Смерть сплетницы - Битон М. С. - Страница 5

Джереми бодро погреб вверх по течению, а Элис нервно держала удочку строго вертикально и гадала, что будет делать, если вдруг и правда кого-нибудь поймает. День был теплый и солнечный, а она была вся обвешана всяким рыбацким снаряжением. Тяжелые и неуклюжие зеленые сапоги-бахилы. В одном кармане рыбацкий ножик, в другом – репеллент от насекомых, поскольку ближе к сумеркам обычно налетали стаи безжалостной шотландской мошки. На шее у нее на бечевке болтался сачок, а еще на одной бечевке – маленькие острые ножницы. На узких полях рыбацкой панамы лежало что-то вроде противомоскитной сетки, как у пасечников, чтобы спустить на лицо, если мошка совсем распоясается.

Джереми опустил весла.

– Уф, ну и жара. Давайте, может, слегка разденемся.

Элис мучительно покраснела. Конечно, он имел в виду, что можно снять что-нибудь из теплой верхней одежды, но она была как раз в том возрасте, когда решительно все звучит с сексуальным подтекстом. Она лихорадочно подумала, а вдруг у нее грязный склад ума.

Слава богу, у нее хватило предусмотрительности поддеть под свитер тонкую хлопчатобумажную блузку. Элис сняла панаму, выпуталась из бечевки с сачком и отложила его на дно лодки, а потом стянула свитер. Ножницы она так и оставила висеть на шее. Хезер очень настаивала, что ножницы всегда должны быть под рукой.

– Что ж, – сказал Джереми, – поехали!

Вода, спокойная и ровная, золотилась под солнцем. Жаркий сосновый аромат плыл по воздуху, смешиваясь с запахом дикого тимьяна. Элис вдруг охватило жгучее желание поймать что-нибудь – что угодно.

Она забрасывала и забрасывала удочку, пока у нее не заболели руки. И тут…

– Я кого-то поймала, – прошептала она. – Лосося! Кажется, прегромадного.

Джереми быстро смотал свою леску и взял сачок.

– Не сматывайте слишком быстро, – предупредил он. Снова взявшись за весла, он медленно повел лодку обратно.

Удочка Элис изогнулась.

– Подмотайте еще немного, – велел Джереми.

– О, Джереми, – Элис вся порозовела от волнения, – что мне делать?

– Тащите полегче… полегче.

Элис уже не хватало терпения. Она лихорадочно крутила катушку. Внезапно сопротивление ослабло, и Элис с силой дернула.

На крючке болтался длинный пучок зеленых водорослей.

– А я-то думала, это двадцатифунтовый лосось, – простонала она. – Представляете, Джереми, меня до сих пор трясет от азарта. Как вы считаете, очень я примитивное существо? Ну, то есть обычно я ведь и мухи не обижу, а сейчас была готова убить кого угодно, кто там на крючке.

– Мне вы вовсе не показались такой уж робкой и тихой, – ответил Джереми, снова забрасывая удочку. – Только посмотрите, как срезали леди Джейн. Я уже наслышан.

– Самой не верится, – задумчиво проговорила Элис. – Я в жизни ни с кем так грубо не разговаривала. Но во время ланча все было так здорово, мне прямо не хотелось, чтобы он заканчивался. А потом вдруг притащилась она, наговорила гадостей и все всем испортила. Она, знаете, все время какие-то намеки отпускает. Как будто заранее про всех нас разузнавала. Она… она мне сказала, вы из сомерсетских Блайтов.

Элис прикусила губу. Она была почти готова рассказать ему и все остальное.

– Вот как? Видимо, она из тех женщин, которым время девать некуда. Надеюсь, она не станет слишком осложнять жизнь деревенскому констеблю. Небось, нажалуется его начальству.

– Бедный Хэмиш.

– По-моему, Хэмиш вполне способен сам о себе позаботиться. Да и какой полицейский поспешит занять его должность? Едва ли это место для человека с амбициями.

– А вы кем работаете? – спросила Элис.

– Я барристер.

Элис кольнуло разочарование. Она-то втайне надеялась, что он занимается чем-нибудь столь же малозначительным, как и она.

– А вы кто? – услышала она вопрос Джереми.

Сейчас на нем были клетчатая рубашка с коротким рукавом и мешковатые фланелевые штаны – но все равно вокруг так и витала атмосфера утонченности, светского лоска и денег. Элис мгновенно захотелось прикинуться кем-то другим, важнее и солиднее.

