Искушать плейбоя (ЛП) - Мэдисон Наташа - Страница 43

— Не знаю, — я выхватываю первую попавшуюся бутылочку из футляра. — Как ты думаешь, какой цвет мне следует сделать? — я выбираю ещё один флакончик.

— Я люблю оранжевый! — восклицает она, выхватывая ярко-оранжевый из бокса. — Он значит «душа компании».

Я сдвигаю брови:

— Правда?

— Да, погуглите, — говорит она, заставляя Гейба хихикать из столовой, где он всё ещё делает домашнее задание.

Я достаю свой телефон, ищу информацию, и знаете, она права.

— Посмотри сюда. Как насчёт того, чтобы сделать оранжевый цвет на ногах и розовый на руках? — обращаюсь к ней, читая описание для розового.

Она кивает и идёт за маленьким табуретом, чтобы сесть, пока она красит мне ногти, или на самом деле красит кожу вокруг моих ногтей вместе с моими ногтями. Один палец покрыт лаком до костяшки.

— Не двигай руками, иначе смажешь это, — и она указывает, чтобы я положил ноги на стол.

К счастью, я снял носки, когда мы начали это приключение.

— У тебя большие ноги, — она раскрашивает мой большой палец ноги. — Тётя Кей говорит, что большие ноги — значит, большие…

— Рэйчел, — кричит Лорен от входа в гостиную.

— Мама, ты дома. Смотри, я крашу ногти Ноя. Он не хочет, чтобы кто-то знал, что он душа компании, поэтому мы красим оранжевый на ноги.

Она входит, глядя на покраску.

— О, разве это не мило, ты делаешь замечательную работу, — она целует её в щеку, и Рэйчел совсем не замечает мой ноготь и красит верхнюю часть моей ноги. Лорен ходит по дому, ест и разговаривает с Гейбом, а я жду, пока мои ногти высохнут. Когда Кейли наконец спускается, я вижу, что на ней пижама, а волосы собраны на макушке.

— Полагаю, ты останешься здесь? — спрашиваю я её, когда она садится рядом со мной.

— Я тебе ещё не надоела? — она склоняет голову набок.

— Ещё? Ну, ты устала от меня? — я имитирую её же движение головой, возвращая вопрос.

— Ни чуточки.

— Хорошо, тогда оставь свою машину здесь, и я отвезу тебя обратно завтра. Я должен быть в суде в девять. Так что всё получится, — говорю я, наклоняясь. — К тому же, ты должна мне сюрприз, а я хочу показать тебе свою игрушку.

— О, да, а твоя игрушка — большая игрушка? — она тянется ко мне.

— Ребята, вы можете не болтать об игрушках на моём диване, пожалуйста? — кричит Лорен из кухни.

— Я не видела никаких игрушек, — бормочет Рэйчел откуда-то ещё.

— Ладно, пойдём, — я встаю и прощаюсь со всеми.

Когда я выхожу из суда на следующий день, тоиеду прямо к Остину, чтобы посмотреть, как поживает этот ублюдок.

— Привет, незнакомец, — я подхожу к его дивану, расстёгиваю пиджак и сажусь. Я бросаю взгляд на Остина. — Ну, по крайней мере, ты не будешь пытаться поиметь своего нового личного помощника, верно? — я смеюсь, запуская руки в волосы.

— Это действительно не твой цвет, — он указывает на мою руку.

— Рэйчел вчера красила мне ногти, — я осматриваю их. — Ты бы видел, что она сделала с моими ногами.

Он бросает ручку и садится прямее.

— Ты видел Рэйчел вчера?

— Ну, нам пришлось присмотреть за Рэйчел и Гейбом, чтобы Лорен могла отвезти свою машину в сервис, чтобы починить радио, — произношу я и замечаю изменение в выражении его лица.

— Что? — вопит он.

— Компакт-диск с «Холодным сердцем» застрял в её плеере и залип на повторе, поэтому он играл ту песню все время. Ты это знаешь, — он точно помнит, так как целый месяц жаловался на это.

— Я понял, что ты имеешь в виду. Чего я не понимаю, так того, почему ты присматривал за детьми.

— Ей нужна была помощь, — я раскрываю ладони.

— Почему она не попросила меня?

— Не знаю, может, потому, что ты сразу же вылетел из их дома, как только в воскресенье вечером начались все эти семейные штучки? — я поднимаюсь, вспоминая историю, которую Кейли рассказала мне вчера вечером в постели.

— Иди нахрен! — выпаливает он мне в ответ и садится в кресле чуть прямее. — Она была занята, поэтому я ушёл.

Теперь я смотрю на него.

