Чокнуться можно! Том 3 (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 41

— Лен, это моя пациентка. Из Саратова приехала. Случай сложный, я её ещё в марте консультировал, — сказал я спокойно, попутно внедряя Лене своё мнение. — Поднимайся домой, я переговорю с ней и через двадцать минут буду. Скумбрию в холодильник убрать не забудь, а то испортится.

Простая бытовая фраза про скумбрию сработала лучше любых клятв. Я нарочно сказал про рыбу, про холодильник, и про двадцать минут. Это якорь. Когда человек слышит конкретику, мозг успокаивается сам собой — раз речь о скумбрии и двадцати минутах, значит ничего страшного, значит обычное дело.

Лена ещё секунду помолчала. Потом фон её дрогнул и пополз обратно к зелёному.

— Двадцать минут, — повторила она. И добавила тише, как будто оправдываясь за свою реакцию. — Я тебе верю, всё в порядке.

Она забрала свой пакет, развернулась и пошла к подъезду. Я смотрел ей вслед, пока за ней не закрылась дверь, и только тогда позволил себе выдохнуть. Спина под ветровкой взмокла.

Внутри ещё ворочался остаток чужой злости, доставшийся мне от моего предшественника-уголовника, тот самый холодный инстинкт «убрать угрозу», однако я быстро его подавил.

Думать всегда лучше головой, а не кулаками. Хотя странно, что подсознание вообще подняло инстинкт Борзова в этой ситуации. Похоже, у предшественника вообще не было принципов. Решал проблемы насилием, независимо от пола.

— Чисто сработано, — сказала женщина, когда мы остались вдвоём. — Я думала, будет хуже.

— Хуже ещё будет, если вы не объясните, кто вы такая и зачем приехали, — подметил я. — Только давайте сразу к делу. Без этого спектакля про пациентку, его мы уже отыграли. Оксана. А по фамилии?

— Чумакова, — сказала она и несколько секунд наблюдала за моей реакцией. — Оксана Чумакова. Жена Антона Павловича. Знакомо вам это имя?

Палыч. Ну, конечно. Как я и думал…

Вот теперь всё встало на свои места. Тот самый бизнесмен, спонсор губернатора, которого настоящий Астахов обворовал на пять миллионов и которому наставил рога с его же женой. А вот, собственно, и та самая изменница — прямо передо мной!

И ведь Чумаков в прошлом месяце сам приезжал сюда. Хотел меня поймать, а потом я при губернаторе, при всей комиссии, аккуратно доказал, что я другой человек, с другим лицом, и публично его осадил. После того раза он замолчал. И надолго. Я уже начал думать, что старая история больше не всплывёт.

А теперь вместо него приехала его жена. Та самая, из-за которой всё и завертелось.

— Что ж, Оксана, — я перехватил оставшиеся у меня пакеты поудобнее, ручки уже резали ладонь, и кивнул в сторону сквера через дорогу. — Раз разговор предстоит долгий, давайте хоть на лавочку сядем. Неудобно вести светскую беседу, когда в руках два пакета с продуктами висят.

Она усмехнулась. Впервые за весь разговор по-настоящему, не натянуто.

— А вы и правда на него не похожи, — сказала она, следуя за мной. — Совсем. Голос другой, манера другая. Он бы стоял и потел, а вы шутите.

— Это, я так полагаю, комплимент?

Мы перешли дорогу и сели на лавку под облезлым тополем. Я поставил пакеты в ноги, а затем размял затёкшие пальцы. Оксана села вполоборота ко мне, закинула ногу на ногу. Держалась она прямо, плечи развёрнуты, подбородок чуть приподнят. Но я понимал, что даже не смотря на напускную уверенность, она всё равно сильно нервничает.

/Биометрия: пульс 92. Тремор пальцев. Состояние: внешняя собранность поверх сильного внутреннего напряжения/

Да-да, волнуется. Просто не хочет этого показывать.

— Слушаю вас, Оксана, — я передал ей слово.

Минуту она молчала, думала с чего начать. Разговор, очевидно, должен был стать неприятным для нас обоих.

— Антон сломался, — заговорила она. — Ничего из того, что делало его сильным, не осталось. После той истории всё посыпалось. Деньги ушли, контракты исчезли, потом он связался с не самыми хорошими людьми, чтобы хоть как-то разобраться со своими проблемами, но стало только хуже. Сейчас он целыми днями лежит. На улицу не выходит, дело своё забросил. Всё перекинул на партнёров, а те его потихоньку и доедают.

