Враг моего врага (СИ) - Громм Гриша - Страница 46

— Да, нужно копать глубже — архивы института, списки сотрудников, пенсионные реестры. Нужно время.

— Займись, — говорю. — Это приоритет. Если Карпов жив — мне нужно с ним поговорить.

Ольга кивает, убирает бумаги в сумку. Допивает кофе, встаёт.

— Я поеду. Есть ещё пара ниточек, которые хочу проверить сегодня.

Поднимаюсь и притягиваю её к себе. Напоминаю, что работа — это важно, но и про подготовку к свадьбе забывать не стоит. Она лукаво улыбается, а потом всё же уходит. Мы решили, что до свадьбы надо успеть закрыть парочку дел, которые не дают нам покоя.

Смотрю в окно и думаю. Направленный перенос сознания. Если Карпов сможет объяснить, как именно это происходит, что для этого нужно или хоть укажет направление — это изменит всё. Я смогу придумать способ, как спасти Севу, чтобы никто не пострадал.

Мысли прерывает стук в дверь.

— Войдите.

Старый дворецкий входит с подносом, на котором лежит конверт — плотный, кремового цвета, с сургучной печатью. Ух ты, таких я ещё не получал, это явно что-то важное.

— Всеволод Алексеевич, — говорит Евграфыч. — Курьер доставил. Из канцелярии его императорского величества.

Вот это поворот! Беру конверт. На печати — двуглавый орёл, всё как положено. Вскрываю.

Внутри — официальное извещение. Руководителей всех охотничьих отрядов Крыма созывают на собрание. Послезавтра, десять утра, здание губернской управы в Симферополе. Присутствие обязательно.

— Что-то серьёзное? — спрашивает Евграфыч.

— Собрание охотников, — говорю. — Видимо, будут подводить промежуточные итоги. До финала не так-то и много времени осталось.

— Прикажете подготовить костюм?

— Да. И передай Кабанскому, чтобы тоже собирался. Он поедет со мной.

Евграфыч кивает и выходит.

Перечитываю извещение. Промежуточные итоги — значит, кто-то наверху хочет посмотреть, как идут дела. Или подтолкнуть отстающих. Или и то, и другое.

Что ж. Посмотрим.

Где-то в Крыму.

Комната без окон. На стенах специальные магические руны, заглушающие все звуки снаружи, а также не позволяющие прослушать помещение никаким из известных способов. На потолке — единственная лампа, тусклая, с желтоватым светом.

Стол и два стула стоят по центру, графин с водой на полке у стены. Ничего лишнего.

Человек за столом сидит неподвижно. На лице — артефактная маска без единой прорези. Такая же, как та, что была на его посреднике вчера ночью. Пальцы лежат на столешнице — длинные, ухоженные, с перстнем на мизинце. Перстень дорогой, но без гербов и других опознавательных знаков.

Напротив стоит барон Сипин уже без маски. Здесь ему нет смысла скрываться, человек перед ним точно знает, что это он. А вот кто скрывается под маской, барон не знает. Никогда не видел своего собеседника, как и не слышал его настоящего голоса.

Никто не видел, если быть точным. Личность Султана — тайна покрытая мраком.

— Повтори, — говорит Султан. Голос искажён маской, но интонация заставляет Сипина поёжиться.

— Он сказал: два варианта, — сглатывает барон. — Либо работаем вместе на его условиях, либо он отправляет документы. Дал три дня.

Тишина. Султан не шевелится. Потом его пальцы сжимаются в кулак — медленно, с хрустом. Внутри клокочет ураган, но виду он не подаёт.

— Щенок, — произносит Султан. — Мальчишка, которому едва исполнилось восемнадцать, выдвигает условия мне?

Сипин молчит. Знает — сейчас лучше не открывать рот. Он наслышан о методах Султана, и становиться одним из примеров его жестокости не хотелось бы.

— Я говорил, — продолжает Султан, и голос его становится шипящим, — ещё, когда он начал лезть в охотничьи дела, надо было его остановить. Нельзя было позволять ему объединяться с Кабанским. А этот глупец Тильгенов! Я же предупреждал его. Но нет, слишком самоуверенный болван. Каждый раз — «подождём, посмотрим, он сам сломается». И что теперь?

