Искушать плейбоя (ЛП) - Мэдисон Наташа - Страница 37

Я стону в ответ, мои руки поднимаются, чтобы поиграть с сосками. Я перекатываю их в то же время, когда он щипает мой клитор. Это слишком. Живот сжимается, пальцы ног скручиваются, а моя киска пульсирует вокруг его члена.

— Вот и всё, — шипит Ной. Когда он долбит меня, мои соки стекают по его члену, капая на его яички. — Бл*ть, — он отпускает мой клитор, и я снова кончаю на нём.

Мои ноги начинают трястись, когда я переживаю свой оргазм, такой сильный, что жжение всё усиливается. Я почти дошла до конца оргазма, когда он хватает меня за бёдра, впиваясь кончиками пальцев во внутреннюю поверхность, и насаживает меня на свой член. Колени опускаются вперёд. Его бёдра отрываются от кровати, пытаясь проникнуть в меня всё глубже и глубже, пока он кончает в меня с рёвом. Я падаю на него сверху. Наше дыхание начинает нормализовываться.

— Если ты пожелаешь будить меня таким образом каждый божий день, я не откажусь. Никогда, — заявляет он, убирая волосы с моего лица, и тянется, чтобы поцеловать меня в макушку.

— Буду иметь в виду, — киваю я. — Очень рада, что мы проделали это на твоей стороне кровати. Я ненавижу спать на мокром, — я хихикаю, затем снова сажусь, его член всё ещё во мне. Я отрываюсь от него и иду в ванную. — Мне нужно принять душ, — смотрю на него через плечо. — Ты идёшь? — мне не нужно спрашивать его дважды, так как он уже спрыгивает с кровати, спотыкаясь, пытаясь выпутать ноги из тренировочных штанов.

Мы сидим в ванне до тех пор, пока наши руки не становятся похожими на чернослив, а вода не превращается в лёд. К тому времени, как наступает ночь, мы оба сидим внизу у кухонного острова, наслаждаясь последним супом, и я чувствую себя почти человеком.

— Завтра утром у меня две встречи, — сообщает он, ставя свою тарелку в посудомоечную машину. — Думаешь, с тобой всё будет в порядке? — он поворачивается ко мне, его волосы взъерошены. Он стоит у раковины в одних боксёрах — белых боксёрах Calvin Klein, которые облегают все его местечки. — Эм, алло? — громко зовёт он.

Я моргаю, наконец-то выходя из своих мечтаний о члене.

— Да, со мной всё будет в порядке. Думаю, я достаточно здорова, чтобы вернуться домой. Я не думаю, что заразна теперь.

Он подходит ко мне, подхватывает меня за подмышки, а мои ноги обхватывают его талию.

— Хочешь увидеть, как я закину ноги за голову? — я многозначительно шевелю бровями, когда он начинает идти к лестнице, останавливаясь за полшага от ступенек.

— Достаточно ли тут места, чтобы ты показала мне, и чтобы я мог вонзить в тебя свой член? — спрашивает он с огнём в голубых глазах.

Я шумно сглатываю.

— Да, это идеально, — а затем я показываю ему, как именно выглядит крендель. Голая. Я отрываюсь от него только на следующее утро в шесть. И я считаю часы до того момента, когда увижу его снова.

Я отпираю дверь нашего дома как раз в тот момент, когда Лорен спускается вниз за кофе.

— Ты выглядишь намного лучше, — отмечает она, подходя к кофемашине и доставая для нас две чашки.

— И чувствую себя в сто пятьдесят раз лучше. Боже, я думала, что умру, — жалуюсь я, хватая чашку кофе, которую она только что налила мне. Я встаю, иду к холодильнику и беру кокосовое молоко. — Ты что-то мутила с моим молоком? — спрашиваю я её, наблюдая, как она подносит чашку к губам, а затем улыбается из-за неё.

— Кто, я? Нет, конечно, — она делает глоток. — Но я не могу утверждать, что Остин этого не делал.

Я стону, выливая его в раковину.

— Ослина, — говорю я себе под нос, садясь на табуретку и попивая чёрный кофе.

— Он выпил чьё-то грудное молоко, — она пытается защитить его. — Чьё-то, кого мы не знаем.

Я отмахиваюсь, закатывая глаза.

— Бла, бла, бла, как поживают мои обезьянки? — перевожу я тему на детей.

Она начинает рассказывать мне историю о Рэйчел и её позах йоги.

— Я чувствую себя такой раздутой, — обрываю я её.

