Чокнуться можно! Том 3 (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 35

Я остановился около приоткрытой двери подсобки, прислушался.

Изнутри доносился быстрый шёпот. Я сразу понял, что мужчина переговаривается с несуществующим собеседником.

Отлично, нашёлся всё-таки!

— … нет, я им не дамся… не дамся… они думают, я дурак, а я всё понял, всё про них понял… — бормотал он. — Тихо, тихо, тихо…

Но быстро вбегать в подсобку нельзя. Последнее, что мне сейчас нужно — это перепуганный пациент с нестабильной психикой.

Поэтому я начал аккуратно открывать дверь. Настолько медленно, насколько это было вообще возможно. И через полминуты я увидел Богданова.

Сергей Анатольевич сидел на полу. Втиснулся в угол между швабрами и коробками с дезинфицирующими средствами. Старался занимать как можно меньше пространства, подтянул колени к подбородку, а спиной упёрся в стену. Взгляд его лихорадочно метался из стороны в сторону. Он то прислушивался к «кому-то», то отвечал на вопросы.

Однако его разговор с галлюцинациями закончился сразу же, как он только заметил моё появление.

— Стоять! Стой там! Не подходи ко мне! — взвизгнул он. — Я тебя знаю! Помню… Ты ведь от них пришёл, да? Это они тебя за мной прислали!

/Сканирование объекта…/

/Состояние: острый параноидный эпизод. Слуховые галлюцинации, бред преследования, бред воздействия/

/Эмоциональный фон: страх, критический уровень. Готовность к импульсивным действиям: высокая/

/Вероятность успеха: 4%. Прямой вербальный контакт неэффективен/

Практически нулевая вероятность. Так я с ним не договорюсь.

Я застыл на месте. Сейчас нельзя делать лишних движений. Любой мой ход он может посчитать атакой. И тогда либо кинется в драку, либо забьётся куда-нибудь так, что его уже не достанешь. Не хватало ещё, чтобы он себе навредил.

Поэтому нужно вспомнить самое главное правило при общении с пациентами, которые страдают от шизофрении.

Спорить нельзя.

Если сказать, что он ошибается и на самом деле я за ним не слежу — это навсегда лишит меня шанса установить контакт. Слежка для него — это не просто фантазия. Пациент живёт в этой бредовой реальности. А бред нельзя победить логикой. С тем же успехом можно пытаться доказать здоровому образованному человеку, что Земля плоская. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Нужно внедриться в вымышленную реальность больного. Это единственный правильный метод.

— Я не от них пришёл, — заявил я. При этом перешёл на шёпот, будто делюсь с больным секретом. Словном сам опасаюсь тех, кто его преследует. — Я здесь, чтобы вам помочь. Знаю, как уйти от ваших недругов. Пройдём тайным путём — они нас не заметят.

Он напрягся, нахмурился.

— Врёшь! — воскликнул мужчина. — Мне все постоянно врут. Говорят: «Мы свои! Мы поможем!» А сами потом…

— А сами тащат туда, где светло, опасно и полно преследователей, да? — перебил его я. — Думаете, я вас туда утащить хочу?

Он замолчал. И кажется, начал слушать меня с интересом.

— Не беспокойтесь, я здесь один, — продолжил я. — Добирался сюда тихо, никого с собой не привёл. Видите? Даже дверь за собой закрыл. Если бы я был одним из них, сюда бы уже целая толпа ворвалась.

И тут он начал соображать. Я начал говорить и действовать в рамках его логики. Можно сказать, я временно вошёл в его несуществующий мир.

— Вижу, что ты один, — пробормотал он. — Но ты в халате. Эти гады, которые меня преследуют, тоже в халатах ходят!

Эх какой цепкий попался! Решил ухватиться за эту деталь. Но так уж работает логика бреда. Она всегда ищет подтверждения опасений, даже самые незначительные.

— Я шифруюсь, — быстро сообразил я. — Иначе бы не смог сюда проникнуть. Мне пришлось притвориться одним из них, понимаете? Я вас долго искал. Опередил их. И они вас сейчас тоже ищут. Но если мы будем тут и дальше сидеть и спорить — она нас найдут. Обоих!

Я не пытался его пугать. Говорил мягко, воздействовал на его логику. И таким образом превратился из врага в потенциального союзника. В собрата по несчастью.

Теперь он думает, что мы в одной лодке.