— Ты ушёл или сбежал, но это одно и то же.

— Это то, что она сказала? — он ждёт ответа.

— Она ничего не говорила. Мне просто показалось странным, что она попросила нас, а не тебя. Кейли сказала бросить это, так что я подумал, что ты не захотел.

— Меня не спрашивали. Я даже не знал.

Он встаёт, берёт пиджак, готовый выбежать из офиса, когда я хватаю его за руку.

— Куда, чёрт возьми, ты собираешься идти?

— Я собираюсь сказать ей, что не боюсь её детей.

— Подумай о том, что делаешь. Ты планируешь ворваться к ней на работу, чтобы признаться ей в этом. Чувак, — я качаю головой и набираю номер, чтобы позвонить Кейли. — Пироженка, ты дома? — я улыбаюсь и киваю.

— Ага, — отвечает она. — А что? Ты собираешься прийти и накормить меня своей игрушкой на обед?

Покосившись на Остина, чтобы убедиться, что он не слышит, говорю:

— Ладно. Остину нужно приехать и кое-что сделать. Ты можешь поехать ко мне? Собери сумку, а ещё лучше просто возьми с собой всё.

— Забавно, если ты просишь меня переехать, то выбрал не совсем тот способ, которым можно это сделать. Но я оставлю для него дверь открытой и договорюсь с нашими родителями о детях.

Я улыбаюсь, а затем вешаю трубку.

— Хорошо, Кейли оставит дверь открытой для тебя. Иди искуси свою девушку.

— Искуси? — он смотрит непонимающе.

Как он вообще что-то получает, выше моего понимания.

— Еда, лепестки роз, шампанское, нижнее бельё, вибраторы, наручники. Знаешь, романтика.

— С этим я справлюсь, — он похлопывает себя по подбородку, задумавшись. — Я собираюсь искусить её, нахрен, полностью.

Он вылетает из кабинета, а я смеюсь и следую за ним, останавливаясь перед столом его помощника.

— Не стройте на него сегодня планов. Он собирается искушать, — я подмигиваю и ухожу.

Глава двадцать четвёртая

Кейли

Звенит будильник, и мои веки медленно поднимаются, пропуская свет, проникающий извне.

— Ной, — я хлопаю его по руке, пока он бормочет во сне.

Прошло больше двух недель с тех пор, как он сказал перевезти все мои вещи. На самом деле я не привезла всё, но могла бы. Я больше не хожу домой. То есть, забегаю туда, чтобы встретить детей с автобуса, но когда приходит время ужина, я ухожу сюда. Я всё жду, когда ему надоест. Но всё как раз наоборот. Мы привыкли к такому распорядку, и без каких-либо усилий. Это просто естественно. Как будто мы всегда так жили.

— Ной, — снова шлёпаю его, и он поднимает голову с подушки, а затем кладёт руку на трубку, чтобы выключить будильник. Потом он подкатывается ко мне, ложась со спины в позе «ложек», его утренний ствол тоже желает мне доброго утра.

Его рука поднимается, чтобы обхватить мою грудь.

— Они так болят, — жалуюсь я, когда он перекатывает мои соски, заставляя меня выгибать спину. — Я думаю, это из-за того, что ты их грыз.

— Не моя вина, что ты тыкаешь ими мне в лицо, — бормочет он мне в шею, нежно целуя меня.

— Я смотрела телевизор. Каким образом они оказались перед твоим лицом? — я улыбаюсь, кладя свою руку на его руку.

— Но потом ты оседлала меня, уставив их мне в лицо.

— Ты дёрнул меня на себя и сказал: «Объезди меня, наездница».

— Что ты и сделала, положив их мне на лицо, — подтверждает он, немного двигаясь, чтобы его член мог протиснуться в меня. — Позволь мне только добавить чаевые.

Я смеюсь, раздвигая ноги и давая ему доступ.

— Просто чаевые для моей задницы, — хриплю я, когда он вставляет кончик, затем ствол, а затем полностью погружается внутрь. Мы оба стонем, не говоря ни слова, пока он медленно трахает меня сзади, его руки играют с моими сосками, пока я играю со своим клитором.

— Хм-м-м, — тянет он позади меня. — Чёрт, ты такая мокрая.

Мои глаза закрываются, когда я впитываю ощущение его всего во мне, меня вокруг него. Сегодня утром мои чувства перегружены.

— Я собираюсь кончить, — шепчу я, чувствуя приближение этого своими сиськами, животом и клитором. Это уже слишком, поэтому я отпускаю себя, пульсируя вокруг него, раз, два, три раза, пока он не входит в меня до упора, и я не чувствую, как он кончает в меня.