Спрут (СИ) - Ромов Дмитрий - Страница 37

— Точно, точно, — сказал он и встал. — Подожди, сейчас кофе принесут. А я вон там закажу сладости.

Не дожидаясь моего ответа, он подошёл к прилавку неподалёку от нас и заговорил по-английски, тыкая туда, сюда и снова туда. Вернулся.

— Сейчас всё будет. Ну, как там Давид Георгиевич поживает?

— Привет вам шлёт, — сказал я.

— Хорошо. И ты ему передай.

— Передам при встрече.

Принесли кофе.

— Ну, пробуй, пробуй.

Я попробовал.

— Да, действительно, кофе отличный, — похвалил я.

— Бледар Мурати знает, что предложить. Всё самое лучшее в этом городе.

Он снова добродушно засмеялся. Подошёл парнишка, похожий на индуса, и поставил перед нами огромное блюдо с различными сладостями.

— Угощайся! — сделал широкий жест рукой Бледар.

— Да я не такой уж сладкоежка, — помотал я головой.

— Это обязательно надо попробовать. Здесь всё только самое лучшее. Бейрутские сладости. Это целая сеть. Можешь смело покупать. Товар лучшего качества.

Он минут пять рассказывал про эти сладости и накидывал мне в тарелку всевозможные кубики, ромбики и кружочки, пропитанные мёдом. Наконец, когда я попробовал пару-тройку этих чудесных штуковин и у меня стало неимоверно сладко во рту, мы перешли к делу.

Я уже говорил ему по телефону, что к нему порекомендовал обратиться Давид. И сейчас снова повторил это. Сказал, что ищу одного человека, опасаюсь за его жизнь, сказал, что за него потребовали выкуп.

— Мне бы хотелось получить какие-то гарантии и договориться о снижении цены, потому что пока ситуация выглядит очень и очень нехорошо.

— Какой кошмар! — покачал головой Бледар. — Это просто ужасно! Здесь, в новом центре цивилизации, где безопасность ставится на первое место, где все иностранцы чувствуют себя защищёнными на сто процентов, происходят такие ужасные вещи. Что сказать… Ничего кроме разочарования и гнева у меня это не вызывает.

— Да уж…

— Я глубоко сожалею, что произошло такое ужасающее событие, — скорбно сказал он. — На самом деле, я очень уважаю Давида, но… честно говоря, немного удивлён, почему он отправил тебя именно ко мне. Неужели у Давида такое представление о Бледаре Мурати?

Он засмеялся, вот только его глаза не смеялись. Они были серьёзными и внимательно следили за мной.

— Что вы, уважаемый господин Мурати, — сказал я.

— Ой, только не надо вот этих «господин». Пожалуйста, не делай из меня древнего старика. Просто Бледар.

Вот же падла. Сто процентов, он приложил к этому делу руку…

— Уважаемый Бледар, — продолжил я, — разумеется, Давид Георгиевич не говорил, что вам известно что-то об этом похищении. Он сказал другое. Если и есть в Дубае человек, сказал он, который может узнать что-то по этому вопросу, так это уважаемый Бледар. Потому что перед ним открываются все двери. И он лично знает огромное количество людей, включая самого шейха Дубая.

Услышав это, Бледар расплылся в улыбке.

— Умеет, умеет Давид Георгиевич сказать добрые слова. Передай ему огромный привет и вырази уважение. Скажи, что я и мои друзья до сих пор признательны ему за тот приём, который он нам организовал, когда мы летали в Екатеринбург.

— Передам, — пообещал я.

— Ну что, Сергей, — задумался он. — Ты сказал, что здесь остановился, в этом отеле, да?

— Да…

— Хороший отель… Давай договоримся так. Твой номер телефона у меня есть. Я постараюсь что-то разузнать и сразу же свяжусь с тобой.

Он врал. Это было совершенно очевидно. Звонить мне он не собирался, я не сомневался ни капли.

— Я буду вам очень признателен, Бледар, — очень серьёзно сказал я. — Вопрос для меня чрезвычайно важный. Буду признателен, благодарен и обязан вам лично. Прошу только учесть, что похитители хотят получить выкуп уже сегодня. Поэтому времени у нас остаётся всего ничего…

— Да-да, я понимаю, — так же серьёзно ответил он.

