Так себе итоги года - Фарг Вадим - Страница 3

– Вызывали, товарищ полковник? – бодро и громко спросила я, чтобы разрядить обстановку.

– Садись, Лена. Садись, – он тяжело выдохнул и указал пухлой ручкой на стул для посетителей. Старое кожаное кресло под его весом жалобно скрипнуло. – Как днюху отметила? Голова не трещит с похмелья?

– Голова – это кость, Петр Семенович, чему там трещать, – я улыбнулась своей дежурной шуткой, присаживаясь на краешек стула. – Давайте сразу к делу перейдем. У меня сегодня по графику выемка документов у фирмы «СтройМашГрупп». Ребята из оперов уже копытами бьют, ждут отмашки.

При упоминании «СтройМашГрупп» лицо полковника перекосило так сильно, будто он целиком проглотил нечищеный лимон. Он откинулся на спинку кресла и начал нервно тереть переносицу.

– Вот про это дело я и хотел… это самое… с тобой поговорить, Леночка. Понимаешь… Тут такое неприятное дело вышло. Звонили мне сверху.

– С какого такого верху? – не поняла я. – С самого Олимпа боги звонили? Или просто из администрации города беспокоили?

– Не паясничай, Фирсова! – вдруг визгливо крикнул Рябов, но тут же испуганно сбавил тон. – Очень серьезные люди звонили, Лена. Очень просили… скажем так, не нагнетать обстановку вокруг этой компании. Присмотреться к ним повнимательнее, добрым взглядом. Может, там и нет никакого преступления? Может, у них просто неопытная девочка-бухгалтер ошиблась? Нолик не там в документах поставила? Ну, техническая накладка!

Я почувствовала, как внутри у меня начинает закипать холодная полицейская злость. Какая, к черту, техническая накладка? Эта шарашкина контора отмывала деньги так нагло и открыто, что это было понятно даже студенту-первокурснику. Там были сплошные фиктивные контракты, фирмы-однодневки, оформленные на бомжей, и наглый обнал. Я собирала эту доказательную базу по крупицам целых три месяца! Ночами не спала!

– Петр Семенович, вы сейчас шутите? – мой голос стал жестким, как металл. – Там доказанных хищений государственного бюджета на пятьдесят миллионов рублей! Какая девочка-бухгалтер? Там состав преступления по сто пятьдесят девятой статье написан крупными буквами на лбу у каждого учредителя! Их сажать надо, а не присматриваться!

Рябов перестал тереть лицо и наконец-то посмотрел мне прямо в глаза. В его маленьких, заплывших глазках плескалась тоска и какая-то жалкая мольба.

– Лена, ну не будь ты дурой, а? Ну что ты как маленькая девочка, честное слово? Ты же подполковник, умная, взрослая баба! Учредители там – люди очень непростые. Это деловые партнеры твоего Глеба Сергеевича, между прочим!

Вот оно что. Эти слова ударили меня как обухом по голове.

Я замерла на стуле, перестав дышать. Меня словно ледяной водой из ведра окатили.

– Моего… Глеба? – переспросила я тихо, почти шепотом.

– Ну да! – Рябов радостно закивал, решив, что я всё поняла и мы сейчас договоримся. – Глеб Сергеевич твой сам мне полчаса назад на личный номер звонил! Сказал, что ты, Леночка, видимо, просто не в курсе была, кто там в этой фирме в доле состоит. Очень просил по-семейному во всем разобраться. Чтобы без лишнего шума и пыли. Ну сама логически подумай, зачем тебе родному мужу бизнес портить? Ты же сама с этого бизнеса сладко кормишься!

Меня словно ударили под дых. «Сама же с этого кормишься».

В ушах появился тонкий, противный звон. Перед глазами вдруг очень ярко замелькали картинки из моей «счастливой» жизни.

Всё это время я, наивная идиотка, думала, что мы живем параллельными жизнями. Что я честный и неподкупный мент, а он просто успешный бизнесмен. Да, я знала, что он хитрый, что у него куча связей, но мы же договорились, что я не лезу в его дела, а он не лезет в мои. Но иногда «отмазываю» его мелкие правонарушения, и его друзей, до кучи.

А оказалось, что я вообще никакой не мент, а просто «крыша» и обслуживающий персонал. Утром я варю ему вкусный кофе и глажу рубашки, а днем на работе закрываю глаза на наглые преступления его вороватых дружков.

