Развод с драконом, или попаданка в теле истинной (СИ) - Савельева Настя - Страница 30

Но она словно не слышит. Или намеренно делает вид.

Лена не смотрит на меня. Её ясный, холодный взгляд прикован к Эонису, который с трудом выбирается из-под обломков стены. Брат мотает тяжелой головой, и его вертикальные зрачки сужаются, фокусируясь на женской фигуре.

— Ты хотел меня, — её голос звучит негромко, но с такой кристальной чистотой, что долетает до каждого уголка двора. — Я здесь.

Эонис замирает. Даже на его драконьей морде я отчетливо читаю, как хищное удивление сменяется алчной, всепоглощающей жадностью. Он с хрипом втягивает ноздрями воздух.

— Сама пришла, — его голос снова скользит по моему разуму холодным шепотом, но на этот раз слова открыты для всех. — Достаточно умная человеческая самка.

— Нет, — Лена делает шаг вперед, прямо на пропитанную кровью землю. — Не умная. Просто смертельно уставшая от высокомерных трусов, которые привыкли прятаться за чужими спинами, плетя интриги.

— Что ты посмела сказать?! — Эонис вздергивает гребень, его чешуя встает дыбом, источая удушливый запах серы.

— Ты боишься его, — она едва заметно кивает в мою сторону, не отводя взгляда от леденящих глаз брата. — Всегда боялся. До дрожи в коленях, до черной желчи. И не потому, что у него больше войск. Потому что он по-настоящему силен. Потому что у него есть то, чего у тебя никогда не было и не будет. Смелости быть уязвимым. Способности любить и защищать, а не только порабощать и разрушать.

Ее слова поражают цель точнее любой зачарованной стрелы. Лена смотрит на него не как жертва, а как равная. Как независимая, непокоренная душа, которая презирает саму суть Эониса. И для него это невыносимо.

— Молчать! — рев брата сотрясает каменные своды, дробя уцелевшие витражи.

Ослепленный уязвленным самолюбием и слепой яростью, он бросается на нее. Огромная туша срывается с места с ужасающей скоростью.

Я делаю отчаянный рывок следом, ломая об аспидный камень собственные когти, вкладывая в прыжок последние капли жизни. Но я понимаю, что не успеваю. Расстояние слишком велико.

А Лена не отступает ни на шаг.

В тот самый миг, когда раскрытая пасть Эониса уже готова сомкнуться на ее хрупкой фигуре, свет, струящийся изнутри Лены, взрывается.

Это не просто магическая вспышка. Это безмолвный, оглушающий удар чистой энергии. Ударная волна золотого пламени врезается в черную чешую Эониса с такой силой, что огромного дракона отбрасывает назад, словно тряпичную куклу.

Он с грохотом валится на спину, кувыркается по истерзанной земле, ломая собственные крылья, и с трудом встает на дрожащие лапы. На его уродливой морде застывает маска абсолютного непонимания, смешанного с суеверным ужасом.

— Чт-то... что это за магия? — хрипит он, и голос его впервые звучит жалко, теряя телепатическую мощь.

— Связь, — отвечает Лена всё так же ровно и непреклонно. — Настоящая. Та, которую нельзя подделать, подчинить силой или присвоить себе, как трофей.

Свет вокруг нее разгорается всё ярче, заливая двор теплым, почти осязаемым сиянием. Я чувствую, как эти золотистые нити тянутся ко мне, вплетаются в мое изломанное тело.

Это не чужая магия — это часть моей собственной души, сохраненная и приумноженная ею. Свет проникает под чешую, успокаивая мечущегося внутри зверя. Боль в раздробленной груди отступает, разорванное плечо перестает сочиться кровью, стягиваясь на глазах.

Мое дыхание выравнивается. Форма дракона начинает таять, уступая место человеческому телу.

— Мы одно целое, — говорит Лена, глядя прямо в глаза Эонису. — Ты можешь сжечь эти стены, но ты никогда не сможешь нас разделить.

Эонис переводит бешеный взгляд с нее на меня. В его сузившихся вертикальных зрачках плещется осознание собственного бессилия. Он, привыкший брать всё силой и страхом, столкнулся с тем, что не поддается его законам.

— Убью! — в исступлении рычит он, брызгая ядовитой слюной. — Уничтожу вас обоих! Сотру в пепел!

