Восхождение Плотника. Том 4 (СИ) - Панарин Антон - Страница 7

— Королёв Иван Петрович? — осведомился толстяк, промакивая лоб платком.

— Он самый. — Кивнул я осматривая его с ног до головы.

— Гудков Валерий Семёнович, заместитель начальника управления по охране объектов культурного наследия, — представился чиновник и протянул влажную ладонь.

Рукопожатие вышло вялым, будто чинуше было лень хоть как-то напрягать свои дряблые мышцы. На стройке по такому рукопожатию сразу понятно, что человек будет больше мешать, чем помогать.

— Рад знакомству. — Сухо ответил я и перешел к делу. — Валерий Семёнович, куда делись материалы, которые по накладным завезены на объект ещё в январе?

Гудков снова утёрся платком и расплылся в улыбке, от которой захотелось проверить карманы.

— Иван Петрович, давайте познакомимся, поищем общие точки соприкосновения. Пообедаем в ресторане, а потом уже перейдём к делам. Чего нам спешить то? Верно я говорю. — Усмехнулся чинуша посмотрев на Андрея.

— Валерий Семёнович, мы с вами уже познакомились. Только что. — отрезал я. — А вопрос насчёт материалов остаётся открытым. Где материалы которые должны были быть закуплены для реставрации? Их ещё не привезли или у нас на лицо хищение в особо крупных размерах?

Гудков перестал улыбаться. Глазки сузились и стали похожи на щёлки в бетонном доте.

— Послушайте, Иван Петрович. Давайте говорить как взрослые люди. — Он огляделся и понизил голос. — У меня в машине акты выполненных работ. Вам просто нужно их подписать. Реставрация проведена, объект сдан. А за подпись, вы получите мою личную благодарность, в размере ста тысяч условных единиц. — Он заглянул мне в глаза и добавил. — Наличными.

За сорок пять лет работы ни разу не подписал ни одного липового акта. Ни в девяностые, когда бандиты требовали закрывать несуществующие объёмы, ни в двухтысячные, когда чиновники намекали на контракт без конкурса за нужную подпись. Потому что подпись инженера это не закорючка на бумаге, а его репутация и совесть.

— Вы предлагаете мне подписать документы о завершении реставрации, которая не проводилась, — произнёс я спокойно. — На памятнике семнадцатого века. И вы думаете что это не вскроется? Несущие венцы сгнили насквозь, кровля течёт, фундамент просел. Ещё одна зима и всё здание сложится как карточный домик.

— Да и чёрт с ним. Кому это гнильё нужно? — Усмехнулся чинуша махнув рукой. — А вот нам с вами денежки явно не повредят. Да?

— Нет. — Отрезал я.

— Э-э-э… Что извините? — Замялся чинуша.

— Я говорю что подпись свою не поставлю. А вместо этого напишу в прокуратуру. Пусть они занимаются хищением, я же поеду в другой город выполнять свои трудовые обязанности.

Чиновник побагровел, жирные пальцы сжались в кулаки.

— Зря ты так, Королёв, — он тут же перешёл на «ты» позабыв о нормах приличия.

Тут меня схватил за локоть Андрей и зашептал на ухо.

— Иван Петрович, у Маринки через два месяца роды. Нам за квартиру платить нечем. Может всё-таки поставите подпись? Поделим всё пополам, а я ипотеку закрою и…

Я посмотрел на Андрея и увидел в его глазах не жадность, а страх. Страх молодого мужика, у которого жена на сносях и огромный долг на плечах. А ещё на него прямо сейчас давил неведомый чиновник обладающий неизвестно какими рычагами давления. Если меня таким не испугать, то для Андрюши это было в новинку. Вот парень и решил что для всех выгоднее не ссориться, а дружить. Правда дружба с отребьем обычно не приводит ни к чему хорошему.

— Андрюха, — тихо ответил я. — Когда здание рухнет, придётся объяснять следователю почему я принял работу, которая не проводилась. Ты уж извини…

Договорить нам не дали. Гудков протянул мне папку и стальным тоном произнёс:

— Хватит шушукаться. Бери ручку и подписывай. Каждый получит своё и разойдёмся по хорошему, а то ведь места у нас глухие, можешь и живым отсюда не уехать.

Я улыбнулся смотря Гудкову в лицо, а после просто выхватил папку и швырнул её через забор. Листы актов приёмки разлетелись веером, пара бумажек даже спланировали в грязь.