– Значит, Глеб просил, – очень медленно произнесла я, пробуя эти слова на вкус. Вкус был отвратительный, как у прокисшего молока.

– Просил, Леночка, очень просил! – засуетился Рябов. Он радостно потянулся к графину с водой, решив, что конфликт исчерпан. – Сказал, вы сегодня вечером дома за ужином всё спокойно обсудите. Так что давай, дорогая, папочку эту с делом пока в дальний сейф убери. Пусть она там полежит, пылью покроется. А там, глядишь, и срок давности по делу выйдет, или бумажки потеряются случайно… Бывает же такое!

Он облегченно рассмеялся своей шутке. Вода из графина булькнула в стакан.

А я просто встала. В голове вдруг стало удивительно пусто, легко и звонко. Никаких лишних эмоций. Ни гнева, ни слез, ни женской истерики. Было только одно очень четкое, приземленное ощущение: я стою по колено в вонючей деревенской луже. И у меня есть только одно желание, срочно выйти на сухое место и помыть ноги с мылом.

– Петр Семенович, дайте мне лист бумаги, – спокойно попросила я, прервав его смех.

– Зачем тебе? – искренне удивился полковник, не донеся стакан с водой до рта. – Показания на кого-то писать будешь?

– Нет. Рапорт.

– Какой еще рапорт, Лена? О чем?

– Об увольнении по собственному желанию.

Стакан с водой громко и неуклюже брякнулся о столешницу.

– Фирсова, ты совсем дура?! – завопил он, мгновенно забыв про вежливость и субординацию. – Какое к черту увольнение?! У тебя выслуга лет огромная! У тебя отличные перспективы в отделе! Да я тебя на полковника к Новому году подавать хотел!

– Спасибо большое, Петр Семенович. Обойдусь, – я сама вытащила чистый белый лист из лотка его принтера и взяла со стола ручку. Рука у меня совершенно не дрожала. – Полковника в кармане у мужа носить очень неудобно. Места маловато.

Я склонилась над столом и начала писать.

«Прошу уволить меня из органов внутренних дел по собственному желанию…»

Боже мой, как же легко мне было это писать! Гораздо легче, чем любые протоколы допросов и скучные отчеты. С каждой написанной буквой с моих плеч словно падал тяжелый кирпич.

– Лена, быстро остынь! Прекрати истерику! – Рябов вскочил со скрипучего кресла и забегал вокруг стола. – Это что еще за глупый бунт? Из-за какого-то паршивого дела? Да все нормальные люди так живут! Ты что, думаешь, ты тут одна такая святая нашлась? Да твой Глеб тебя дома просто убьет! Он же столько бабок в твою карьеру вложил!

Я спокойно дописала сегодняшнюю дату и поставила свою фирменную, размашистую подпись. Положила лист прямо на мокрое пятно от разлитой воды.

– Передайте Глебу Сергеевичу, что я очень плохая инвестиция. Рисковая.

Я развернулась на каблуках и пошла к двери.

– Фирсова! А ну вернись немедленно! Я эту писульку не подпишу! – истерично орал мне вслед шеф. – Две недели отработки по закону! Я тебе устрою такие две недели, ты у меня в подвале старые архивы от крыс чистить будешь! Сгною!

Я вышла в коридор и очень аккуратно, чтобы не хлопать, прикрыла за собой тяжелую дверь. Крики начальника сразу стали глухими и неразборчивыми.

В нашем коридоре было тихо. Под потолком противно мигала лампа дневного света. Навстречу мне радостно топал Витька Соколов, мой вечный сосед по кабинету и напарник по пятничным посиделкам. В руках он осторожно нес два пластиковых стаканчика с кофе из автомата.

– О, Ленка! Привет! А я тебе как раз кофеек взял. С сахаром, двойным, как ты любишь, чтобы жизнь хоть немного подсластить! – заулыбался он. – Ну что, получил люлей от шефа? Чего он там орал как недорезанный поросенок? Аж на первом этаже слышно.

Витя был хорошим, простым парнем. Звезд с неба он никогда не хватал, иногда брал мелкие взятки коньяком и конфетами, чтобы платить свою бесконечную ипотеку за квартиру в спальном районе, но в разведку я бы с ним пошла не задумываясь.

– Нет, Витя. Не получила я люлей, – я остановилась и посмотрела на подозрительную бурую жижу в его стаканчике. – Я уволилась.

Витя так и застыл посреди коридора с открытым ртом. Один стаканчик в его руке опасно наклонился, и горячий кофе капнул прямо на линолеум.