Я слушал и автоматически складывал картину. Сорокалетний мужчина, потеря статуса, потеря денег, потеря лица, на фоне крушения всех опор. Классическая большая депрессия с апатией и абулией — это когда у человека не просто плохое настроение, а пропадает сама воля, способность хотеть и действовать. Такой будет лежать и смотреть в стену, потому что встать для него теперь — это настоящий подвиг.

Странно только, что она говорит так, будто сама тут совершенно не причём. Ведь именно с неё у Чумакова и начались проблемы. Связалась с прежним Астаховым и вместе они всё порушили. Не могу сказать, что испытываю жалость к Палычу — человек он неприятный. Но вся эта ситуация вызывает только отвращение.

— Касаемо состояния вашего мужа — похоже на депрессию. И вряд ли она лёгкая, — объяснил я. — Ему нужен врач. Психотерапевт, антидепрессанты, и правильный режим. Так вы за этим что ли приехали? Чтобы я его полечил?

— Нет, — резко ответила она.

Кажется, я подобрался к чему-то важному.

— Тогда зачем?

Тут-то я и понял, что на мужа ей плевать. Глаза у неё блестят, а в эмоциональном фоне мелькает алый цвет. Что-то горячее в перемешку с тоской.

— Я хочу найти Алексея, — заявила она. — Настоящего. Того, у которого вы взяли документы. Уж вы точно должны знать, где он сейчас находится.

Ах, вот оно что…

Прочесть её эмоции было не трудно. Теперь всё раскрылось — мне даже напрягаться не пришлось. Прежний Астахов её использовал, обокрал и разорил её мужа, а потом исчез, разорвав всякую связь. И самое абсурдное — эта женщина не злится на него. Как раз наоборот! Она его ищет и хочет вернуть.

— Оксана, — вздохнул я. — Давайте проясним. Этот человек переспал с вами, вынес из сейфа вашего мужа пять миллионов и сбежал из страны, ни разу вам не позвонив. Так?

— Так, — она вздёрнула подбородок. — И что?

— Это, конечно, не моё дело… — покачал головой я. — Но на кой-чёрт вы после всего случившегося хотите его найти?

— Чтобы быть с ним, — как ни в чём ни бывало заявила она. — Я ухожу от Антона. Всё равно я ему теперь не нужна. А вот с Алексеем я могу почувствовать себя живой. Понимаете? Живой. Никто никогда так на меня не смотрел так, как это делал он.

/Фон: алый. Состояние: идеализация объекта, замещение реальности образом, признаки аффективной зависимости/

Да, заварила же эта троица кашу. В итоге все — и она, и Чумаков, и прежний Астахов — оказались в полной заднице. Но Оксана — не глупая. Просто в её голове замкнулся ряд совершенно нелогичных умозаключений.

И никакую любовь к настоящему Астахову она не испытывает. Это обычная психологическая ловушка. Такое порой случается, когда обаятельный манипулятор сначала окутывает человека вниманием, а потом резко обрывает связь.

Мозг не получил завершение и теперь достраивает его сам. Раздувая образ ушедшего до абсурдных высот. Дорисовывает ему то, чего в нём отродясь не было. Я видел десятки таких историй. Поэтому я понимаю, что спорить в этой ситуации бесполезно.

Лечить таких людей нужно несколько иначе. И ведь, с одной стороны, мне в принципе незачем ей помогать! Честно, никакого сочувствия к членам этого любовного треугольника я не испытываю. От них у меня в жизни одни сплошные проблемы.

Но как раз именно поэтому мне придётся ей помочь. Если не отниму у неё желание преследовать бывшего Астахова, рано или поздно их проблемы снова меня коснуться. Меня опять начнут шантажировать. Оно мне надо? Нет. Лучше лишний раз сделаю то, что умею.

Вытащу тараканов из головы.

— Оксана, — вновь заговорил я. — Давайте я задам вам несколько вопросов. Как врач. Просто ответьте честно, для себя в первую очередь.

Она настороженно кивнула.

— За всё время, что вы были вместе, Астахов хоть раз чем-то пожертвовал ради вас? Может, отказался от чего-то, рискнул чем-то, поставил вас выше своей выгоды?