– Я главный бухгалтер «Бакстер энд Берри» в Сити. – Она засмеялась с напускным смущением. – Необычная работа для женщины.

– И уж тем более столь юной, – заметил Джереми. – Вот уж не думал, что такая старомодная фирма окажется настолько прогрессивной.

– Вы знаете «Бакстер энд Берри»? – нервно поинтересовалась Элис.

– Знаю старика Бакстера, – легко ответил Джереми. – Друг моего отца. Впредь буду его подкалывать по поводу их прелестного главного бухгалтера.

Элис отвернулась. Вот к чему приводит вранье. Теперь она не посмеет даже смотреть на Джереми после окончания отпуска.

– В вашем возрасте, то есть лет этак десять назад, – мягко заметил Джереми, – я как-то сказал одной сногсшибательной девушке, что я летчик-истребитель…

– Ох, Джереми, – убито проговорила Элис, – я просто-напросто секретарша главного бухгалтера.

– Спасибо за комплимент, – ухмыльнулся он. – Давно уже никто не пытался произвести на меня впечатление.

– Вы не сердитесь, что я вам солгала?

– Нет. Эй, смотрите, кажется, вы что-то поймали.

– Наверняка водоросли.

Элис чувствовала себя юной и свободной, на сердце у нее было легко-легко. Сумрачное лицо мистера Паттерсона-Джеймса проплыло перед мысленным взором, поблекло и растаяло, точно шотландский туман.

Элис сматывала шнур и улыбалась, думая, до чего же зацепившаяся за крючок водоросль по ощущениям похожа на рыбу.

В коричневато-золотой торфяной воде что-то блеснуло и заискрилось.

– Форель! – Джереми спустил за борт сачок, подвел под рыбу и вытащил.

– Слишком маленькая, – заметил он, покачав головой. – Придется выпустить.

– Не делайте ей больно! – воскликнула Элис, пока он высвобождал крючок изо рта рыбы.

– Нет, эта идет обратно к мамочке, – сказал он, отпуская рыбу обратно в воду. – Какую мушку вы брали?

– «Кенни-киллер».

Джереми вытащил свою коробку с мушками.

– Может, и мне такую попробовать.

В лодке воцарилось дружеское молчание. Свет за зазубренными, неровными хребтами Двух сестер потихоньку начал слабеть. Легкий ветерок лениво веял над гладью воды, кое-где поднимая полоски ряби.

А потом из вереска налетела мошка, эти крохотные шотландские комары. Они мгновенно облепили лицо Элис. Она взвизгнула, нашаривая противокомариную сетку, а Джереми поспешно погреб к берегу.

– Скорее… давайте просто закинем все в машину и уберемся подобру-поздорову от этих монстров, – сказал он.

Элис вскарабкалась на пассажирское сиденье длинного низкого автомобиля. Они помчались прочь по дороге и не останавливались, пока озеро не осталось далеко позади. Джереми протянул Элис полотенце вытереть лицо.

Элис благодарно улыбнулась.

– А как же Дафна? Совершенно забыла про нее.

– Я тоже.

Лицо Джереми тонуло в тени стоявших сбоку от машины деревьев. Он, кажется, смотрел на губы Элис. Сердце гулко забилось у нее в груди.

– Вы… вы купили эту машину в Шотландии? – спросила она. – Ну то есть, я думала, вы с Дафной приехали на поезде.

– Так и есть. Машиной пользовался мой отец. Он знал, что я еду в эти края, так что оставил мне автомобиль в Инвернессе.

– Вы давно знакомы с Дафной?

– Нет. Хезер мне написала, спросила, не смогу ли я поехать с Дафной. Дафна написала ей, что терпеть не может путешествовать в одиночестве.

Он вдруг снова включил мотор. Элис сидела тихо-тихо. Может, если бы она не трещала всю дорогу о глупой Дафне, он бы поцеловал ее. Дафна, скорее всего, уже вернулась в гостиницу и переодевалась сейчас в какой-нибудь изысканный наряд к ужину. Чертова Дафна!

– Никогда не думал, что в число моих недостатков входит еще и нерешительность, – наконец нарушил тишину Джереми. – Не хочу все испортить, торопя события.

Элис была не вполне уверена, имеет ли он в виду, что собирался ее поцеловать, а потом передумал. Спрашивать она не хотела – а вдруг он смутится и ответит, что говорил о рыбалке.