— Он оказался упорнее, чем мы рассчитывали, — осторожно говорит Сипин, хотя в делах, что перечисляет Султан, он ещё не принимал участия.

— Упорнее? — Султан встаёт. Ходит вдоль стола — два шага туда, два обратно. — Он не упорный. Он наглый. Разница в том, что упорных можно сломать. А наглых только задавить.

Сипин ждёт.

— Он знает про участки, — говорит Султан. — Про Щеглова и тебя. Сколько ещё он знает — это вопрос. Но главное — он не знает меня, и это можно использовать.

— Он догадался, что я посредник, — тихо говорит Сипин. — Сразу. Даже не сомневался.

— Потому что он не дурак. К сожалению, — Султан останавливается. — Но ум без силы — ничто. А силы у него пока недостаточно, чтобы тягаться со мной.

Султан поворачивается к Сипину.

— Езжай к Щеглову. Передай: пусть использует все свои ресурсы — административные, силовые, какие угодно. Мальчишку пора уничтожить. И на этот раз по-настоящему. Политически, финансово, а если понадобится — физически.

Сипин кивает.

— И ещё, — добавляет Султан. — Три дня, которые он дал… Пусть думает, что мы размышляем над его предложением. Пусть расслабится. А через три дня он получит ответ. Только не тот, который ожидает.

Сипин разворачивается к выходу.

— Барон, — окликает Султан.

Он останавливается.

— Если облажаешься — маска тебе больше не понадобится. Потому что не будет лица, на которое её можно было бы надеть.

Сипин тяжело сглатывает и выходит, не оборачиваясь. Дверь закрывается бесшумно.

Султан остаётся один. Снимает маску дрожащими от гнева пальцами. Кладёт на стол. Этот мальчишка снова и снова встаёт у него посреди глотки.

Здание губернской управы — старое, с колоннами и широкой парадной лестницей. Внутри — мрамор, лепнина, портреты императоров на стенах.

Больше похоже на музей, чем реальное здание, где сидят чиновники.

Зал заседаний на втором этаже. Длинный стол, стулья с высокими спинками, окна в пол. Когда вхожу, половина мест уже занята. Некоторых узнаю, так или иначе пересекались, остальных впервые вижу, знаю о них лишь через приложение, где мы отмечаем свои успехи по закрытым разломам.

Многие поворачиваются к нам с Давидом. Кто-то смотрит с любопытством, кто-то — с плохо скрытым раздражением. Слышу шёпот за спиной, пока иду к своему месту.

— … это он? Совсем мальчишка…

— … Кабанского подмял, Тильгенова выдавил…

— … говорят, у него результаты вдвое выше, чем у остальных…

— … я слышал втрое…

Сажусь, не скрывая улыбки. После того как Тильгенов решил покуситься на мою жизнь и получил отпор, действительно, результаты моего отряда почти втрое выше второго места. Здесь нет реальных конкурентов.

Даже если кто-то решит обогнать меня, ему попросту не хватит разломов, если не случится очередной катаклизм. Поэтому я спокоен как танк. Кабанский садится рядом. Он тоже слышит шёпот, но лицо у него каменное, будто сплетни его вовсе не интересуют.

Думаю, так и есть, он входит в отряд номер один и к тому же является руководителем целого направления. Если бы он был моим соперником, вероятнее всего тоже прозябал бы далеко позади. А вместе — мы отличная команда.

Оглядываю зал. Человек двенадцать — командиры отрядов, их заместители. Несколько чиновников из губернской администрации. В дальнем конце стола — пустое кресло, массивнее остальных. Для представителя императора, полагаю.

Прикидываю, кого знаю и чего от них ожидать. Граф Ливнев — пожилой, седой, командует отрядом в Севастополе. Барон Каракуртов — средних лет, жилистый, его отряд работает в горной части, нацелен больше на добычу трофеев, чем борьбу с монстрами. Ещё двое-трое, от которых я примерно знаю, чего ожидать.

Ливнев ловит мой взгляд и кивает — сдержанно, без враждебности. Каракуртов демонстративно смотрит в другую сторону.

Двери открываются. Входит человек в тёмно-синем мундире с золотым шитьём — представитель императорской канцелярии. Лет сорока пяти с аккуратной бородкой. За ним семенит секретарь с папкой.