Выскочка (СИ) - Городчиков Илья - Страница 8

Обе красивые. Не просто милые, а именно красивые той чистой, ещё не оформившейся красотой, которая через пару лет заставит кавалеров вытягиваться по стойке смирно, а матушек этих кавалеров — прикидывать приданое, связи и выгоду брака.

И это понимание накрыло меня новой волной. А я ведь теперь глава рода, что значит — новая проблема. Теперь на моих плечах ещё и две младшие сестры, которым совсем скоро понадобится приданое. Не смешная сумма на новое платье, а настоящее приданое, приличное для дворянок. Чтобы не краснеть перед знатными родами. Чтобы не отдавать девочек первому же богатому мерзавцу, готовому закрыть глаза на финансовые проблемы Читаловых. Чтобы у них был выбор.

И ещё Екатерина, которой двадцать, которая умная, сильная, не замужем и явно привыкла держать дом на себе.

— Живой, — прошептала Вера.

— Вроде того, — ответил я и осторожно погладил её по голове.

Мария подошла ближе и тоже обняла меня, но аккуратнее, будто боялась сломать:

— Мы думали… — начала она и не договорила.

— Я тоже много чего думал, — сказал я. — Но, как видите, рано меня списали.

Екатерина отвернулась, делая вид, что поправляет перчатку. Не вышло. Я заметил, как она быстро смахнула слезу.

В квартире, к моему удивлению, больше никого не оказалось. Ни горничной, ни лакея, ни кухарки, ни даже старой няньки, которая по законам жанра должна была хромать где-нибудь в глубине коридора и причитать о моём здоровье.

— А прислуга? — спросил я позже, когда мы уже прошли в столовую.

— Сергей Семёнович при машине и поручениях, — ответила Екатерина. — Анна приходит утром, убирает, готовит часть еды и уходит до шести. Иногда задерживается, если приём или большая стирка. Постоянную прислугу отец сократил два года назад.

Сократил, значит. Ещё один штрих к семейной картине. Денег не катастрофически мало, но экономия уже была. Причём экономия не показная, а настоящая. Отказ от постоянной прислуги для дворянской семьи — это не просто бухгалтерская мера, а удар по привычному укладу.

За ужином я больше слушал, чем говорил. И осторожно старался узнать вопросы, прикрываясь травмой после теракта. Как ни посмотри, но чтобы правильно отыгрывать роль, мне нужна была информация.

Быстро узнал, что оказывается, мать умерла пять лет назад после тяжёлой болезни. Оказывается, семья изначально решила, что то горячка обычная, но потом лекари объявили, что это порча крови. Причём приезжали даже лучшие маги, едва не сильнейшие, на чьи услуги ушли едва не все семейные накопления. Но магия оказалась далеко не всесильной, и смерть оказалась гораздо сильнее.

После воспоминаний о семье мы какое-то время молчали, но затем разговор сам по себе ушёл в сторону дня смерти отца.

— Отец в тот вечер встречался с кем-то в ресторане.

Екатерина подняла глаза:

— Да.

— Кто это был?

— Мы не знаем. — Девушка нахмурилась.

— Совсем?

— Отец не говорил. Сказал только, что у него важная встреча и ужинать дома он не будет.

— Имя? Род? Деловой партнёр?

— Ничего, — Екатерина покачала головой. — Я думала, ты знаешь.

— Нет.

Это было плохо. Очень плохо. Отец темнит, встречается с неизвестным человеком, а затем в окно влетает граната. А семья не знает даже имени второго участника встречи. И ведь он мог стать ключом к тайне, чьей руке принадлежала смерть двух истинных Читаловых.

— А тот человек? — спросил я. — Он выжил?

— Не знаю, — ответила Екатерина. — Жандармы ничего не сказали. Только спрашивали, не было ли у отца врагов, долгов, ссор с поставщиками.

— И были?

Сестра горько усмехнулась:

— У всякого человека, у которого есть дело, есть враги, долги и ссоры с поставщиками.

Вот тут я впервые за вечер посмотрел на неё не как на старшую сестру Михаила, а как на человека, который действительно держал ресторан, пока я валялся без сознания.

— Это ты управляла заведением, пока я был в больнице?

— А кто ещё? — она пожала плечами. — Управляющий растерялся, Пётр Иванович удержал кухню, но кто-то должен был говорить с мастерами, поставщиками и жандармами.

