Око Индры - Тимошев Рафаэль - Страница 2

Профессор усмехнулся:

– Красивая… Выходит, вы «голубых кровей»? Хотя в нашем роду тоже ходит легенда, будто кто-то из предков стрелялся на дуэли. Не знаю из-за чего и кто именно. К сожалению, не принято у нас знать дальше второго колена.

Зеленин потер висок.

– И все-таки как-то туманно, Константин Дмитриевич… Скажите, как на духу, почему вы обратились именно ко мне?

– Владимир Иванович, из тех, кого я знаю, вы живете ближе всех. Искать кого-то еще – времени нет. Должен ехать незамедлительно. Так что не обессудьте, что потревожил в такую рань. Уж все так складывается… – Лицо Володина неожиданно побледнело. – К тому же обратиться к вам посоветовал Фральцев…

Зеленин поморщил лоб:

– Фральцев? Не знаю такого…

– Как же так? – растерянно пробормотал Володин.

– Может, кто из наших соискателей? – предположил Зеленин. – Ну, да бог с ним! Скажите лучше, куда вы хотя бы едете?

Володин помолчал.

– Недалеко…

Зеленин внимательно посмотрел на гостя.

– Опять туман. Это, в конце концов, не мое дело, но согласитесь, Константин Дмитриевич, странно все это…

– К тому же, – торопливо добавил Володин, – я буду покоен – вы все-таки ученый, специалист по древней Индии. Уверен, если что случится, сумеете распорядиться этим предметом, как никто другой. Так сказать, буду знать, что передал свое «родовое» в надежные руки.

– Ну, знаете ли, Константин Дмитриевич! Уж не криминальное что?

– Ни в коем случае! – взволнованно воскликнул Володин. – Всего лишь старинная реликвия! Небольшой свиток, можно сказать записка… На санскрите…

– На санскрите? – поперхнулся Зеленин.

– Вот именно!

– И как же она попала к вашим предкам?

– Длинная история, Владимир Иванович… Обязательно расскажу, когда вернусь. – Володин помолчал. – Так вы согласны?

Владимир Иванович посмотрел на лицо гостя, выражавшее одновременно и тревогу, и надежду. Это выглядело достаточно искренне.

– На санскрите, говорите? – медленно произнес он, не отрывая глаз с Володина. – Любопытно…

Владимир Иванович встал и походил по кухне.

– Хорошо… Но надолго ли уезжаете?

– На день-два, – торопливо ответил Володин.

Зеленин присел.

– На день-два… Ну-с, и где же ваша «реликвия»?

– Здесь, со мной, – пересохшими губами произнес Володин. – Так вы согласны? – вновь повторил он.

– Согласен, – уже с раздражением ответил Зеленин. – Давайте же ваше сокровище и покончим, наконец, с этим…

Володин торопливо вытащил из куртки толстый сверток, тщательно перемотанный коричневым скотчем, и неуверенно протянул его Зеленину.

– Не скрою, Константин Дмитриевич, все это для меня, по крайней мере, странно, – произнес Владимир Иванович, рассматривая реликвию. – Ну, да бог с вами… Исключительно доверяясь вашей порядочности!

– Спасибо, Владимир Иванович!

– Володя, ты где? – послышался приглушенный голос из спальни.

– На кухне… У нас гости, – громко ответил Владимир Иванович. – Жена проснулась, – словно извиняясь, отчего-то шепотом сказал он коллеге.

– Понимаю, – заторопившись, также шепотом проговорил Володин. – Благодарен, что выслушали и пошли навстречу. Большое спасибо! Вы меня выручили.

– Не стоит. Труда большого нет.

Они встали.

– Успехов вам сегодня, Владимир Иванович, на совете, – прощаясь, сказал Володин и протянул руку.

– А вам решить все проблемы, – пожелал в ответ Зеленин. – Кстати, – уже вслед поинтересовался он, – а что с вами может «случиться», как вы изволили выразиться?

Володин торопливо бросил:

– Мало ли что…

II. Фральцев

Часовой доклад профессор Зеленин завершил словами благодарности коллегам по кафедре и руководству института. Затем долго отвечал на вопросы. Покидая трибуну, уже знал, что выступление удалось, концепция принята, и подтверждением тому стало неожиданно раздавшееся рукоплескание – не исступленное, как в театре, но достаточно значимое в стенах этого видавшего виды ученого зала. Подойдя к своему месту за столом президиума, Владимир Иванович еще раз, прежде чем сесть, поблагодарил выразительным жестом присутствующих, и зал постепенно стих.

