Дикая собака - Айзенштайн Фрыц - Страница 9

Вызвал полутысячников, Талгата и нынешнего начальника городской стражи, Мангута. Для представительства и консультаций справа от меня сел Ичил. Все собрались? Тогда начнём.

— Господа, я пригласил вас, чтобы сообщить вам приятное известие. С сегодняшнего дня в воинских формированиях земли Курухан вводятся звания и знаки различия. Главным воинским начальником у нас назначается господин Талгат. Прошу, Талгат.

Подошёл ко мне Талгат, я вручил ему новенький кафтан с позументами, золотым шитьём и шевронами на рукавах. Штаны с красными лампасами и золотой бахромой. И, в завершение экипировки, папаху с эмблемой.

— Я солдат[16], а не акын, поэтому не буду петь песни о подвигах Талгата. Я скажу лишь, что он награждается за зачистку аулов от бандитствующего элемента.

Талгат офигел от такой щедрости, и начал бормотать слова благодарности.

— Ты, Талгат, что, онемел от счастья? Как надо отвечать?

— Так точно! — рявкнул новоиспечённый полковник, ибо другого не знал.

— В случае получения поощрения от начальства, надо отвечать «Служу великому Харкадару!».

— Так точно, господин начальник! — отвечал мне Талгат.

Дуб дубом, собственно, их всех ещё муштровать и муштровать, а я не стальной Феликс, у меня в сутках всего 24 часа.

— Это значит, господа воинские начальники, — чёрт, меня так и тянет сказать «товарищи», но это слово зашкварили другие, — мы вводим парадную форму и знаки различия. Но форма, как сказал один великий человек, дадена вам не для того, чтобы вы перед девками форсили, а для укрепления воинской дисциплины. Но о дисциплине позже, а пока я вам выдам образцы нарукавных шевронов для командиров, начиная от десятника и кончая господином полковником.

Все мои военачальники подошли и получили по пачке всяческих хахаряшек, чтоб на себя навешивать. Я им дал то, что никто и никогда не даст — шевроны и аксельбанты. Ещё нашивки на рукава, как у командиров РККА, полутысячникам — с тремя, а Талгату лично — с четырьмя квадратиками. Жаль на петлицы ничего повесить нельзя, за неимением воротников, но я над этим работаю. Обилие дубовых листьев на знаках различия должно было, по моему разумению, подчеркнуть не столько крепость духа, сколько умственные способности вояк.

В целом, конечно, все остались довольны, да и перспективы карьерного роста я им тоже обрисовал. Но я вообще-то не за этим их собрал, чтоб ублажать их степное эго.

— Образцы я вам выдал, а обеспечение себя знаками различия возлагается на самих командиров. Сейчас доложите мне о наличии личного состава. Сколько у нас бойцов, сколько лошадей, какова обеспеченность кормами и котловым довольствием.

Ну, понеслась. Вообще-то у нас всё хорошо, хоть сейчас в бой. Только исчез один десяток, говорят, его видели возле города. Но точных сведений пока нет. На нет и суда нет.

— Они теперь вольные стрелки, возможно уже басматчи, — объявил я, — вовремя не принесли клятву, следовательно, могут отдыхать. Талгат, пошлёшь чуть позже людей, выловите их.

— Так точно, — отвечал мне полковник, всё ещё пребывая в шоке от неожиданных подарков.

Теперь пора построить нухуров и начинать из них вить верёвки. Они-то клятву приняли, там в той клятве всё было заточено на то, что ни один боец не может причинить вреда своему сюзерену, и формулировка такая мутная. Освящённая временем и традициями. То есть, если они не принесут пользы своему Тойону, то им ничего за это не будет. И ведь ни слова не изменишь, не поймут, в то время, как наша отечественная присяга, тех самых советских времён, тут подошла бы гораздо лучше. Придётся выворачивать им руки по-другому.

Попытка построить хотя бы две полусотни в колонну по четыре провалилась с треском. Стадо, оно и в Африке стадо. Строятся, как привыкли, то есть, впереди — самые опытные или наглые, кто послабее — в задних рядах. Причём все, как правило, родственники и внутренняя иерархия уже сложилась. Получался такой тупорылый клин. А впереди, на статном жеребце — полусотник. И хоть кол на голове теши.