Глаза Гудкова налились кровью, в уголках губ проступила слюна и он с диким визгом попытался ударить меня правой. Замах вышел широким и неуклюжим, как у пьяного медведя. Я шагнул в сторону, кулак просвистел мимо уха, а чиновник по инерции провалился вперёд. Ну я и помог ему ускориться хорошим пинком по заднице.

Пробежав пяток метров он споткнулся, и проехался коленями по щебню порвав дорогущую ткань и стесав ладони до крови.

— Чтобы к утру, все материалы были на объекте, иначе позвоню в прокуратуру. — Пригрозил я.

Толстяк поднялся, трясясь от злости.

— Мразь… Да я тебя… Сука… Не прощу… — Бубнил он себе под нос собирая разлетевшиеся акты.

Собрав документы, он рванул к внедорожнику и стал размахивать руками. Амбалы из его свиты закивали гривами, а после поправив кожаные куртки направились в нашу сторону. Двое остались у ворот площадки, перекрывая выход, а ещё двое вытащили из рукавов складные стальные дубинки остановились в метре от нас.

— Ну что, дед? — заговорил бритоголовый, — придётся тебя в инвалидную коляску пересадить.

— Спасибо. Но мне как-то мои ноги милее. — Усмехнулся я и вытащил из кучи строительного мусора обрезок арматуры.

Двенадцатый номер, рифлёная, полметра длиной. Не бог весть какое оружие, но на стройке и не таким отбивались.

— Андрюха, дуй отсюда и вызывай полицию, — велел я через плечо.

Но Андрей не ушёл. Стажёр стоял рядом, бледный как побелка, с трясущимися руками и челюстью ходившей ходуном. Однако ноги его словно вросли в землю. Он выдернул из кучи обломок доски с гвоздями и пристроился справа от меня.

— Иван Петрович, — выдавил он срывающимся голосом, — я никуда не пойду.

Молодёжь, она хоть и пропащая как говорили во все времена, но за ней будущее! Амбалы переглянулись и заорав рванули в атаку. Внезапно в глаза ударил яркий луч света и я очнулся.

Я резко вскочил на ноги и тут же рухнул на колени от острой боли разлившейся по телу. Раны на ноге, животе и предплечье снова открылись и закровоточили, а по затылку молниеносно прилетел отцовский лещ. Хотя в моём случае дедовский лещ.

— Чё скачешь как придурошный? Лежи, восстанавливайся, олух. — Буркнул Древомир подхватывая меня под руку.

Осмотревшись я понял что нахожусь в спальне мастера. Мои раны промыли, наложили целебные мази и перебинтовали. Судя по всему меня притащили из лесной мастерской в Микуловку, а после наведался Савелий который и занялся моими ранами.

Голова гудела, во рту стоял привкус крови и железа, а тело ощущалось тяжёлым и неповоротливым. Однако боль в животе, ещё недавно раздиравшая внутренности, превратилась в тупое ноющее давление, с которым можно было мириться, если не делать резких движений и не пытаться дышать полной грудью.

Жива из священной рощи текла по каналам непрерывно и моментально тратилась на поддержание жизни в моём бренном теле. Древомир уложил меня обратно на лавку и пошел готовить еду. Я же повернул голову налево и увидел лежащие у стены трофеи. Окровавленные меч и топор, тряпьё которое я снял с мечника, а ещё арбалет. Увидев их тут же вспомнил последние события и криво ухмыльнувшись произнёс:

— Ну всё, козёл старый. Допрыгался.

В голове созрел план мести Микуле, да не обычный план, а похоронный.

Глава 5

Я провалялся тюленем целых восемь дней. Раны заживали, но медленно. Я требовал чтобы меня отнесли в лесную мастерскую, ведь там дубок подлатал бы меня за несколько дней. Жаль что Древомир и Петруха отказались выполнять мою просьбу.

— Хрен тебе по всей морде! Бушь лежать и поправляться! А ежели выделываться станешь, я тебе палкой по маковке дам! Усёк? — Спросил Древомир и остался сидеть со мной дома.

Петруху же назначил главным мастером отвечающим за производственный процесс и велел привлечь к производству Захара и ещё парочку человек. Я возражать не стал, Петруха знает не хуже меня как делать столы. Да и что там знать? Заготовки имеются, а значит ему следует сделать лишь черновую работу по типу заливки заготовок, да контролировать обжиг досок.