Брат с невероятным усилием отталкивается от земли. Тяжело, неловко взмывает в воздух, отчаянно набирая высоту. Секунда, и я понимаю его замысел. Он хочет обрушить сверху всю свою магическую мощь, выжечь весь двор дотла, не считаясь ни со своими людьми, ни с нами.

Смертельное пике.

— Лена! — кричу я, окончательно возвращая себе человеческий облик. — Беги! Укройся!

Но она не бежит. Ее независимость, ее стальной стержень не позволяют ей прятаться за чужими спинами.

Она плавно, словно в трансе, поднимает правую руку навстречу пикирующему черному дракону. Золотистый свет, сконцентрированный вокруг нее, послушно устремляется ввысь единым, ослепительным лучом. Он пронзает клубящиеся тучи дыма, уходит в самое небо, словно пробивая брешь в мироздании, а затем обрушивается вниз.

Нисходящий поток чистой, абсолютной мощи ударяет прямо в грудь Эониса.

Пронзительный, нечеловеческий крик разрывает барабанные перепонки. Вспышка настолько ярка, что мне приходится закрыть глаза локтем. Эонис камнем падает вниз. Удар о землю сотрясает горы, взметая в воздух фонтаны земли, пепла и каменной крошки.

И наступает тишина. Звенящая, тяжелая тишина.

Пыль оседает медленно, неохотно. В центре огромной воронки, среди оплавленных камней, лежит Эонис. В человеческом облике. Раскинув руки, лишенный чувств, жалкий и пустой. Запах его темной магии исчез без следа. Он жив, но навсегда раздавлен и обесточен. Побежден собственной злобой.

Лена стоит на том же месте. Внезапно золотой ореол вокруг нее гаснет, словно перегорела нить накаливания. Вся её сверхъестественная сила разом покидает хрупкое тело.

Она бледнеет и начинает заваливаться набок.

В два огромных прыжка я преодолеваю разделяющее нас расстояние. Успеваю подхватить ее у самой земли, крепко прижимая к своей груди, заляпанной чужой и своей кровью.

— Ты... — мой голос срывается, хрипит от пережитого ужаса и безграничного облегчения. Смахиваю грязную прядь с ее лба. — Что же ты творишь, сумасшедшая?

— Побеждаю, — едва слышно выдыхает она, и уголки её сухих губ вздрагивают в подобии улыбки. — Как... и обещала.

Всматриваюсь в ее лицо. Исхудавшее, осунувшееся от бессонных ночей, с глубокими тенями под закрывающимися глазами. И в этот самый момент, чувствуя тяжесть ее хрупкого тела в своих руках, я кристально ясно осознаю: вся власть, все замки и земли мира не стоят и одного её вздоха.

Я готов отказаться от всего своего естества, лишь бы она никогда больше не стояла вот так, в шаге от смерти, защищая меня.

— Больше никогда, — шепчу, зарываясь лицом в ее пахнущие гарью волосы. — Слышишь меня? Никогда не смей так рисковать.

— Игнар...

— Клянись мне.

Она с трудом приоткрывает веки. Ее взгляд усталый, но всё такой же ясный, осознанный и глубокий долго скользит по моему напряженному лицу. А затем она улыбается. Искренне и мягко.

— Клянусь, — шелестит ее голос. — Если ты тоже... поклянешься, что мы всегда будем делить всё поровну.

— Я дракон, — отвечаю, касаясь губами её виска. — Мои клятвы высечены в вечности. Навсегда.

Где-то на фоне медленно оживает реальность. Слышатся победные крики стражников, звон бросаемого на камни вражеского оружия. Мои люди окружают распластанного в воронке Эониса, берут в плотное кольцо сдавшихся магов.

Война закончена.

Я осторожно, словно хрустальную святыню, поднимаю Лену на руки. Чувствую, как она с тихим вздохом доверчиво утыкается носом мне в шею. Ее дыхание становится ровным, глубоким и спокойным.

Она в безопасности. Мы оба в безопасности.

— Спи, — шепчу в пустоту. — Спи, моя девочка.

Она окончательно закрывает глаза, проваливаясь в спасительный сон.

А я остаюсь стоять посреди разоренного двора. Вокруг дымятся обломки прошлого, оседает пепел старых обид и ненависти. Я держу в руках женщину, чья сила духа превзошла древнюю магию, самое дорогое существо во всех известных мирах. Я смотрю поверх разбитых стен на восток.

Там, из-за острых пиков зубчатых гор, прорезая свинцовые тучи, поднимается ослепительное солнце.