Мальчик, который ел призраков - Мэй - Страница 3

Она заметила, как он перестал двигаться в такт музыке, повернулся в сторону окна почти с любопытством. В такие моменты Генри походил на гончую, почуявшую след.

– Интересное? – спросила Изабель.

– Возможно. Не знаю. Там что-то есть.

Время было, поэтому Изабель аккуратно съехала на узкую дорогу, как только она показалась сбоку. Едва остановила машину, Генри выпрыгнул со своей стороны. Нетерпеливый, он направился к болотам, Изабель надеялась, что не слишком глубоко. Она не боялась, что брат навернётся, он прекрасно чуял твёрдую землю, но мог увлечься, а потом бы весь в ряске радостно уселся в машину, не особенно заморачиваясь на грязь.

– Иззи! Посмотри!

Прикрыв дверцу машины, Изабель зашагала по траве к Генри. Он уселся на корточках и что-то рассматривал. Когда подошла сестра, он выпрямился. Генри чуял смерть, ощущал эту энергию, с такого расстояния это точно довольно крупное животное. Но оказалось, что тело. Наверняка достаточно разложившееся, но, к счастью, труп лежал в трясине лицом вниз, жидкие волосы облепляли голову.

Охнув, Изабель прикрыла рот и отшагнула, тут же упёршись в Генри. Он обнял её за плечи и отвернул от трупа.

– Извини, – мягко сказал Генри. – Не подумал, что тебе будет неприятно.

– Нет, не то чтобы… да.

– Извини.

Генри был некрупным и худощавым, но, уткнувшись в него, Изабель чувствовала себя удобно. Она не сомневалась в брате и не сомневалась, что он защитит и от непонятных трупов, и от чего пострашнее. Рубашка казалась мягкой, от неё пахло сгоревшими травами и чем-то тонко бальзамическим.

– Я в машину, – сказала Изабель.

– Да. Идём.

– Ты не будешь поглощать призрака?

– Нет.

Это обеспокоило Изабель. Обычно при таких находках Генри легонько касался косточек, поедая следы жизненных сил существ. С человеком и прикосновение не требовалось. Остатки его жизни, зацепившиеся за кости, стали бы мощной энергией для Генри.

Усевшись обратно в пикап, Генри достал телефон, быстро набрал сообщение. Ужасная находка, но далеко не первая, пару раз он наталкивался на такие вот отданные болотами жертвы, чуял их. Поэтому анонимно сообщал в полицию, пусть они разбираются.

Изабель волновало другое. Вновь заводя машину и выводя на дорогу, она покосилась на брата:

– Генри, почему ты не поглотил его?

– Не хочу.

– Но ты же… когда ты делал это в последний раз? Ел призраков?

– Не помню. – Он нахмурился, не отрываясь от телефона. – Кажется, с тем проклятием.

– Прошёл месяц!

– И что? Иззи, не занудствуй.

– Тебе нужны призраки.

– Да всё нормально! – заводился и раздражался Генри быстро. – Не нужны мне сейчас призраки, и так хорошо!

Изабель не стала настаивать, тем более что Генри разозлился и, убрав телефон, подпёр голову рукой и уставился в окно, не произнося ни слова.

Это удивляло. Сколько помнила себя Изабель, Генри спокойно относился к призракам и к их поглощению. И они нужны ему. Нужны, чтобы жить.

В детстве они были близки.

Три года не казались пропастью, а любовь к бабушкиным ритуалам разделяли на двоих. Как и способности, пусть они были совсем разными, и пока Изабель училась созиданию, Генри легко разрушал. И чувствовал смерть.

Они вместе сидели в душной комнате, где танцевали отсветы огней, а в центре устроились люди в трансе. Бабушка Агата взяла внуков на вуду-церемонию, строго запретив говорить родителям. Генри умудрился заскучать и уснуть, воскуриваемые травы он не оценил. А вот Изабель с открытым ртом слушала музыку. После она некоторое время занималась танцами, пусть никому и не рассказывала, что вдохновило.

– Ты созидаешь через танец, – говорила бабушка. – Такие как ты могут создавать ветер и призывать грозы танцами.

Изабель ни разу не пробовала. Ей нравились простенькие ритуалы, но она не увлекалась ими, как Генри. Тот, проснувшись в конце церемонии, заявил, что «дедушке не нравится», и указал в пустой угол. Ему исполнилось шесть лет, он легко ел остатки жизни и чуял призраков.

