Барсетширские хроники: Оллингтонский Малый дом - Троллоп Энтони - Страница 11

– И вы меня любите? – спросила она.

– Конечно люблю.

При этих словах Амелия бросилась в его объятия.

Дверь между комнатами была открыта, и мисс Спрус, сидевшая в кресле напротив, вероятно, все видела. Однако мисс Спрус была тихонькая старушка, не склонная выражать удивление или радость, а поскольку она жила у миссис Ропер уже двенадцать лет, то, вероятно, была хорошо знакома с обыкновениями ее дочери.

– Вы будете мне верны? – спросила Амелия в миг объятия. – Верны мне навеки?

– О да, само собой, – ответил Джон Имс.

Тогда она его выпустила, и они вместе вошли в соседнюю комнату.

– Ах, мистер Имс, вы очень вовремя! – воскликнула миссис Лупекс. – Мистер Крэделл говорит такие странные вещи.

– Странные! – возмутился Крэделл. – Мисс Спрус, скажите, я говорил что-нибудь странное?

– Если и говорили, я не заметила, – сказала мисс Спрус.

– А я заметила, – настаивала миссис Лупекс. – Холостяк не должен спрашивать у замужней женщины, шиньон у нее или свои волосы, ведь правда, мистер Имс?

– Я никогда не обращал внимания, – сказал Джонни безо всякого намерения съехидничать.

– Еще бы, сэр, – ответила дама. – Мы все знаем, куда направлены ваши взоры. Вот если бы вы, дорогая, надели шиньон, кое-кто очень скоро обратил бы внимание, не так ли, мисс Спрус?

– Наверное, – согласилась старушка.

– Если бы шиньон шел мне так же, как вам, миссис Лупекс, я надела бы его завтра, – сказала Амелия, не желая сегодня ссориться с замужней дамой. Впрочем, миссис Лупекс и мисс Ропер далеко не всегда были друг с другом так любезны.

– А Лупексу нравятся шиньоны? – спросил Крэделл.

– Даже надень я шлем с перьями, он едва ли заметил бы разницу, да и если бы я вовсе лишилась головы, тоже. Вот что бывает, когда люди женаты. На вашем месте, мисс Ропер, я бы оставалась в девицах, пусть кое-кому это и разобьет сердце. А вы, мисс Спрус?

– Ну, я-то уже старуха, – ответила мисс Спрус, что, безусловно, было правдой.

– Я не понимаю, что женщина выигрывает от замужества, – продолжала миссис Лупекс. – Зато мужчина получает все. Он и жить-то не умеет без женщины-помощницы.

– Так, по-вашему, любовь ничего не значит? – вопросил Крэделл.

– Ах, любовь! Я в нее не верю. Когда-то я думала, что влюблена, и чем все закончилось? Вот мистер Имс – мы все знаем, что он влюблен.

– Для меня это естественно, миссис Лупекс, я такой от рождения, – ответил Джонни.

– И вот мисс Ропер. Про дам такое говорить не принято, но, возможно, она тоже влюблена.

– Говорите за себя, миссис Лупекс, – отрезала Амелия.

– Такое можно говорить без опаски, ведь правда? Даже если вы сами еще не догадались, я могу уверенно сказать, что у вас каменное сердце, ибо если кого любят беззаветно, так это вас. О Боже, я слышу шаги Лупекса на лестнице! Что принесло его в такой час? Если он пьян, то зол, как не знаю что.

Тут в комнату вошел мистер Лупекс и разрушил всю приятность общения.

Уж конечно, миссис Крэделл и миссис Имс не поселили бы сыновей на Бертон-Кресент, знай они, какие опасности здесь подстерегают. Оба молодых человека, надо признать, вели себя неосторожно, но каждый ясно видел неосторожность друга. Меньше чем за неделю до того Крэделл всерьез предостерегал Джонни:

– Клянусь Богом, влипнешь ты с этой девицей.

– Все через это проходят, – ответил Джонни.

– Но те, кто влипает слишком сильно, уже не выкарабкиваются. Где ты будешь, если она получит от тебя письменное обязательство жениться?

Бедный Джонни ответил не сразу, поскольку на самом деле Амелия Ропер уже владела таким документом.

– Где я буду? – повторил он. – Наверное, среди нарушителей брачного обещания.

– Либо так, либо среди жертв брака. Я считаю, если дал такое обязательство, его надо выполнять.

