Развод в 43. Не прощу и буду счастлива (СИ) - Спарк Мира - Страница 14

От этого взгляда мне становится страшновато.

— Простите, пожалуйста, — вдруг раздается голос второго папы. — Вы сказали, что Платон оскорблял девочку?

Отрываю взгляд от «бульдога» и киваю.

— Простите, нас не представили. Леонов Антон Николаевич, — и под аккомпанемент гробовой тишины протягивает ладонь для рукопожатия.

Мама Платоши в шоке, а папа искоса бросает взгляд на Антона Николаевича и опять погружается в телефон.

— Вера Александровна, — отвечаю на рукопожатие.

Сейчас, когда Антон Николаевич не сосредоточен в телефоне я вижу его глаза: серые, холодные, умные.

На губах вежливая улыбка.

Аккуратная прическа, ухоженный, одет просто, но стильно — по-деловому. Рубашка в тонкую полосу, галстук и темно-серый пиджак.

— Вера Александровна, будьте добры, расскажите подробнее. А то я знаю мнение только одной стороны конфликта, и это неправильно. Я так решения принимать не намерен.

Если начало предложения было вежливым, спокойным, располагающим к себе, то конец — звенел сталью.

Этот мужчина точно не прост.

И это демонстрирует, как реакция родителей Платоши, так и администрации школы.

Кратко излагаю без особых подробностей рассказанное сыном.

Вижу, как темнеют глаза Антона Николаевича.

И это не предвещает ничего хорошего.

— Если сказанное вами правда, Вера Александровна…

— Врать не привыкла, — перебиваю его я и вижу вспыхнувшие искорки в потемневшей глубине глаз.

Он кивает.

— Не хотел вас оскорбить, прошу прощения. Выскажусь корректнее: вся ситуация действительно дополняется некоторыми фактами. Дело играет другими красками… Как считаешь, Василий Степанович? — неожиданно поворачивается к «бульдогу».

Василий Степанович тут же откладывает телефон в сторону:

— Ну, Антон, я своему всеку раз так.

Мама «Платоши» аж подскакивает на месте и шипит:

— Ты что такое говоришь, Василий?

Он даже не поворачивается в ее сторону, полностью игнорируя.

— Василий Степанович, давай не будем торопиться, — усмехается одними губами Антон Николаевич и опускает руку в карман.

Достает визитку и протягивает мне.

— Давайте будем на связи. Я хочу добиться понимания в этом кейсе, и не считаю, что для этого нужно устраивать собрание в школе, как вы считаете?

Киваю — пока во всем этом кабинете только он один производит впечатление адекватного и заинтересованного человека.

Администрация ему просто в рот глядит и радостно приветствует его решение. С ними-то все понятно — для них мороки меньше если родители сами будут разбираться.

— Тогда встречу считаю законченной, — резюмирует Антон Николаевич, и никто не спорит с его решением.

Да кто же он такой?

Смотреть визитку прямо сейчас, когда мы с ним разговариваем как-то невежливо…

— Вера Александровна, может быть вас подвезти?

Глава 19

Вера

— Не стоит затрудняться, — отвечаю холодно.

— Что вы, — улыбается Антон Николаевич одними губами, — никаких затруднений.

Глаза его остаются холодными, пронизывающими и… опасными.

Да кто он такой?

— Я живу совсем недалеко, — медленно произношу я, не отводя взгляда. — И с удовольствием пройдусь. Погода замечательная.

— Дорогой, поехали, — встревает в разговор его жена. — Ей не нужно.

Антон Николаевич даже не поворачивает головы в ее сторону — продолжает смотреть на меня.

Пристально. Изучающе. Будто увидел какой-то ценный, занимательный экспонат.

От такого прямого, напористого взгляда становится не по себе.

Невольно краснею.

И сержусь — да что он привязался ко мне?

— До свидания, — говорю и резко разворачиваюсь.

— Тогда я пройдусь с вами. Провожу.

Застываю на месте.

— Анто-он, — тянет недовольно его супруга, — мы же опаздываем…

На нее по-прежнему ноль реакции.

Выдыхаю.

— Знаете, — отвечаю, — провожать меня не нужно. Я замужняя женщина и… Не стоит, в общем.

