава VIII

Утром отъезд баронессы де Шатонуар превратился в небольшой праздник для обитателей Аквитанского отеля.

Баронесса отбыла в светлую даль, даже не подозревая, что увозит с собой два черных, разукрашенных узорами черепа из сатанинской коллекции виконта де Шатолу.

Через некоторое время от Аквитанского отеля отъехал уже другой экипаж, провожаемый куда менее радостно.

Внутри сидели Жанна, Жаккетта и Масрур. Ришар правил лошадьми, Жерар с рыжим пиратом ехали верхом. Их отъезд удивления у соседей не вызвал: после изнурительной осады Ренна всякий, кто мог, подавался в более хлебные места.

Жаккетта смотрела в окно. Совсем недавно вокруг правила золотая осень, царственная и величавая, и такая же яркая, как грива пирата. А теперь зима вступила в свои права, настало самое темное и унылое время года.

Когда они бежали из Шатолу — весь мир расстилался у их ног, все дороги были им открыты. А теперь надо вернуться добровольно в черный, застывший среди лесного моря замок. Туда, где безумие его хозяина крепнет, набирает силу, не сдерживаемое ничем и никем.

Жаккетта с тревогой поглядывала на Жанну — она постаралась проследить, чтобы госпожа была одета в самое теплое платье, укутана покрывалами, накрыта плащом — и все равно, чем дальше оставался Аквитанский отель, чем ближе был Волчий замок, тем бледнее становилось лицо госпожи.

— Я не боюсь, — шепнула Жанна, заметив тревожный взгляд Жаккетты. — Я не за себя боюсь…

— Я буду рядом, — подал голос Масрур, старательно выговаривая слова. — А пока я буду рядом, с головы молодого господина волос не упадет.

— Масрур не даст в обиду, — объяснила Жаккетта. — Знаете, какой он сильный и ловкий!

— Знаю, — шепнула Жанна. — Я не боюсь…

«Я не должна бояться, — твердила она себе. — Я не должна бояться. Я должна победить страх перед виконтом. Не боится же Жаккетта. И я тоже не боюсь».

Жанна ехала и удивлялась сама себе:

«Я давным-давно могла бы присоединиться к герцогине Анне, готовить сейчас вместе с другими дамами ее наряды к свадьбе, присматриваться к французскому двору. А я трясусь по мерзкой дороге в самое противное время года, чтобы добровольно вернуться в страшный замок, из которого чудом выбралась.

Чтобы вернуть — кого? Арабскую даму, торгующую девицами, которая удачно продала мою служанку — дороже, чем продали меня, — в гарем… Да за такое, если подумать, ее не спасать надо, а наоборот, упрятать еще дальше.

Узнала бы баронесса де Шатонуар — долго бы веселилась.

Но с другой стороны, баронесса сейчас по такой же дороге, в такое же время года едет одна, никому, в сущности, не нужная. Даже если госпожа де Боже скажет ей на празднествах несколько любезностей, как хорошо выполнившей свою задачу шпионке, которую нужно поощрить, — разве это так уж важно? Покрасоваться чужим добром перед чужими людьми… Не так уж это и интересно, если задуматься.

Да и сама свадьба. Юную герцогиню Анну вынудили на этот брак, она пойдет к алтарю, а вслед ей понесутся тихие проклятия со всех сторон. Ей, которая ни в чем не виновата, кроме того, что она наследница герцогства. В замке Блуа сейчас другая маленькая девочка в одночасье превратилась из королевской невесты в ценную заложницу… Для Франции они не люди, они земли. Союз с Бретанью важнее союза с Австрией. Брачный союз. Но разве станет от этого у отвергнутой девочки, которую с трех лет тщательно готовили во французские королевы, боль меньше? Станет ли легче нанесенное ей оскорбление? Ведь когда подпишут все-все бумаги, обговорят все-все условия, признают или, наоборот, отберут права и привилегии — ведь настанет время, когда в брачном союзе жить придется людям. Это все очень непросто…

А я еду в Волчий замок, потому что туда рвется мой муж. За которого я вышла, потому что у меня дыхание перехватывает, когда он рядом.

Он подружился с рыжим пиратом и считает своим долгом, невзирая на опасности, ему помочь.