Да-да, я постараюсь. Да-да. Да-да. Да-да…

Он тепло попрощался и ушёл, не забыв подойти к киоску со сладостями и распорядиться, чтобы мне упаковали их с собой. Он не дал мне заплатить ни за кофе, ни за эти медовые штуковины. Щедрый человек. С широкой душой.

Посидев немного, я забрал пирожные и вернулся в офис Евгении. Идти было буквально десять минут. Яны не было, а Женя была занята. Я передал сладости секретарю, посмотрел на часы и уселся в приёмной. Нужно было ждать.

Минут через двадцать появилась Яна. Кивнула мне. Секретарь отвела нас в одну из переговорных. Мы зашли и уселись за длинный стол.

— Парни взяли, ведут, — кивнула она. — Посмотрим…

Мы помолчали.

Через некоторое время у Яны зазвонил телефон. Она заговорила по-английски. Я по-аглицки говорил в стиле «твоя моя не понимать»,' так что понял не очень хорошо.

— Бледар встретился с человеком, — объяснила Яна после разговора. — Встреча была в автоматической прачечной. Любопытно… У человека, с которым он встречался, на руке между пальцами наколота буква «П» с молнией. Папакристи. После встречи они разъехались. Сейчас ведём обоих.

— А к телефону не удалось подцепиться?

— Пока ничего, — покачала она головой.

Секретарь занесла блюдо с пирожными, чайник и маленькие высокие стаканчики из стекла. Яна налила чай в оба стаканчика, один придвинула мне, один поставила перед собой.

— Наелся уже, — сказал я.

— Молодец, что там не бросил, а с собой принёс, — усмехнулась она.

В переговорную влетела Евгения.

— Звонят, звонят, звонят! — воскликнула она. — Сейчас сюда переведут…

Телефон звякнул. Она сразу нажала на громкую.

— Слушаю! — воскликнула она, по-английски.

Раздался злой голос. Из того что он проорал, я понял только, что им стало известно, что мы пытаемся искать альтернативные варианты освобождения Чердынцева.

Я наклонился к Яне и прошептал:

— Они что, хотят удвоить сумму?

— Да, — кивнула она. — Из-за того что мы привлекли посторонних.

— Скажи, — кивнул я Жене, — что не заплатим ни копейки, пока не убедимся, что он жив.

Женя перевела. Мужик разразился новыми ругательствами.

— Скажи ему, что это в наших общих интересах, — добавил я.

Она снова перевела, он снова разорался. Потом велел ждать.

Пару минут прошло в напряжённой тишине. Потом снова раздался его голос. Он сказал, что за то, что мы устроили и за все наши выкрутасы хрен что нам положено знать. Но так и быть, он разрешает поговорить с заложником. Но говорить будете по-английски.

— Разумеется, — ответила Евгения.

Я напрягся. И мышь напряглась, насторожилась, зашевелилась, зашебуршалась.

— Алло… — сказал Чердынцев.

— Александр Николаевич! — крикнул я

— Да, — ответил он. — Я живой, в норме. Прохладно только.

— Всё, хватит! — крикнул бандос.

— Передайте Але Ручейковой! — торопливо проговорил Чердынцев. — Что я её люблю и всегда буду ждать и…

Голос Чердынцева прервался, а в трубке снова раздался злобный лай похитителей.

— Переводите деньги! Двойную цену! Или вы получите своего человека по частям. Я лично ему отрежу голову.

— Как двойную⁈ — ахнула Женя. — Мы же договорились!

— Не надо было пытаться перерешить решённый вопрос!

— Но нам потребуется ещё время, — растеряно ответила Женя. — Это же огромная сумма.

— Даю три часа! Я позвоню ровно через три часа! И ты переведёшь всю сумму. Если денег не будет… — он замолчал. — Ему конец!

Телефон затих. Мы остались в тишине, молча глядя друг на друга.

— Кто такая Аля Ручейкова? — спросила Евгения.

— Понятия не имею, — ответил я.

— Похоже, — сказала она, — моральное состояние вашего товарища неважное. Вероятно, к нему применяют насилие. Судя по тому, что он передаёт такие послания близким людям.

— Почему? — спросила Яна.

— Ну, с этой девушкой… Похоже на отчаянье…

Я нахмурился. Ни про какую Алю Ручейкову я никогда не слышал. Впрочем, о личной жизни Чердынцева мне вообще было очень мало известно.

Пауза была недолгой. Зазвонил телефон у Яны.