Чокнуться можно! Том 3 (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 39

Я бы отложил это мероприятие и поспал ещё несколько часов, но оставлять запланированные дела незаконченными не люблю. Тем более, список мы составили внушительный — на полстраницы.

Мясо, овощи, яйца, зелень, «что-нибудь к чаю» — и тому подобное.

/Калибровка… 47%/

Уже почти половина. К вечеру, глядишь, и утихнет. А пока — перетерплю. Главное, научиться отличать реальную речь от мысленной. Вряд ли с этим возникнут какие-нибудь слишком уж серьезные проблемы.

Но терпеть, как выяснилось, предстояло много.

Как только мы пришли на рынок, на меня сразу же обрушился поток голосов. Органы чувств и связанная с ними кора головного мозга сразу же перегрузились. Началась головная боль по типу мигрени.

Мало того, что все болтают, так ещё и других источников «чувств» целая куча. Голоса настоящие, голоса внутренние, запахи, пёстрые лавки с продуктами, жарища неимоверная.

От такого мозг буквально закипеть может.

/Почём она вчера брала? Вспомнить бы…/

/Вот этот зырит, точно ничего не купит, ходят тут всякие…/

/А если ему гнилую с краю подсунуть, может, не заметит?../

/Спина, ох, спина, дотерпеть бы до обеда…/

Я остановился около входа в рыночный зал и понял, что сейчас мне будет тяжко. Впереди была целая толпа. Человек сорок, и все со своими мыслями.

Кто-то прикидывал сдачу, кто-то злился на жену, кто-то ждёт не дождётся, когда можно будет вернуться домой и глотнуть чего-нибудь холодненького.

Бытовой, мутный, нескончаемый шум.

Ладно, это ерунда. Обычные помехи. Сколько лет я работал с ноосферой? Могу взять ситуацию под контроль. Для этого мне не обязательно пользоваться способностями системы.

В прошлой жизни меня учили, что информационное поле чем-то похоже на реку или море. Если барахтаться и хвататься за каждую волну — сразу утонешь. А если перестать сопротивляться и выбрать одну точку опоры — вода сама по себе станет опорой. Я закрыл на секунду глаза и сделал то, чего не делал в этом времени ни разу. Решил больше не глушить шум. Вместо этого направил всю свою мыслительную энергию на его игнорирование.

Это должно помочь.

Открыл глаза. Голоса хоть и не исчезли, но немного отступили. Будто мне удалось от них оградиться. Я снова слышал Лену громче, чем чужие мысли. Значит, всё сделал правильно.

— … так что берём сначала овощи, потом мясо, — договаривала она.

Я сконцентрировался на её речи и проследовал к овощному ряду. Из-за прилавка сразу появилась полная женщина, улыбнулась во весь рот и протянула:

— Берите, берите! Помидорчики сахарные, хорошие, сегодня с утра привезли!

/Утренние давно разобрали. Эти со вчерашнего дня лежат, подвяли немного. Авось, не заметят. Сойдёт для продажи…/

— Сахарные, говорите? — я улыбнулся ей в ответ. — Так утренние свежие у вас вон в том ящике, под прилавком лежат. Оттуда и взвесьте, будьте так добры.

Женщина растерялась. Улыбка с её лица тут же сползла.

— Так это… те ж дороже будут.

— Ничего страшного. Мы за свежими и пришли, — коротко ответил я.

Она полезла под прилавок достала другие помидоры. Ни в какое сравнение с остальными не идут. Тугие, блестящие. Неплохо… Оказывается, есть какая-никакая польза от этого информационного шума. В прошлой жизни я систему таким образом не использовал.

Что ж, получается, контакт с ноосферой можно применять не только в поликлинике!

Лена покосилась на меня с лёгким подозрением:

— Ты откуда знал, что там есть получше?

— Чутьё, — пожал плечами я.

Дальше дело пошло ещё интереснее. У зеленщика всё было честно. Не пытался обмануть, я мысленно поставил ему «плюс» — надо будет именно у этого мужчины теперь брать. Хорошее соотношение цены и качество в совокупности с честным отношением.

У яичного лотка парень считал сдачу и в уме округлял в свою пользу:

/С полтинника… дам сорок рублей, вряд ли будут пересчитывать…/

— С полтинника сорок пять сдачи, — сказал я раньше, чем он отсчитал. — Не сорок.