/Эмоциональный фон: тревога частично снижается/

/Появляется элемент доверия. Вероятность успеха: 38%/

Отлично… Процесс пошёл!

— А куда… — он сглотнул. — Куда ты меня уведёшь?

— В безопасное место, — уверил Богданова я. — Тут, в этом здании, есть комната со стенами толще, чем у вас дома в кладовке. Туда не пробивается ни один сигнал. Ни голоса, ни слежка — ничего не проходит. И самое главное — там тихо. Сможете хоть немного отдохнуть.

Пока мы разговаривали, мне удалось подобраться к нему почти вплотную. Я присел на корточки и протянул ему руку. Он должен воспринять это как предложение помочь.

Остаётся только ждать. Я сделал всё, что мог. Если сейчас вероятность успеха не вырастет — придётся его вязать. Иного выхода нет.

Не знаю, сколько прошло времени. Оно тянулось. Он то смотрел на мою руку, то пытался прочесть обман в моих глазах. Затем отвернулся, принялся что-то шептать. Будто советовался с кем-то.

Но в итоге его рука всё-таки обхватила мою. Чем-то это походило на рукопожатие. Он схватился за меня, и я помог пациенту подняться.

— Хорошо, пойдём. Только тихо… — прошептал он. — Чтоб они не услышали…

— Тихо-тихо, — согласился я. — Как мышки. Идём.

/Вероятность успеха: 67%. Контакт установлен/

С четырёх до шестидесяти семи всего за один разговор. В чулане со швабрами! Кажется, этой мой личный рекорд.

Идти ему было тяжело. Ноги не слушались. Видимо, затекли — долго он тут сидел, да ещё и в неудобной позе. Плюс ко всему нервное напряжение сыграло роль. Мышцы спазмированы и никак не могут расслабиться. Сергей Анатольевич навалился на меня, и пару секунд мы стояли просто так, пока он не нашёл равновесие.

А уже после этого мы двинулись назад, к его семье.

До восьмого кабинета мы дошли без приключений. Я вёл Сергея под локоть, неторопливо, всё время приговаривая что-то спокойно и негромко. Тут не столько важны слова, сколько спокойный тон. Такой голос действует на пациента лучше любого лекарства.

Когда мы оказались около восьмого кабинета, нас заметила его жена. Дёрнулась, хотела было вскочить и рвануть к нам навстречу, но я остановил её одним лишь взглядом.

Нельзя. Любое резкое движение или громкий крик может его спугнуть. Даже если это будет обычное беспокойство близких людей — все мои труды пойдут коту под хвост.

Благо женщина поняла мой намёк. Замерла, отошла в сторону и осталась у стены молча наблюдать за возвращением блудного мужа.

Около восьмого кабинета уже стояли мои главные помощники. Санитары Валентин и Владимир. Вовремя прибыли! Сейчас я без них точно не управлюсь.

— Заводим аккуратно, — шикнул я им. Старался говорить так, чтобы Богданов не услышал. — Лишний раз его не трогайте. Просто будьте рядом. Если попытается убежать — придержите мягко. Ни в коем случае не делайте ему больно. Пациент не буйный. Он просто напуганный. Это совершенно разные вещи.

Парни быстро поняли, что к чему — своё дело они знали. Встали по бокам от двери, как две статуи. Сергей спокойно прошёл мимо них. Кажется, даже не обратил внимания на близнецов. Значит, успокоился. Теперь для него некоторые люди снова выглядят как часть интерьера.

Я усадил его на ту же кушетку, с которой он сбежал двадцать минут назад. Система больше не фиксировала в нём тревогу. Пациент устал, набегался. Теперь какое-то время будет восстанавливать силы. И этот период нужно использовать как окно для госпитализации.

— Посидите пока, — велел я ему. — Здесь тихо. Я буду рядом, никуда не уйду.

Он кивнул. Услышал меня! Это уже хорошо. Значит, контакт налажен куда лучше, чем я думал.

Затем отошёл в другой конец кабинета, к жене и сыну пациента. Мы с ними ещё не договорили. Нужно знать полную клиническую картину. С пустым анамнезом в психиатрию отправлять нельзя.

— Продолжите свой рассказ, — тихо произнёс я. — Начало я помню. Но мне нужно зафиксировать весь анамнез. Началось всё с того, что он стал нервным, сговоры соседей слышал. Что дальше? Мне нужны подробности.