Искушать плейбоя (ЛП) - Мэдисон Наташа - Страница 34

Я запрокидываю голову, стону.

— Ладно. Посмотрим, что я могу сделать со своей стороны.

— И всё? — спрашивает Ханна, глядя на меня. — Не будет «убедись, что она хорошо выглядит, наклонившись»? Не будет «обязательно достань её фотографию с Facebook»? Не будет «ей должно быть меньше двадцати пяти»?

Я смеюсь и вскидываю руки вверх, а затем кладу их себе на грудь.

— Я бы никогда не стал так делать.

— Ага, конечно, — говорит она, выходя, и я по-прежнему забываю проверить, носит ли она стринги или нет.

Я беру трубку и звоню Кейли; та сразу же отвечает, её голос хриплый.

— Привет.

— Господи, что случилось? — выпаливаю я, выпрямляя спину, обеспокоенный.

— Понятия не имею. У меня лихорадка, и моё тело болит, — она шмыгает носом. — И мёрзну. Я собираюсь к врачу через тридцать минут. Я даже глотать не могу.

— Где ты? — спрашиваю я, уже выходя из офиса, садясь в машину.

— Я дома. Жду, когда Лорен вернётся, чтобы дети не оставались одни.

— Я буду там через десять минут, а потом отвезу тебя к врачу.

— Нет! — выкрикивает она, а затем кашляет. — Это заразно.

— Мы трахались сегодня утром — и основательно. Кроме того, у меня иммунитет. Я никогда не болею, — успокаиваю я её и продолжаю говорить с ней, пока не подъезжаю и не нажимаю на звонок.

— Ты такой надоедливый, — бурчит она, вешает трубку и открывает дверь. На ней мешковатые треники, которые буквально проглатывают её, и розовый пушистый халат; она кашляет в руку. — Ты не должен быть здесь.

Я должен быть честным. Не знаю, как к ней прикоснуться, поэтому я захожу внутрь, а затем возвращаюсь, когда она начинает сухо, надрывно кашлять. Рэйчел и Гейб ждут её на лестнице в масках.

— Привет, ребята, — я поднимаю руку в знак приветствия.

Они оба машут в ответ, но у них нет времени что-либо сказать, потому что минивэн Лорен въезжает на подъездную дорожку. Она выскакивает из него, бросается к входной двери, поддерживает Кейли. Её рука ложится прямо на рот.

— Привет, Ной, — говорит она мне, а затем обращается к Кейли. — Я позвонила маме и папе, и они ждут тебя сегодня вечером. Мама подготовит свободную комнату.

Кейли кивает, хватает сумку и идёт к машине.

— Что ты делаешь? — спрашиваю её, когда она собирается усесться в свой автомобиль, открывая дверь. — Ты не можешь водить, — настаиваю я, провожая её к моей машине. — Эм, мне нужен адрес твоего врача, — замечаю я, открывая ей дверь. — И, хм, это нормально, что на тебе нет обуви? Может быть, я пойду и куплю для тебя пару?

Кейли только стонет, открывая сумку и доставая шлёпанцы.

— Вот, — она снова стонет, пристёгивая ремень безопасности и опуская спинку сиденья, закрывая глаза.

Я закрываю дверцу и обхожу машину на свою сторону. Когда сажусь, Кейли открывает глаза и протягивает мне свой телефон с адресом врача, уже загруженным в карты. Я кладу его себе на колени, чтобы следовать маршруту.

Как только заглушаю машину, я потираю её ногу, будя её.

— Пойдём, получим для тебя лекарства.

Она кивает, выходит из машины и сгорбившись плетётся в кабинет врача. Она протягивает медсестре все свои бумаги и садится рядом со мной. Я беру в руки журнал, листая страницы, когда выходит медсестра и называет имя Кейли. Я смотрю, как она встаёт, а сам продолжаю листать журнал, пока она останавливается у двери.

— Разве ты не идёшь? — уточняет она с невероятно бледным лицом.

Я откладываю журнал, поднимаюсь и следую за ней.

Она садится на врачебную кушетку, а я на стул.

Медсестра задаёт ей вопросы, а я озираюсь по сторонам, пока та не спрашивает что-то, от чего у меня навостряются уши:

— Дата твоей последней менструации? — глаза Кейли сразу же устремляются ко мне.

— На прошлой неделе, — отвечает она, снова глядя на медсестру.

— И вы всё ещё принимаете противозачаточные средства, верно?

Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться, пока она ёрзает.

— Ага, — говорит она, а медсестра встаёт и сообщает нам, что скоро приедет врач.