Антон Николаевич подходит ближе и до меня доносятся ненавязчивые нотки дорогого парфюма.

— Вера Александровна, это не проявление внимания. Я хотел бы поговорить с вами тет-а-тет о возникшем конфликте. Идемте.

И не поворачивая головы к жене бросает ей:

— Подожди меня в машине по адресу. Какой у вас адрес Вера Александровна?

Кажется проще согласиться на короткий разговор по дороге к дому, чем отнекиваться, стоя в кабинете директора.

Называю улицу и номер дома.

— Это сразу за школьным стадионом, удобнее проехать…

— Не стоит затрудняться, Вера Александровна. Мой водитель найдет адрес — это его работа, — улыбается Антон Николаевич. — Идемте.

На улице царит полумрак — осенний вечер опустился на город.

Антон Николаевич задает неторопливый темп шагами и каким-то образом не позволяет сорваться мне на быстрый шаг.

Сама себе удивляюсь, но иду так же, как и он — неспеша.

— Я хотел бы лучше понять роль моего сына в этой истории. Понимаете, я беспокоюсь за его поведение…

Удивительное рядом.

Не часто встретишь отца, который настолько участвует в жизни сына.

Ну или мне просто такие не попадались.

В сердце даже колет немного — было бы неплохо приходить на эти школьные разборки не одной, а вместе с мужем. Чувствовать себя… защищенной что ли.

— А маму Доброслава это разве не беспокоит? — неожиданно спрашиваю я и к своему неудовольствию чувствую едкую желчь в этом вопросе.

Словно пытаюсь отыграться за своего отсутствующего мужа.

— Почему она не пошла с нами? — добавляю.

Антон Николаевич усмехается, но не отводит глаз — его не так-то просто смутить или поставить в неловкое положение.

— Мама Доброслава в США. Она давно не участвует в жизни сына. А Лариса… Лариса не может и не пытается выполнять функции матери.

Смущаюсь от своей бестактности.

— Простите, пожалуйста, я не хотела…

— Все в порядке. Не стоит извиняться.

Несколько шагов делаем молча.

Мне хочется отплатить ему за невольную грубость.

Рассказываю ему все что знаю о девочке и вмешательстве сына, без упоминания личных подробностей.

Антон Николаевич внимательно слушает, не перебивает и только изредка кивает головой.

— Может быть вы позволите мне поговорить с вашим сыном?

Вопрос неожиданный и ставит меня в тупик.

Мы уже приближаемся к моему дому.

— Зачем?

— Понимаете, мужчина с мужчиной может говорить… иначе. А вашего сына, с ваших слов, я считаю настоящим мужчиной…

Антон Николаевич — необычный человек — это совершенно точно.

От него исходит аура власти, холодной расчетливости и… страха. И все же ему хочется верить.

Он каким-то образом располагает к себе.

Произносит такие слова, что невольно подчиняешься. Причем, сам хочешь этого…

Вот и теперь — его комплимент в отношении Максима безошибочно попадает в цель.

Мне приятно.

Эта оценка от такого мужчины… Я не знаю почему, но инстинктивно, женским каким-то чутьем, но чувствую — высокая планка. Очень высокая.

— Разумеется, я обещаю, что это будет максимально дружеский разговор без малейшего давления с моей стороны. Да и судя по вашим словам, Максим не из тех, кто позволяет на себя давить…

Вот опять — я даже краснею от удовольствия.

Я шла в школу готовясь к войне, противостоянию… скандалу, быть может, а теперь краснею от удовольствия принимая комплименты.

Мы подходим совсем близко к дому, и на углу я вижу длинную черную машину — Антона Николаевича уже ожидают.

— Ну, хорошо, — соглашаюсь я. — И полагаюсь на ваше слово.

— Разумеется.

— Только это будет возможно не раньше, чем дня через три…

— У вас есть моя визитка, Вера Александровна. Там указан мой личный номер телефона — назначьте день и время встречи сами.

Киваю.

Он протягивает ладонь, и я отвечаю на рукопожатие.

— С нетерпением буду ждать вашего звонка, — быстро распахивает заднюю дверь автомобиля и садится.