Спрут (СИ) - Ромов Дмитрий - Страница 49

— А-а-а! — поморщился я и заскрипел, как старая развалина.

— Что у тебя там? — спросила она.

— Это у тебя что? Железный коготь?

— А ну-ка, показывай!

— Что, Жанна? Ты в своём уме?

Она рывком расстегнула мне куртку и задрала свитер вместе с рубашкой.

— Твою мать! — прошептала она. — Краснов!

— Ты же видишь, что синяк старый уже.

— Где ты его получил?

— Жанна, это к делу не относится, — попытался я опустить свитер.

— Где ты его получил? С этого момента к делу относится абсолютно всё. И решать, какая информация мне нужна, а какая нет, буду я. Ты понял?

— Давай, хотя бы коллегиально, — подмигнул я.

— Знаешь что, Краснов, дела-то уже пошли серьёзные. Уже такие головы летят, что мама не горюй. И везде, куда ни кинь, во всём самом интересном твои биологические следы находятся.

— Жанна, какие следы? — замотал я головой. — Какие?

— Вот ты мне и расскажи, какие, — впилась она в меня взглядом.

Она замахнулась, будто собиралась врезать мне по синяку. Но я не клюнул, не дёрнулся, только головой покачал.

— Так, иди сюда, Краснов. Иди на свет. Давай к окну. Я хочу посмотреть, что это у тебя такое. Да скидывай ты свою куртку.

— Хорош мамочку изображать.

— Через бронежилет, — прищурилась она. — Интересная у тебя жизнь… Несколько раз в неделю в тебя стреляют. А чё сейчас-то без броника?

— Так я ж к тебе ехал, — усмехнулся я.

— Вот что я скажу. Ты парень рисковый и фартовый, но с такими акулами тебе не справиться.

— Ну что ж теперь делать? Отступать что ли? — развёл я руками.

— Отступать… — хмыкнула она. — Научись хотя бы принимать помощь, когда она тебе нужна. И говорить всё, а не крутить пропеллером.

— Я не хочу тебя подставить, — сказал я.

— Вот оно как, — понимающе закивала она головой. — Не хочешь меня подставить? Да ты меня уже со всех сторон подставил, Краснов! Со всех!

Она положила руку мне на шею и резко дёрнула.

— Ты это понимаешь? Понимаешь?

— Жанна… — начал было я, но она не дала мне сказать.

Прильнула и, поднявшись на цыпочки, впилась губами в мои губы с такой силой, что у меня даже дыхание перехватило.

И в этот момент зазвонил телефон.

— Перезвонят, — грубо сказала она, но я вытащил мобильник из кармана. — Отдай сюда!

Я покачал головой и поднёс трубку к уху.

— Сергей Иванович? — услышал я ласковый женский голос. — Это вас из секретариата Эдварда Ахмедовича Медаева беспокоят. Мы бы хотели подтвердить вашу сегодняшнюю встречу. Мы вас ждём через полчаса…

19. Единственный

— Что ты вырываешься из моих объятий? — недовольно воскликнула Жанна. — Куда? Там что, мёдом намазано?

— Ты тоже медовая, кстати, — усмехнулся я. — Медовая ловушка.

— Говори, куда ты лыжи навострил? Что там за секретариат?

— Эдвард Ахмедович Медаев. Есть такой важный господин.

Она нахмурилась.

— Также известный под именем Сенатор, — добавил я. — Слыхала?

Глаза её прищурились. И она хорошенько двинула мне в плечо.

— Ой, что вы дерётесь, тётенька? — засмеялся я. — Ты чё, Жанна? Обалдела?

— Ты совсем что ли с ума сошёл? — тихо и без наезда спросила она.

— Что такое? Я больной, инвалид. Я три года в бане не был.

— Это Паниковский три года в бане не был. А ты куда лезешь? Ты что о себе думаешь? Ты бессмертный, что ли?

— Жанна, ты о чём?

— Медаев? Сенатор? — прищурилась она и упёрла руки в бока. — Серёга, ну ты просто вообще охренел, хочу тебе сказать. Перепутал всё на свете. Ты знаешь, что это безумно опасный человек? И ты сам добровольно идёшь к нему в пасть? Мне кажется, ты явно переоцениваешь свои возможности!

— Ну что ты, какая пасть? Это же известный политик и бизнесмен.