Парень поднял на меня глаза. Хотел было возмутиться — но напоролся на мой спокойный взгляд и молча выложил пятёрку.

— Лёш, — прошептала Лена. — Ты сегодня прям какой-то особенно въедливый!

— Берегу наш бюджет, — усмехнулся я.

И развлекаюсь попутно. Надо же какую-то пользу извлекать из этих голосов в голове!

У мясного прилавка нас ждала новая напасть. Но сегодняшнего дня я и подумать не мог, что на нашем рынке мошенничают чуть ли не все поголовно.

Мясник, здоровенный мужик в фартуке, кинул на весы кусок вырезки. Вроде всё по-честному, не к чему придраться.

Но мысль его я уловил.

/Палец на весы — и плюс двести грамм. Этот лопух ничего не заметит…/

Я посмотрел на его руку. Большой палец как бы невзначай прижимал край весов. Хитрый, зараза. Но с нами этот номер не пройдёт.

— Уважаемый, — бросил я, — а уберите, пожалуйста, палец с весов.

Мясник замер.

— К-какой палец? — напрягся он.

— Не притворяйтесь. Вижу, что большой палец на весы давит. Вы бы ещё кирпич туда положили. А лучше — пару, — усмехнулся я.

Он медленно убрал руку. Стрелка отъехала на двести грамм назад. Мужик напрягся. Понял, что отвертеться уже не получится. Затем махнул рукой, улыбнулся и выдал:

— Эх, глазастый. Ну ладно, ладно. Только тихо, не кричи об этом на каждом углу, — попросил он. — Вот тебе за глазастость кусок получше отрежу, без жил.

И в самом деле отрезал. Не решился больше меня обманывать.

/Ишь, тёртый попался! С таким не забалуешь/

С рынка я вышел довольный, как наш Снежок после двойного ужина. День начался тяжело, головная боль замучила, но стоило немного развлечься с местными торгашами — и дискомфорт как рукой сняло.

Шум всё ещё накатывал, но я научился удерживать его.

— Знаешь, — сказала Лена, перехватывая пакет поудобнее, — мы сегодня сэкономили рублей пятьсот. Ты прямо экстрасенс какой-то.

Если бы она только знала! Её догадки недалеки от истины.

Мы занесли продукты домой, рассовали по полкам. И Лена предложила то, что предлагала почти каждые выходные:

— В «Зерно»?

От такого грех отказываться. Кофе лучше всего скрасит налаживающийся выходной.

Мы прогулялись до другого района, расположились в кофейне у окна. Я взял американо без сахара, Лена — капучино. Внутри оказалось не так уж и людно.

За соседними столиками — пара пенсионеров, девушка с ноутбуком, и чуть подальше — мужчина с женщиной средних лет. Здешний шум с тем, что творилось на рынке, даже сравнить невозможно. Вокруг меня не больше десяти человек. Можно расслабиться.

— Я рада, что вы с Кириллом поладили, — сказала Лена, помешивая кофе. — Он, конечно, у меня со своими странностями… Но Кирилл тебя, кстати, зауважал! Это я тебе точно могу сказать. Хорошо, что он ничего не вспомнил.

— И не вспомнит, — успокоил её я. — Точно тебе говорю. Как специалист. Раз сразу память не откликнулась, значит и в будущем это не случится.

На самом деле так не работает. Кирилл бы вспомнил моего предшественника рано или поздно, если бы я не подтёр ему память. Нехорошо, конечно, лезть в чужой мозг без спроса, но от этого будет лучше всем нам. В том числе и Кириллу.

— Что там такое? — напряглась Лена и бросила взгляд за мою спину.

За дальним столиком что-то пошло не так.

Один из посетителей вдруг завалился на стол и схватился за своё горло. Лицо у него побагровело. Он закашлялся, да с таким неприятным звуком, будто собака гавкает. Потом кашель оборвался, и он засипел.

Пытался схватить ртом воздух. Но воздух не шёл…

Женщина, что сидела напротив него, тут же вскочила:

— Что с тобой? Витя! Витя, где ингалятор⁈

Она принялась рыться в сумке, быстро нашла синий баллончик, сунула ему в руку.

— На, дыши! Дыши же! — просила она.

Мужчина трясущейся рукой поднёс баллончик ко рту, сделал ингаляцию… Но ничего не изменилось. Кожа на его лице начала менять цвет с багрового на красный.