Английский детектив. Лучшее за 200 лет - Диккенс Чарльз - Страница 18

– Он хороший, – сказала Лина. – Он нес меня всю дорогу до дома, чтобы я не поранила ножки, но иногда ему приходилось присесть и перевести дух. Он сказал, у него есть бедная маленькая девочка, у которой с одеждой все так же плохо, как у меня, но ей сейчас не до того – она очень больна. Он сказал, надеется, что мой папа найдет эту женщину и посадит в тюрьму.

Именно это и намеревался сделать сквайр, если ему выпадет шанс. Однако он вернулся домой незадолго до нас, когда все уже успокоились, – и это было к лучшему.

– Полагаю, вы во всем вините меня? – воскликнул Тод, обращаясь к мачехе.

– Нет, Джозеф, вовсе нет, – ответила миссис Тодхетли. Она почти всегда звала его Джозефом, ей не нравилось его прозвище так, как оно нравилось нам. – Дети обычно играют на треугольном лугу среди стогов, и никто никогда не думал, что им может что-то угрожать, я не считаю, будто ты в чем-то виноват.

– Мне очень жаль, что я так поступил, – сказал Тод. – Я до самого последнего вздоха буду помнить, как испугался.

От миссис Тодхетли он повернулся прямо к Молли с тем редким выражением лица, которое никогда не хотел бы увидеть никто из слуг. К Тоду все домашние относились с почтительностью. Если его старый добрый отец покинет этот мир, Тод станет хозяином. Что он сказал Молли, никто не слышал, но она еще три дня после этого гневно грохотала медной посудой.

Но когда мы вернулись, чтобы помочь Джеку и его семье, было слишком поздно. Джек, палатка, живые люди и мертвый ребенок – все исчезло.

Музыка ангелов

I

Как сквайр согласился на эту затею – просто уму непостижимо. Тод выразился очень резко, назвал детей всеми бранными словами, которые только можно найти в словаре, и заявил, что лучше уйдет переночевать куда-нибудь еще. Но он этого не сделал.

– Совсем как она! – возопил он, взмахивая рукой в сторону миссис Тодхетли. – Вечно придумываешь всякую ерунду и прочее, чтобы только развлечь этих маленьких змеенышей!

«Маленькими змеенышами» он называл детей из школы Северного Крэбба. Обычно на Рождество они получали угощение, и в этом году миссис Тодхетли решила – они должны получить его у нас, в Крэбб-коттедже, если сквайр не будет возражать против того, что дети немного пошумят вечером. Сквайра целый день заверяли, будто он ничего даже не услышит, и он (к нашему удивлению) сдался и сказал: дети могут прийти. Но только девочки, ведь мальчики должны были получить угощение позже, когда вдоволь набегаются на свежем воздухе. После того как разрешение отца было получено, миссис Тодхетли и школьная учительница мисс Тимменс, словно две трудолюбивые пчелки, все свое время посвящали подготовке предстоящего мероприятия.

Вечер, на который они его назначили, был последним в старом году и выпадал на четверг. А приготовления, как мне кажется, развернулись в полную силу еще в предыдущий понедельник. В среду Молли испекла свои сливовые пирожки и булочки, в четверг, после завтрака, ее хозяйка пошла на кухню, помогать ей с пирожками со свининой и тарталетками. Судя по количеству приготовленного, школе этого должно было хватить на неделю.

Сквайр отбыл в Айслип по каким-то делам, прихватив с собой Тода. Наши малыши, Хью и Лина, проводили день с ребятишками Летсомс, которые должны были вместе с ними позже прийти на угощение, так что дом был полностью в нашем распоряжении. Белая деревянная гладильная доска растопырила железные ноги возле окна на кухне, а перед ней Молли и миссис Тодхетли колдовали над тестом и раскладывали его по формам. Я сидел на краю доски, глядя на них. Наконец маленькие острые пирожки были сделаны и, загруженные все разом на один противень, поставлены печься, поэтому Молли то и дело бросалась к стоявшей во второй кухне печи проверить, не готовы ли они.

За последние два дня снег укрыл все вокруг толстым слоем и продолжал сыпаться крупными хлопьями. Повсюду, куда ни кинь взгляд, пейзаж был белым и сияющим.

– Джонни, если ты продолжишь есть варенье, мне придется тебя прогнать!