Потом выступали члены совета. Вывод был единодушный – «весьма интересная и перспективная работа, позволяющая взглянуть на проблему ведической мифологии с точки зрения ее генезиса и связи с мифологией индоевропейских народов». Именно так Валентин Степанович Панов, ректор института, сформулировал заключение совета, завершая заседание пространной, но весьма лестной речью о значении «проведенного автором исследования».

Слушая его, Владимир Иванович изредка, благодарно кивая, поглядывал на трибуну и, возвращая взор в аудиторию, разглядывал лица коллег – членов Ученого совета, занимавших места на первых рядах, институтских педагогов, расположившихся за ними, студентов, гроздьями свисавших с перил балкона…

И вдруг ему показалось там что-то странным. Владимир Иванович даже не сразу понял, что именно. Он несколько раз провел глазами по балкону, прежде чем догадался – напротив, в самом центре галерки, торчала, точно фальшивая нота, седая, как мел, шевелюра старика. Маленький, щуплый, прижатый теснившимися молодыми людьми к перилам, он отчего-то сразу напомнил Зеленину одного из индусских брахманов, с которыми ему не однажды приходилось сталкиваться в индийских командировках. То же загорелое морщинистое лицо, длинные космы волос, белая взлохмаченная борода… Только без тилаки[1] на лбу и вместо дхоти[2] обычный темный пиджак на узких плечах.

«Интересно, однако, что он здесь делает…» – подумал Владимир Иванович и вздрогнул, ибо глаза их неожиданно встретились. Старик смотрел как-то невменяемо пристально, не мигая, словно просвечивая черными, как угли, очами. На какое-то мгновение Владимир Иванович даже перестал слышать зал – словно провалился в вакуум. Лишь через несколько секунд, длившихся необъяснимо долго, отвел с трудом взгляд в сторону, и лишь тогда до слуха стали доноситься заключительные слова ректора: «…Так что дерзайте, Владимир Иванович, а мы с нетерпением будем ждать новых достижений в исследовании столь интересной научной проблемы…»

Зал зааплодировал. Зеленин мелко потряс головой, словно сбрасывая наваждение, еще раз взглянул на балкон и почему-то неприятно удивился – старика не было…

Из-за стола он поднимался медленно, продолжая шарить глазами по лицам студентов. Поднявшись, перевел взгляд в зал, вновь поклонился и, помешкав, повернулся в сторону уже шагающего навстречу Валентина Степановича.

Их окружили. Посыпались поздравления. Коллеги протягивали руки, дружески похлопывали по плечу. В ответ, растерянно улыбаясь, Владимир Иванович кивал по сторонам и тихо произносил одну и ту же незамысловатую фразу: «Спасибо, друзья, спасибо…»

Уже в фойе дождались своего часа и студенты. С сияющими от возбуждения лицами они шумно обступили профессора и после поздравлений – горячих и наперебой высказанных – набросились, точно проголодавшиеся, с вопросами.

Зеленин едва успевал отвечать. От их неуемного натиска спас Данилин, проректор по научной работе, который, подходя, громко, чтобы быть услышанным всеми, весело воскликнул:

– Ну, молодежь, не бережете своего профессора! Заморите уважаемого Владимира Ивановича!

Студенты обернулись и, смеясь, нестройным хором поздоровались:

– Здравствуйте, Вячеслав Владимирович!

– Здравствуйте, здравствуйте! Ну, что, отпустим профессора Зеленина? Пусть отдохнет, а?

Раздался смех. Данилин жестом подозвал Зеленина, нарочито показывая, что забирает его с собой.

– Пойдемте, коллега. Хочу познакомить вас с одной любопытной личностью…

Владимир Иванович, простившись с учениками, подошел к своему спасителю.

Вячеслав Владимирович Данилин, высокий и стройный, представлял ту категорию блестящих ученых, которые одновременно и притягивают к себе неординарным умом и научным авторитетом и в то же время заставляют держаться на благоговейном расстоянии. В немалой степени тому способствовала и выделявшая Данилина изысканность во всем – в манере держать себя, говорить, писать научные труды, подписывать документы и даже одеваться. Вот и сейчас от его модного бежевого костюма исходил тонкий аромат дорогого парфюма. Его кремовую рубашку украшал тщательно подобранный галстук с поблескивающей золотой булавкой, а на остром носу красовались очки в тончайшей титановой оправе. И, как всегда, сквозь их антибликовые стекла на Зеленина смотрели кофейного цвета глаза, весело излучающие уверенность и благополучие.