— Итак, ты принимаешь противозачаточные? — повторяю я, постукивая указательными пальцами друг о друга. — Это отличная новость, — подмигиваю ей.

— Да, когда я больна как собака и буквально умираю, первое, что хочется услышать, как хорошо всё будет чувствоваться без презерватива, — цедит она со стоном, дрожа.

Входит доктор и улыбается, увидев Кейли. Я его уже ненавижу. Кто этот красавчик? Его зачёсанные назад волосы, идеальная одежда, искусственные зубы с винирами. Я усаживаюсь глубже как раз в тот момент, когда он начинает говорить.

— Кейли, давно не виделись. Как дела? — спрашивает он, читая её карту.

— Как бы она больна, — хмыкаю я, констатируя очевидное.

Он улыбается мне.

— Я позабочусь о ней.

Он достаёт термометр и просит её широко открыть рот, и я клянусь, что хочу ударить по этому грёбаному инструменту.

— У тебя лихорадка, — отмечает он, выбрасывая верхнюю часть крышки термометра в мусор. Он начинает ощупывать её шею, пока она хнычет. Я собираюсь встать и отвезти её куда-то ещё.

— О, это кажется не очень обнадёживающе, — он берёт деревянный шпатель, прося её высунуть язык. — Оу, должно быть очень больно. Похоже, у тебя стрептококковое воспаление горла, — объясняет он, подходя к столу и записывая что-то в блокноте с рецептом. — Ну вот. Ты должна почувствовать себя лучше примерно через два дня. Если нет, тебе придётся вернуться, — он улыбается и кладёт руку ей на колено.

Что за врач этот клоун?

Я встаю, прочищая горло, а Кейли шепчет ему:

— Большое спасибо, Тодд.

Он наклоняется и целует её в щёку:

— Береги себя, — и уходит.

— Что, чёрт возьми, всё это значит? Он только что поцеловал тебя. Разве нет клятвы или чего-то в этом роде, типа «я не буду приходить к моим пациентам с сексуальными намерениями»? — я выдыхаю, а Кейли спрыгивает с кушетки, подходит ко мне и похлопывает меня по груди.

— Расслабься, Тарзан. Скажем так, ты единственный из нас двоих, у кого есть подходящее оснащение для Тодда, — она подмигивает мне и поворачивается, чтобы выйти. По дороге мы проходим мимо его кабинета, Кейли приближается и говорит: — Пожалуйста, передай привет Трою от меня и скажи ему, что я в долгу перед ним.

— Передам, — он улыбается нам, когда мы выходим.

Через пятнадцать минут у нас есть целый мешок лекарств, и мы подъезжаем к дому её родителей.

— Мне войти? — спрашиваю я, но всё, что она делает, это пожимает плечами и хрюкает. — Твои родители ждут тебя? — уточняю я после того, как выхожу из машины и подбегаю к ней, когда она отпирает парадную дверь.

Мы входим и слышим: «Я — Тарзан, ты — Джейн».

Её отец выскакивает из-за дивана, демонстрируя, что на нём нет ничего, кроме набедренной повязки и белого шлема для сафари.

Мои глаза широко открываются, а Кейли вопит рядом со мной:

— Папа! — она бросает пакет с лекарствами на пол.

Он прикрывает свой член руками. Его глаза, как блюдца, и в этот момент из-за угла в гостиную входит её мать.

— О, Тарзан, надеюсь, у тебя есть верёвка, на которой я могу раскачиваться.

Я смотрю на её наряд, откидываю голову и смеюсь громче, чем когда-либо в своей жизни. Эта женщина одета в леопардовый топ, бикини и накидку с леопардовым принтом вокруг талии. Её руки взлетают вверх, и она вскрикивает во всю глотку:

— Боже мой!

— Привет, — говорю я, поднимая руку. — Диди, ты выглядишь великолепно.

Она толкает меня рукой:

— О, прекрати, Ной, — затем она смотрит на Кейли. — О, боже, ты выглядишь ужасно, — охает она, подходя к ней.

— Мама, пожалуйста, скажи мне, что ты носишь что-то под этой набедренной повязкой, — шепчет Кейли, пялясь на наряд своей матери. Тем временем её отец накидывает одеяло на талию, его шляпа всё ещё сидит на голове.

— Нет, дорогая, трусиков в комплекте не было, — мягко шутит она. — Ты больна?

— Да, мама, я больна. Я позвонила вам и оставила голосовое сообщение, — напоминает она, всплёскивая руками.