— Когда у тебя месячные? — спрашивает она, опираясь на стойку.

— Только закончились, — говорю я ей, нажимая на свою маленькую выпуклость. — Знаешь что, я думаю, это воздух.

Лорен смотрит на меня в замешательстве.

— У меня было так много секса за последние пару дней, что он, наверное, вдул в меня воздух, — я смотрю, как она встаёт. — Ну, знаешь, накачался от движений внутрь и наружу.

— Ты свихнулась? Ты не раздуваешься от того, что в тебя попадает воздух во время секса, — она складывает руки на груди.

— Ну, у него огромный член, — я пожимаю плечами.

— Кейли, это самое безумное дерьмо, которое ты когда-либо говорила, и поверь мне, ведь я знаю, что ты постоянно несёшь сумасшедшую чушь. Ты не раздуешься, потому что его член большой, и он нагнетает в тебя воздух. Это невозможно, — она поворачивается, чтобы поставить чашку в раковину.

— Ты не понимаешь, — настаиваю я, сжимая руку в кулак и хлопая по ней другой, изображая движение воздуха, который вталкивается внутрь. — Видишь, проталкиваю.

— У меня нет времени обсуждать такую ерунду. Мне пора детей собирать, — фыркает она, уходя.

— Это потому, что я права, — выпаливаю я ей в спину. Подняв чашку, подношу её к губам. — Можно совершенно раздуться от воздуха, который заталкивается внутрь большим членом.

Глава двадцать первая

Ной

Я целую её на прощание, когда она выходит, и готовлюсь к пробежке. Смотрю, как её задница удаляется, думая, что сегодня вечером, может, нам стоит попробовать что-то ещё. Я улыбаюсь, размышляя об этом. Начиная свой забег, составляю в голове списки того, что мне нужно сделать. Первое: встретиться с Сэлом и убедиться, что с контрактом всё в порядке. И я должен убедиться, что Лорен действительно станет работать со мной. Кроме того я делаю заметку, чтоб набрать ещё немного веганских вкусностей для Кейли.

В работе офиса нет каких-то проблем, и я готовлюсь к отъезду на встречу. Встреча с Сэлом тоже проходит так быстро, что я ухожу ещё по истечения часа.

Я решаю навестить Остина. Там, выйдя из лифта и шагая по коридору, я улыбаюсь Кармен. Когда вхожу в кабинет, Джон сидит на диване и уже болтает с Остином.

— Господи, эта неделя шла так медленно или как? Я не думал, что это когда-нибудь закончится, — я хлопаю Джона по спине и сажусь рядом с ним. Потом смотрю на Остина. — Ты болен?

— Он не болен. Лорен держит свою вагину в заложниках, пока он не бросит всю эту чушь «Я не гажу там, где я ем», — объясняет Джон.

— Это не чушь, — огрызается он на нас обоих. — Что, если у нас всё пойдёт отлично, но потом она разозлится на меня, мы расстанемся, и она подаст на меня в суд за сексуальные домогательства?

— Что, если ты проведёшь остаток дней, трахая лучшую киску в своей жизни? — стреляю в ответ. — Послушай, если хочешь, она может перейти ко мне на работу, — я пытаюсь понять, что он чувствует.

Он сразу же плюхается в кресло. О, чёрт, это нехорошо.

— Ни единого шанса в аду. Ты трахнул всех ассистенток, которые у тебя когда-либо были.

— То было раньше. Я стал другим человеком. Я сходил в стриптиз-клуб на встречу с клиентом, и мой член даже не дёрнулся. На самом деле, ему было скучно. Думаю, он бы мог даже зевнуть, — я смотрю вниз на свою промежность.

Джон изучает меня.

— Ни хрена себе, ты заразился?

Я просто киваю.

— Ага. Кстати, я привезу её завтра, — я откидываюсь назад. Чёрт, я должен сказать ей, что завтра мы пойдём на открытие клуба. — Она такая чертовски горячая. Она может завести ноги за голову, чувак.

— Я не хочу знать это дерьмо! — кричит Остин. — Это же сестра Лорен.

— Она не твоя сестра, — я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Джона. — И она может удерживать их там, — я вскидываю руку, чтобы дать пять. Джон бьёт по моей ладони.

— Берёшь Лорен завтра на свидание? — спрашивает Джон у Остина.

И я поднимаю руку в воздух, поворачивая голову, чтобы услышать его ответ.

— Нет, — но он берёт мобильник, чтобы написать ей что-то.