— Хорошо справилась.

Она замерла, будто не ожидала похвалы.

— Спасибо, — наконец сказала Екатерина.

А я сделал мысленную пометку. Старшая сестра — не просто фурия. Практичная. Уже в деле. Её нельзя отодвигать, наоборот, стоит использовать как союзника, причём беречь, ибо ценные люди на дороге не валяются, а особенно ценные родственники.

После ужина девочки постепенно начали клевать носом. День для них тоже был тяжёлым, да и моё возвращение выбило остатки сил. Екатерина отправила Марию и Веру спать, сама проверила, чтобы в комнатах всё было готово, а я остался в гостиной, чувствуя себя одновременно лишним и главным.

Когда в квартире стало тихо, я нашёл кабинет отца. Комната оказалась небольшой, но плотной, как хорошо набитый сундук. Письменный стол, шкафы с бумагами, полки книг, портрет какого-то сурового предка на стене и тяжёлое кресло, в котором, судя по продавленной коже, Алексей Петрович проводил немало времени.

Я сел за стол и снова принялся за бумаги, теперь уже семейные. Доходы. Расходы. Остатки по счетам. Доля в ресторане, которая, к счастью, была полной, без компаньонов. Небольшие вложения в городские облигации. Пара сомнительных долговых расписок. Квартира в собственности. Никаких крупных поместий, только кусок земли где-то в уезде, больше символический, чем доходный.

Я читал до тех пор, пока буквы не поплыли. Перо вывалилось из пальцев, голова опустилась на сложенные руки, и последняя мысль перед сном была удивительно спокойной.

Возможность есть. Да, положение плохое. Да, мир чужой. Да, магия ломает привычные схемы, а местную экономику ещё только предстоит понять. Но я уже управлял крупной компанией. Не лавкой, не семейной забегаловкой, а настоящей структурой с людьми, поставками, кризисами, проверками, кредитами и конкурентами, которым иногда хотелось пожать руку, а иногда — придушить этой же рукой. Значит, чисто математически, должен буду справиться.

У меня уже есть актив в виде ресторана. А любой ресторан — это поставки, что уже ведут к пищевой промышленности. Мука, мясо, соусы, напитки. Чисто технологически магия должна была внести свои перекосы, а где перекосы, там и возможность воспользоваться знаниями из будущего. А их у меня… Достаточно, в общем-то говоря.

С этой-то мыслью я и провалился в сон, прошедший буквально по щелчку пальцев, а разбудили меня абсолютно бесцеремонно.

— Миша.

Я открыл глаза и понял, что всё ещё сижу в кабинете, а шея затекла так, словно ночью на ней танцевал медведь. Передо мной стояла Екатерина, уже одетая, собранная и подозрительно бодрая.

— Ты спал за столом, — сказала она.

— Изучал документы с закрытыми глазами.

— Конечно.

Я выпрямился, поморщился и потёр лицо ладонями:

— Который час?

— Половина восьмого. Сергей ждёт. Тебе сегодня в жандармерию.

Прекрасно. День начинается с визита к силовым структурам. Я бы предпочёл чашку кофе вместо встречи с силовиками, но уж ничего не поделаешь.

— Екатерина, — сказал я, пока она не ушла. — Мне нужна информация.

— Какая?

— Всё, что найдёшь по пищевой промышленности. Производители муки, мясные поставщики, молочные хозяйства, консервы, сахар, напитки, кристаллические холодильные склады, крупные купцы, цены, проблемы с доставкой. Всё.

Она посмотрела на меня так, будто я попросил к завтраку живого павлина.

— Пищевая промышленность?

— Да.

— С чего вдруг?

— Если найдёшь что-то, то расскажу. — Я протянул ей лист, исписанный интересующими меня темами.

— Странный ты. — Девушка сощурилась. — Но хорошо. Постараюсь разузнать.

— Спасибо.

— Но после жандармерии сразу в ресторан. И без глупостей.

— Постараюсь.

— Не постараешься, а сделаешь.

С этим требованием спорить было трудно. Через полчаса я уже сидел в автомобиле. Сергей вёл машину уверенно, и теперь, когда газета не занимала всё внимание, я наконец начал по-настоящему смотреть на город.