Враг моего врага (СИ) - Громм Гриша - Страница 42

— Почему ты не хочешь, чтобы я узнал правду? — спрашиваю прямо. — Что тебе мешает?

— Я уже сказал. Это дела богов. Не лезь.

— Слушай, мне плевать, что вы там не поделили. Территорию, почитателей, власть — это не моя забота. Но ты мешаешь мне узнать правду о матери, — мой голос невольно лязгает. — А вот это уже моя забота.

Скорпион приближается ко мне, пытаясь подавить своим внушительным размером. Жало нависает над головой, но я невозмутимо смотрю на хитиновую массу и жду ответа.

— Она тебе не мать, — чеканит он. — Или ты забыл, что находишься в чужом теле? Ты — пришелец. Эта женщина родила другого человека, не тебя.

Выдерживаю его взгляд. Не отступаю.

— Я ничего не забыл. Но эта женщина дала жизнь телу, в котором я живу. И Сева всё ещё здесь, его душа жива. Он имеет право узнать, что стало с его матерью.

Скорпион мотает хвостом из стороны в сторону, как раздражённый кот, и бурчит:

— Ты упрямый.

— Ты тоже. Мы друг друга стоим, — улыбаюсь я.

Жар ненадолго усиливается, потом спадает. Скорпион отворачивается от меня, смотрит на кокон.

— Хорошо, — медленно произносит он. — Активируй кольцо полностью. Я не буду мешать. Но знай — пробудить Сольпугу не смог даже я.

— Почему?

— Потому что у неё нет почитателей. Нет крови, способной её разбудить. Богиня уснула навсегда.

— Это мы ещё посмотрим, — бурчу.

Скорпион поворачивает голову. Смотрит на меня долго, нечитаемо.

— Ты либо безумец, либо… — он качает головой.

Мир тускнеет, свет гаснет, жар отступает. Последнее, что я вижу — кокон с богиней, пульсирующий в темноте.

Открываю глаза в мастерской. Голова кружится, перед глазами всё немного плывёт. Обеспокоенный Глеб стоит надо мной, держит за плечо.

— Граф? Что произошло?

— Меня долго не было?

— Всего минуту. Что произошло? Ваша душа куда-то отправилась? Что вы видели? — артефактор засыпает меня вопросами.

— Долгая история, — сажусь ровнее, тру переносицу. — Если коротко — Скорпион дал добро на полную активацию. И я видел Сольпугу. Она жива, но спит. Запечатана, как Хамелеон.

Глеб медленно опускается на стул напротив.

— Запечатана, — повторяет он. — Кем?

— Скорпионом, — пожимаю плечами.

Мастер молчит. Потом снимает очки и задумчиво протирает их краем рубашки, глядя в пустоту перед собой.

— Это многое объясняет, — говорит он, снова нацепив очки. — Угасание рода Сольпугиных, потеря силы, исчезновение артефактов. Если богиня-покровительница была насильно усыплена…

— Вы всё правильно думаете. Но мы можем разбудить, и сделать это надо прямо сейчас. Активируем кольцо до конца, пока Скорпион не передумал.

Глеб решительно кивает и берёт Жало. Полагаю, для него это значит не меньше, чем для меня. Не каждому артефактору удаётся поработать с богами и тем более — разбудить одного из них с помощью своего изделия.

Ритуал занимает двадцать минут. Глеб работает молча. Сияющий кончик Жала проходит по каждой грани камня, по каждому завитку оправы. Кольцо пульсирует всё ярче, от него расходится такой жар, что в мастерской становится горячо, как в бане. В какой-то момент мне кажется, что тельце Сольпуги внутри камня шевелится.

Наконец, Глеб отводит Жало и выдыхает.

— Готово. Кольцо активировано полностью. Все камеры заполнены, все контуры замкнуты. Вы готовы, граф?

Хочу ответить «всегда готов», но вместо этого просто киваю и, вдохнув, надеваю кольцо.

Жар проходит по руке, поднимается к плечу, растекается по груди. Огонь внутри меня моментально вспыхивает ярче, будто кто-то подлил бензина.

— Чувствую, — говорю. — Огонь стал сильнее.

— Ожидаемо, — кивает Глеб. — Кольцо Сольпугиных усиливает огненную магию носителя. Теперь, когда оно полностью активно, эффект должен быть значительным.

— Спасибо, мастер. Отдыхайте.