Подростком Генри стал невыносим. Его перепады настроения раздражали Изабель, тем более её тогда начали интересовать мальчики. Лукас из школы представлял куда больший интерес, чем бабушкины ритуалы или младший брат, у которого приливы и отливы энергии после призраков накладывались на гормоны.

Хотя и тогда они оставались дружны. Но у него была своя компания, у неё – своя. Та самая, с которой она встречалась сегодня.

Изабель уехала в колледж. Она увлекалась танцами, неплохо рисовала, ей нравилось фотографировать. Хотелось самостоятельности. Университет Южной Флориды желал видеть её в своих стенах и предлагал отличные курсы по искусству.

Изабель не думала, что будет скучать по дому, но она скучала – и по брату. Она писала Генри, он отвечал, но редко и зачастую невпопад. Изабель почти не имела представления о том, что происходит дома, когда после первого года обучения приехала на один летний месяц.

Полтора часа в самолёте, и вот она в жарких объятиях Нового Орлеана. Родители радовались встрече с дочерью, но Генри дома не оказалось. Он не явился и к ночи, но родители ничуть не беспокоились, сказав, что он у друзей.

Изабель обиделась. Как так, брат даже не соизволил с ней встретиться! Знал же, что она приедет, она ещё вчера написала.

Как оказалось, не знал. Дома Генри не ночевал уже пару дней. Родители сказали, что во время каникул «загулы» у Генри довольно частые. Порой и во время учёбы, он явно не утруждал себя школой и никуда поступать не собирался.

– Мы думали, это наркотики, – сказал отец с непроницаемым выражением лица. – Но на наркомана он не похож. И деньги не просит. Наоборот, они у него есть. Может, торгует наркотой…

Мать едва не плакала:

– Ты сможешь повлиять на брата!

Изабель исполнилось девятнадцать, а Генри шестнадцать. Она сомневалась, что может повлиять на него. Но забеспокоилась. Его телефон молчал, а потом ответил незнакомым голосом, слышно было ужасно из-за музыки на заднем плане.

– Сестра его? Мы на вечеринке Клиффа. Ге-е-е-нри! – завопил он куда-то в сторону. – Неа, не знаю, но он где-то здесь. Адрес дать?

Это была вечеринка какого-то Клиффа, Изабель о нём слышала впервые в жизни. Большой дом, полный весёлых подростков, чьи вечеринки всё-таки сильно отличались от студенческих. Так казалось Изабель с высоты девушки, закончившей целый курс университета.

– Иззи!

Он был искренне рад видеть сестру и сгрёб её в объятия. Они виделись на Рождество, но за полгода Генри успел вытянуться и из нескладного подростка превратиться в привлекательного юношу.

Ощущение силы от Генри ошарашивало. Что-то похожее чувствовалось от бабушки, но у неё, скорее, отголосок, эхо, у Генри же в полной мере. Он будто искрился, заряженный молниями. А на самом деле поглощёнными призраками.

Он использовал свой дар и отлично зарабатывал на этом. Всегда находились те, кому нужны мешочки амулетов гри-гри на удачу или ритуал с нарисованными кровью веве. Генри с лёгкостью делал как простенькие вещи, так и что-то посложнее, но не лез в высшие материи. А настоящие деньги платили не друзья, а их родители, жаждавшие связаться с мёртвыми предками или попросить лоа о помощи.

Перед отцом с матерью Генри не отчитывался, вёл себя нагло, никого не считал авторитетом, кроме, возможно, сестры. Но Изабель не думала, что брат делает что-то неправильно. Сказала быть осторожным и, если что, советоваться с бабушкой Агатой. После её слов Генри расслабился, словно боялся, что и она будет считать колдовство ерундой, как родители.

Изабель не считала.

Тем летом она задержалась дома до начала учёбы, а оставшиеся три года постоянно общалась с братом. Они отлично понимали друг друга, и в той истории с Джо Изабель не представляла, как бы справилась без Генри.

После диплома бакалавра Изабель училась подготовительный к магистратуре семестр. Но тогда умер отец, и планы пришлось изменить. Изабель не жалела, что бросила учёбу. Три года прошло, и ей нравилось дома.