А рыжий пират едет спасать госпожу Фатиму, потому что для его жены эта толстая хитрая особа и ее смешной евнух стали друзьями, которых нельзя бросить в беде. И кроме него, никто не сможет это сделать.

И я, в отличие от госпожи де Шатонуар, не одна. Мы все вместе. У нас есть Аквитанский отель, где нас ждут.

Мы немного похожи на бродячих актеров, такая же разношерстная компания. Но мне ведь было так хорошо в их фургончике. И здесь мне хорошо.

Я не боюсь Волчьего замка, я не буду бояться».

Рассуждения были нехитрыми, но Жанне они очень помогли. Понемногу ледяной ужас отпустил, она согрелась под покрывалами.

Жаккетта сидела рядом, спокойная и деловитая. Лишь улыбалась время от времени чему-то своему.

Жанна успокоилась. А когда успокоилась — не вытерпела и спросила Жаккетту:

— Чему улыбаешься?

— Госпожа Фатима, ну, перед тем как ее похитили, сказала, что я танцую почти так же хорошо, как настоящая альмея.

— Это ты-то? — фыркнула ехидно Жанна, понятия не имея, что такое «альмея». — Ну-ну.

«Госпожа оправилась от тревог, — сделала вывод и обрадовалась Жаккетта. — Вот и хорошо, вот и славно».

Ехать старались быстро, насколько позволяли лошади и дороги.

После дня пути остановились на ночлег. И, ожидая ужина, устроили военный совет.

— Меня волнует не столько то, как мы попадем в замок, — начал пират, — сколько то, как мы оттуда уберемся. Я такие вещи предпочитаю заранее продумывать.

— А может быть, на месте решим? — предложил неуверенно Жерар. — Сейчас-то чего гадать.

Внезапно страстно заговорил по-арабски Масрур.

Рыжий пират внимательно слушал лысого евнуха.

— Что он сказал? — не утерпела первой Жаккетта.

— Хм, Масрур предлагает интересное решение, не знаю только… В общем, он предлагает проникнуть в замок, забрать госпожу Фатиму, а его оставить, чтобы какое-то время никто не заподозрил похищения. Это поможет нам оторваться от погони.

— А если виконт в это время появится у госпожи Фатимы в темнице?! — ужаснулась Жаккетта.

Масрур хищно и мечтательно улыбнулся. И что-то сказал, чуть ли не облизываясь.

— Если вкратце, — перевел рыжий, — то Масрур говорит, что это будут последние минуты жизни хозяина Волчьего замка. И смерть его будет воистину восточной.

Жаккетта вспомнила, как темной триполитанской ночью летел, вращаясь, страшный нож Масрура, как всхлипнул человек у стены, как свалился мертвым на землю, — и пожалела, что вспомнила.

— Ты же захватила свое белое покрывало? — уточнил рыжий пират.

— А как же, — подтвердила Жаккетта. — Конечно, оно со мной.

Масрур опять что-то сказал.

— Он говорит, чтобы мы не волновались. Если он будет знать, что госпожа в безопасности, он выберется даже из преисподней, а как он расчистит себе дорогу, нам лучше не знать, потому что это его дело. Это слова Масрура.

Евнух кивнул и сказал:

— Да.

Подоспел ужин.

Постояльцев, кроме них, в гостинице не было, поэтому все с удобствами расположились у очага.

Рыжий завел неспешный разговор с хозяином о том о сем. Жаккетта следила, чтобы печальный Масрур поел как следует.

Жанна вдруг поняла, что рядом нет ни баронессы, ни Волчьего Солнышка и нет нужды скрывать их отношения с Жераром. Можно сидеть рядом так близко, как хочется. А по окончании трапезы можно прижаться к нему и, не участвуя в общем разговоре, смотреть лениво в огонь, то ли в полудреме, то ли в истоме. Аквитанский отель позади, замок Шатолу впереди, а между ними здесь, прямо сейчас — счастье, такое огромное, каким оно не было даже тогда, когда они с Жераром, уже обвенчанные, возвращались в Ренн. Жерар осторожно, стараясь, чтобы никто не заметил, гладил ее золотые волосы. От этого Жанне было вдвойне приятно, она чувствовала себя кошкой у камина.