Я теперь понимаю товарища Сталина. Чингисхана я тоже понимаю. И вообще я теперь понимаю тиранов всех времён и народов. Как из сброда сделать хоть какое-то подобие боеспособных подразделений? Не, я понимаю, что обычно жизнь заставляет начинать соображать даже самых тупых. Ну, типа, боевые действия, которые хочешь — не хочешь, заставят действовать именно так, а не иначе. Только нет их здесь пока, настоящих боевых действий. Войска, они по жизни готовы воевать на предыдущей войне, конной лавой на танки.

Один мой знакомый, которого выперли из армии за неспособность написать своё фамилиё даже печатными буквами, весьма преуспел в бизнесе. Исключительно тем, что виртуозно выражал свои мысли всего семью словами. Не считая предлогов и междометий. Это у него наследственное — шесть поколений его предков служили на флоте. Я позаимствовал пару наиболее энергичных выражений, и теперь не жалею даже о том, что этими словосочетаниями в своё время он крыл меня. Теперь и я пустил в дело наработанный материал. Молчат, бычатся, не понимают. Зато я всё понял. Этих надо расстрелять и набрать новых. Всё. Так всем и сказал. Идите. Такие бойцы мне не нужны. Идите-идите, вон Тыгын на войну собрался, так и валяйте. Нехрен тут дармовые харчи переводить.

Раздражение на этих долбодятлов было настолько велико, что я не сдержался. Потом остыл и перестал заниматься прессингом. Это, во-первых, пустая трата сил и нервов, а во-вторых, у этих людей будут другие задачи. Точно, поторопился я. Потом ещё раз подумал и снова всех простил. Ну нет у меня других бойцов, и взять неоткуда. Эту фразу я теперь повторяю про себя, как мантры. Других людей нет. Нет. Я отошёл в сторонку и причастился, только лишь для того, чтобы восстановить дыхание. И ведь в таких безнадёжных случаях не поможет никакой пустырник. А потом ещё и говорят, что мужик нынче хлипкий пошёл, так простите, все болезни от нервов, вот мы, болезные, и коптим небо.

Ладно. Я успокоился и приказал Талгату с Ичилом приготовить испытание номер один. То есть, зёрна от плевел отделить. Тот раз этим Тыгын занимался, а теперь мне не на кого переложить свои обязанности, я теперь сам себе советник и испытатель собственных советов. Пенять не на кого будет, ежели что. Никаких иллюзий насчёт того, что удастся втолковать этим охламонам тезис о том, что пехота — царица полей, я не питал, но думаю, жизнь заставит их изменить свои воззрения.

Пока тут базар-вокзал, я от скуки решил почитать всё, что мне ВК сбросил про порталы на планшет. В смысле, методом прямой интрузии воспринять. Но я, кажется, переоценил возможности своего мозга по приёму информации. В голове ворочались интегралы по замкнутому контуру с комплексными переменными, теперь даже уравнения Максвелла в дифференциальной форме мне уже не казались кромешными, хотя и недалеко ушли от уравнений топологии. В общем, чтобы мозги не закипели, я залил в себе грамм сто антифриза. Помогло, призраки многомерных пространств отступили. Я, честно говоря, ничего не понял и не мог понять во всей этой эквилибристике, ну не математик я, и не тополог. Глаза мне говорят, что земля плоская, мозг говорит, что земля шарообразная, и этого достаточно. Не буду ломать себе голову. Буду принимать конечный результат за данность — только в том виде, в котором он пригоден для практического применения. Порталы статические и динамические, стационарные и полевые, синхронизированные и на ручном управлении, работающие на маяк или в поиске. И все они отличались друг от друга, как по принципу действия, так и по способу реализации. Если локальные телепорты представляли всего лишь трубу в пространстве, то межмировые порталы требовали прокола какого-то барьера. Да и открывались они не абы куда, а исключительно в точку энергетического минимума, если только не был найден маяк. Если есть маяк — то только к нему. В общем, есть чем заняться в свободное от пьянки время. И, самое замечательное, что этим добром управляют тупые микроконтроллеры на чисто аппаратном уровне, безо всяких интеллектуальных надстроек.