– Может, и да, – ответил Джонни, – хотя не знаю. Неизвестно, что человек должен делать в таком случае.

– Но ты еще ничего такого ей не обещал?

– Разумеется, нет!

– На твоем месте, Джонни, я бы держался от нее подальше. Поухлестывать за девушкой, конечно, приятно, но так опасно! Вообрази себя с такой женой!

Так Крэделл предостерегал друга, и теперь, перед самым отъездом в Оллингтон, Джонни вернул ему долг. Они вместе пошли на Паддингтонский вокзал, и, когда прохаживались по перрону, Джонни дал приятелю совет:

– Послушай, Кодль, старина, поосторожнее ты с миссис Лупекс, иначе угодишь в переплет.

– За меня не бойся, я знаю, что делаю. Нет ничего безопасней легкого флирта с замужней женщиной. Разумеется, между нами ничего нет.

– Знаю. Но она все время говорит, что Лупекс ревнив, и, если он разозлится, тебе несдобровать.

Крэделл, впрочем, считал, что оснований для тревоги нет: его романчик с миссис Лупекс исключительно платонический и безопасный. Ничего дурного, заверил он друга, его моральные принципы не допустят. Миссис Лупекс – женщина одаренная, непонятая и неоцененная, поэтому занятно исследовать ее характер. Это просто изучение характера, ничего больше. Затем друзья простились, и ночной почтовый увез Имса в Гестуик.

Как миссис Имс встретила сына в четыре утра, как ликовало материнское сердце при виде его уверенной походки и мужественности, которую придали его лицу бакенбарды, расписывать нет надобности. Джонни во многом перестал быть нескладным юнцом, и даже Лили Дейл, возможно, признала бы, что он больше не мальчишка. Все это можно было бы считать переменами к лучшему, если бы, оставив позади ребячество, он обратился к чему-нибудь получше.

В первый же день Джонни отправился в Оллингтон, но не пешком, как в прежние счастливые деньки. Ему подумалось, что негоже являться в гостиную миссис Дейл в поту и дорожной пыли, поэтому он нанял в гостинице лошадь и приехал верхом, гордясь купленными на Пикадилли шпорами и новенькими, первый раз надетыми лайковыми перчатками. Увы, увы! Боюсь, два года в Лондоне не улучшили Джона Имса, и все же я должен признать, что Джон Имс – один из героев моего повествования.

В гостиной он застал миссис Дейл со старшей дочерью. Лили с ними не было, и Джон, пожав дамам руки, естественно, спросил, где она.

– Лили в саду, – ответила Белл, – и скоро вернется.

– Она ходила в Большой дом с мистером Кросби, – добавила миссис Дейл, – но не собиралась там оставаться. Лили будет так рада вам, Джон! Мы все вас сегодня ждали.

– Правда? – спросил Джонни, у которого при упоминании мистера Кросби сердце будто окатили холодной водой.

Он думал о Лили Дейл с того мига, как сел в поезд, и я могу заверить читательниц, что его истинная любовь к Лили не полиняла ни перышком из-за скверной интрижки с мисс Ропер. Боюсь, мне не поверят, но это так. Его сердце всегда безраздельно принадлежало Лили, даже если такая особа, как Амелия Ропер, и умела вырвать у него признания. Он думал о встрече с Лили всю ночь и все утро, а теперь узнаёт, что она гуляет по саду с посторонним джентльменом. Что мистер Кросби человек в модном свете известный, Джонни слышал, но больше ничего о нем не знал. Отчего мистеру Кросби позволяют гулять с Лили Дейл? И отчего миссис Дейл упоминает об этом как о чем-то само собой разумеющемся? Загадка разрешилась очень быстро.

– Думаю, Лили не обидится, если я сообщу такому близкому другу, что произошло, – сказала миссис Дейл. – Она помолвлена с мистером Кросби.

Холодная вода, которой окатили его сердце, сомкнулась у Джонни над головой, лишив его дара речи. Лили помолвлена с мистером Кросби! Он знал, что надо ответить миссис Дейл и что молчанием он выдал свою тайну – тайну, которую теперь следовало хранить от всего мира. И все же он не мог открыть рот.

– Мы все очень за нее рады, – сказала миссис Дейл, желая ему помочь.

– Мистер Кросби чрезвычайно мил, – подхватила Белл. – Мы часто говорили о вас, и он будет счастлив с вами познакомиться.