– Тогда поставьте банку с другой стороны, милая матушка.

– Ах! Да не съест мастер Джонни все варенье, хватит и на тарталетки, оставьте его в покое! – перебила Молли миссис Тодхетли тоном еще более жестким, чем ее печенье, когда я заявил, что лишь обмакнул в варенье обратную сторону вилки раза три или четыре. Варенье было не ее.

– Не думаю, что стоит давать детям хлеб с маслом, – заметил я, увидев краем глаза сквозь приоткрытую дверь ряд бесконечных намазанных маслом кусочков хлеба. Молли только вскинула голову.

– Кто это там пробирается через метель? – воскликнула вдруг матушка.

Развернувшись к окну, я обнаружил, что это миссис Тревин – кроткая маленькая женщина, видавшая лучшие дни. После смерти мужа она пыталась зарабатывать на жизнь шитьем. Миссис Тревин была весьма плоха с тех пор, словно так и не отошла от шока. Однажды утром ее муж, как обычно, вышел из дома и отправился на работу – он служил клерком в конторе, – а домой его принесли мертвым. Погиб в результате несчастного случая. С тех пор прошло полтора года, но миссис Тревин все еще носила траур.

Не особо церемонясь, миссис Тодхетли велела ей пройти на кухню, а сама продолжила заниматься тарталетками, пока они беседовали. Миссис Тревин шила платье для Лины и пришла сказать, что кружев не хватило. Матушка ответила: она была слишком занята, чтобы уследить за этим, и ей ужасно жаль, что ради подобного пустяка миссис Тревин пришлось идти сюда в такой снегопад.

– Не шибко-то и далеко, мэм, – возразила та. – Мне все равно надо в школу, забрать домой Нетти. Тропинка такая скользкая, мальчишки делают на ней катки, и мне совсем не по душе, чтобы моя малышка ходила туда-сюда одна.

– Как будто Нетти что-то может навредить, миссис Тревин! – вмешался я. – Если она и упадет, то это будет только рождественская шалость.

– Несчастные случаи бывают так неожиданны, сэр, – ответила она, и на ее печальном лице промелькнула тень.

Поняв, что напомнил ей о смерти мужа, я тут же пожалел о своих словах.

– Мы вас ждем сегодня вечером, вы помните, миссис Тревин? – сказала матушка. – Не опаздывайте.

– Вы были так добры, пригласив меня, мэм, – благодарно откликнулась та. – Я это сказала и мисс Тимменс. Уверена, ваша вечеринка окажется весьма необычной. Моя бедная малышка Нетти тоже будет в восторге.

Пришла Молли, тащившая противень с пирожками со свининой, который только что достала из духовки. Матушка велела миссис Тревин взять пирожок и предложила ей стакан пива.

Но та не стала есть угощение, а завернула его в бумагу, чтобы забрать домой, и отказалась от пива, дескать, у нее от него вечером разболится голова.

Так что миссис Тревин ушла, и, пока все отвлеклись, я добыл себе еще один пирожок со свининой. О, они были великолепны! После этого утро вновь пошло своим чередом, а вместе с ним – приготовление тарталеток.

Последнюю ложку паштета использовали по назначению, была открыта последняя банка варенья, и часы подсказывали, что уже почти час дня, когда явилась еще одна гостья – мисс Тимменс, школьная учительница. Она вошла, стряхивая на коврик снег с башмаков, ее тощую фигуру покрывал старый длинный плащ из сукна, а вечно красное лицо стало почти багровым.

– Фу ты! Ну и денек, мэм, ну и денек! – воскликнула она.

– И что вас заставило идти через метель? – спросила миссис Тодхетли. – Вы пришли по поводу скамеек? Зачем же, я ведь велела Люку Макинтошу передать вам, что они будут готовы к двум часам.

– Он вообще не пришел, – ответила мисс Тимменс, возмущенная такой нерадивостью. – Совершенно никчемный человек этот Макинтош! Какие аппетитные тарталетки! – воскликнула она, садясь. – И как их много!

– Попробуйте одну, – предложила матушка. – Джонни, передай их мисс Тимменс, и тарелку тоже.

– Эта дурочка Сара Тревин пришла и грохнулась, – заявила мисс Тимменс, поблагодарив меня и взяв тарелку и тарталетку. – Шла-шла и поскользнулась на льду возле школы. Какая восхитительная тарталетка!