— Отдохну, когда закончу записи, — бормочет он, уже не глядя на меня, и склоняется над своими тетрадками.

Выхожу из мастерской. В коридоре тихо — дом спит. За окнами светает.

Иду в кабинет. Закрываю дверь на ключ.

Сажусь за стол и достаю из верхнего ящика конверт, который нашёл в тайнике. На конверте написано: «Севе от мамы. Вскрыть после моей смерти». Внутри — трогательное письмо от Василисы, которое я уже читал. И — ещё один конверт, который до этого я не мог открыть.

Внутри этого конверта скрывается нечто такое, что мать Севы предпочла тщательно скрыть.

Прикладываю к печати на конверте активированное кольцо Сольпугиных. Оно раскаляется докрасна, но не обжигает меня. Печать светится, а затем раздаётся громкий треск, и она ломается.

Осторожно вскрываю конверт и достаю то, что в нём. Ну а там — ещё одно письмо.

'Сынок.

Если ты читаешь это, значит, прошло много времени. Я надеюсь, что приду за тобой раньше, чем ты найдёшь это письмо. Но если нет — значит, что-то пошло не так.

Я жива. Запомни это — я жива! Что бы тебе ни говорили, какие бы документы ни показывали — я жива и я обязательно найду тебя!

Но если я не появилась — значит, меня где-то держат силой. Или я не могу добраться. Будь осторожен, сынок. Те люди, от которых я сбежала — они опасны. Они знают обо мне то, чего не знает никто.

Мне очень важно рассказать тебе правду о том, как ты родился. Всю правду, от начала до конца. Ты заслуживаешь знать.

Найди меня. Пожалуйста.

Твоя мама'.

Перечитываю дважды, а потом просто сижу и смотрю на письмо.

Вот оно как. Моя теория о том, что пожар в больнице был лишь прикрытием, подтверждается. Василиса утверждает, что жива и призывает не верить никаким слухам о своей смерти.

Правда о том, как Сева родился? Это о том, что над ней проводили эксперименты, пока она была беременна? Я уже немного знаю об этом, но если Василиса и впрямь жива, она может рассказать всё.

Хотя я понятия не имею, что за тайна может здесь скрываться, но, чёрт возьми, обязан узнать.

Убираю письмо обратно в конверт и прячу в сейф.

Как раз в этот момент на столе вибрирует мобилет. Незнакомый номер. Беру трубку.

— Слушаю.

— Граф Скорпионов? — раздаётся мужской голос, который звучит без всяких интонаций. Профессиональный голос человека, который привык передавать чужие слова.

— Он самый. С кем имею честь говорить? — спрашиваю я, хотя уже догадываюсь.

— Мне поручено сообщить, что ваше предложение о встрече принято. Время и место будут переданы в течение суток. Вас устроит такой формат?

Султан клюнул. Прекрасно.

— Устроит, — говорю. — Жду.

Вместо ответа сразу раздаются короткие гудки.

Откидываюсь в кресле. За окном рассвет уже окончательно вступает в свои права. Наступает новый день, и в этот раз он кажется мне каким-то особенно новым. Потому что этой ночью произошло много такого, что изменило правила игры…

Архив в администрации Крыма

Ольга протискивается в узкую дверь подвального этажа и придерживает её для Толика. Охранник едва протискивается, цепляя плечами косяк с обеих сторон.

— Ольга, — шепчет он, озираясь. — Может, не надо? Всеволод Алексеевич голову мне оторвёт, если узнает.

— Не оторвёт, — она уже идёт вдоль стеллажей. — Когда мы найдём то, что нужно, он тебя ещё и наградит.

— А что мы хоть ищем-то?

Ольга оборачивается и улыбается.

— Этого я сказать не могу. Просто будь рядом, ладно? Всё остальное — моя забота.

Толик вздыхает, но занимает позицию у двери, скрестив руки на груди.

Ольга зажигает настольную лампу в дальнем углу архива и раскрывает перед собой блокнот. На первой странице — два пункта, написанных её мелким почерком.

Первый: «Переселение душ. Попаданцы. Прецеденты»

Второй: «Земельная схема. Участники. Связи с администрацией. Доказательства.»

Она уверена — в этих архивах есть ответы. Здесь хранятся документы за последние сто лет, включая магические реестры, протоколы расследований и закрытые дела. Ольга начинает с магических реестров. Тянет с полки тяжёлую папку с надписью «Аномальные случаи. 1970–2000» и раскрывает на первой странице.