— Он не бизнесмен. Он известный криминальный воротила и убийца. Он по шею в крови, Сергей. По уши. Для него отдать приказ уничтожить человека вообще как два пальца облизать. Бизнесмен, твою мать! И что у тебя за дела с таким бизнесменом? Живым товаром торгуете?

Жанна, — сказал я и добавил, — Константиновна. Какой живой товар? Ещё скажи, ядерным оружием.

Она сжала губы и мрачно посмотрела на меня.

— Это прекраснейший человек, — подмигнул я. — Нет, правда. Знаешь, чем он так прекрасен? Тем, что на его плечах и на его шее ты…

— Так, всё, хватит, не продолжай!

— Нет, дослушай! Ты, Жанна Константиновна, получишь вот такой ширины лампас, — я показал пальцами, сантиметров шесть, наверное, — по всему, так сказать, периметру. И влетишь на нём, на Сенаторе, как панночка на Хоме Бруте, прямо в кресло замначальника Следственного Комитета Российской Федерации.

Я поднял палец вверх.

— Да в гробу я видала твои лампасы!

— Как так? Это же твоя задача максимум. Или минимум. Не помню. Но…

— Я уже не так уверена, что мне так уж нужны генеральские погоны, если за них придётся платить буйными головушками таких вот малышей…

— Перестань, — махнул я рукой. — Ты сгущаешь краски. К тому же, нельзя так легко отказываться от мечты.

— Ты потерял всякую связь с реальностью, Сергей. Ты как та пьяная мышь, которая выпьем ещё по рюмочке и пойдём коту морду бить.

— Так, Жанночка, я не пьющий. Ладно, хорошая у тебя квартира, но трубы надо менять.

— Квартира временная. Квартира ерунда. Главное, что жизнь у меня никто пока не отбирает.

— У меня, кстати, тоже, — сказал я.

Я посмотрел на часы. Нужно было бежать. Я чмокнул её в щёку, но она отвернулась, так что пришлось поцеловать ухо…

Офис Сенатора находился рядом с Советом Федерации на Большой Дмитровке. Целое здание. Большое, тщательно и дорого отремонтированное. Проходная, охрана, досмотр — всё было организовано чинно и очень достойно. Всё говорило не о дороговизне и богатстве, а о прекрасном вкусе. Но о богатстве тоже.

Я показал паспорт, прошёл через рамку, сдал мобильник и дождался сопровождающего, человека в простом, но элегантном и очень дорогом костюме. Персонал был идеально вышколен и демонстрировал холодную, непроницаемую любезность, за которой скрывалось халдейское чувство превосходства, тщательно скрываемое, но распирающее изнутри.

На меня смотрели с любопытством, поскольку я не походил на обычных просителей и потому, что возраст мой был совершенно нехарактерным для посетителей этого дома.

Ждать в белой, чистой и светлой приёмной мне пришлось недолго. Я присел в дизайнерское элегантное кожаное кресло, наверняка итальянское, и уже минуты через три получил сигнал. Секретарь, человек лет сорока, пружинисто и по-спортивному вскочил со своего стула за секретарским столом, подошёл ко мне и голосом, полным достоинства, пригласил в кабинет главного босса.

— Проходите, пожалуйста, Сергей Иванович. Вас ожидают.

Сенатор выглядел лет на пятьдесят пять, хотя я знал, что ему больше. Был он щуплым, невысоким, моложавым. В отличие от окружавших его халдеев, держался просто, не строил из себя вельможу и не проявлял высокомерия. Напротив, он улыбнулся, даже как бы кивнул. Встал из-за стола, подошёл и указал на кресло.

Внешность его была неброской, но в заблуждение лучше было не впадать. Его светло-карие глаза, цвета холодного опала, были твёрдыми, как самая твёрдая японская сталь. Он сел в кресло, кивнул и уставился на меня.

— Присаживайтесь, — сказал он.

Я подождал немного, оглядев кабинет с ультрасовременными шкафами, забитыми книгами и серыми почти однотонными картинами размером во всю стену. Здесь царил тяжёлый каменный минимализм. Пространства было много, но оно давило и сковывало, придавливая посетителя. Мышь под сердцем неуютно, встревоженно поскреблась и попыталась устроиться, но не смогла найти нужного положения и продолжила шевелиться.

— Благодарю вас, Эдвард Ахмедович, — сказал я, опустившись в кресло, — за то, что выделили мне время и согласились на эту встречу.

— Знаете, Сергей Иванович… — улыбнулся он и сцепил руки, сложив локти на подлокотники.