Игры с памятью. Комплект из 3 книг - Мартова Людмила - Страница 2

Духовка не переставала пищать. Маркус оторвался от тела жены и посмотрел на плиту. Этот запах печеных яблок… Он вспомнил его.

«Извините…» – оглушающим эхом разнеслось у него в голове. «Извините», – вырвалось с силой наружу, ударяясь о стены, заполняя пространство.

Маркус встал с колен и попятился в сторону ветра.

– Я сейчас, – шептал он, глядя на жену, – я скоро приду.

И ринулся прочь из дома, оставив Кейт на полу.

Буря не утихала – напротив, лишь усилила вой; казалось, она издевалась над ним, закрыв собой весь город, превратив дома в силуэты, а людей – в темно-серые тени. Эти призраки плыли навстречу неторопливо и кучно, не давая пройти. Их стало как-то непривычно много, этих прохожих теней. Маркус проносился мимо каждой, врезаясь, принюхиваясь, вглядываясь в лица. Тени оборачивались, и ворчали, и так же брели себе дальше. Кто-то из них спросил: «Вы в порядке?» Кто-то пальцем крутил у виска.

Туман окутывал всю округу, превращаясь в маревый смог. Маркус пробежал два квартала и огляделся вокруг: ничего и никого не было видно, люди тоже исчезли. На улице постепенно темнело – ночь в дни бурь и снежных метелей приходила часа на два раньше. Маркус не мог отдышаться; сердце зашлось, вырываясь из ребер, не давая вздохнуть. Он вдруг вспомнил, что так и оставил жену у порога, всю мокрую, в снегу и крови. Она же замерзнет, подумал он и тут же осекся. Пошатнулся, но с трудом устоял. Дома, только что стоявшие шеренгой, вдруг скольцевались и закружились. Хейз расстегнул ворот куртки; жар бил по вискам, ноги заплетались, спотыкаясь одна о другую. Он опять пошатнулся, попытался удержаться за чей-то почтовый ящик, но оступился и рухнул в сугроб. Как же жарко внутри… Как же холодно снаружи…

Сколько Маркус так пролежал, он не помнил; очнулся лишь от дальней сирены пожарных и полицейских машин. Поднял голову – вдалеке виднелись проблесковые маячки, красные и синие. Это, должно быть, к нему…

Пожарные уже отъезжали от дома, когда Маркус дошел до него. Ноги его, словно скованные, с трудом ступали по уходящей из-под них земле, а он все старался тащить свое полумертвое тело туда, к телу мертвой жены.

Полиция уже была там. Кристофер ходил возле тела Кэтрин. Медэксперт, сложив ватные палочки в небольшой прозрачный пакет, закрыл свой чемоданчик.

– Ну, я пойду, – сказал он, задержав взгляд на Хейзе, и опустил глаза.

Собака ела с руки одного из полицейских.

– Ничего не нашли. Осмотрели весь дом – никаких следов кражи.

– Сработала сигнализация: приехали пожарные, вызвали нас, – слышал Маркус голос Криса. – Мне очень жаль.

Тот хотел приобнять брата, но лишь тихонько похлопал его по плечу.

В доме пахло печеными яблоками. Дым рассеялся, с потолков перестало лить. Кейт все так же лежала на мокром полу; возле нее ходила сержант Раслин и освещала фотовспышками ее упокоенное лицо. Она посмотрела на Хейза, сжала губы и ничего не сказала – просто продолжала снимать.

– Чертовы пожарные датчики, – сказал Кристофер. – Если здесь и были чьи-то следы, то вода все смыла.

– Если есть отпечатки пальцев, найти их не проблема, – возразила сержант.

– Да, знаю… – Крис посмотрел на брата. – Тебе лучше присесть.

Маркус не двигался с места.

– Послушай, дружище, лучше присядь. – Кристофер подвинул один из стульев.

Маркус смотрел в пустоту.

– По первому осмотру, – продолжил Крис, – никаких следов сексуального насилия не было.

Он не знал, что еще сказать.

– Можно забирать? – спросила Раслин у Хейза. – Я уже закончила, и эксперты тоже.

Маркус молчал.

– Уносите, – сказал Кристофер двум ожидавшим у двери парням.

Кэтрин положили в черный мешок, погрузили на носилки и унесли.

– Если хочешь, можешь остаться у нас, – сказал Кристофер.

– Нет, мне надо в морг.

– Но там тебе нечего делать…

Запах больницы и формалина, высокие двери, каталки, бьющиеся об них, люди в больничной униформе, проходящие мимо него, длинные лампы холодного света неустанно трещат, отдаваясь треском в висках…

– Я попросил Раслин как можно быстрее сделать те фото, – сказал Маркус, сидя напротив высокой железной двери.

– Когда она их проявит, я сам тебе их принесу. Что тебе здесь делать? Прошу тебя, езжай к нам домой.

– Никуда я не поеду.

– Что ты хочешь услышать?

– Причину смерти.

– Ты же и так все знаешь. Езжай к нам, пожалуйста, я вызову такси.

– Нет, я к себе, – сказал Маркус. – Я поеду к себе, только утром.

Солнце уже всходило, когда Маркус вышел из морга; он уже ничего не боялся и не чувствовал ничего. Ни тела, ни ног, ни земли под ногами.

«Причина смерти: черепно-мозговая травма, ишемия мозга, кровоизлияние в мозг. Примите мои соболезнования, мистер Хейз», – шумели в ушах слова медэксперта.

Раньше в моргах пахло спиртом и формалином, но сейчас еще и… Ему казалось, что он сходит с ума, – повсюду мерещился запах ванили. Ему казалось, что он сам пропитался им. Хотя, может, оно и правда… Тот тип тоже так пах.

«Извините», – вспомнил Маркус голос ублюдка. «Извините», – звенело в больной голове.

Хейз подставил лицо снежной буре – и разрыдался в нее.

3 глава

Маркус провел ладонью по запотевшему окну. Белое марево так и стояло над городом, не собираясь никуда уходить. Филиппа уже заканчивала мыть полы и перешла на мебель; она старательно протирала высокие столовые стулья, от спинки до ножек, сверху вниз, сверху вниз. Темноглазая женщина работала уборщицей в их отделе, а также подрабатывала по вечерам. Кристофер попросил ее вымыть полы в доме брата – но, узнав, какое горе случилось у мистера Хейза, Филиппа решила вымыть все, даже мебель, а заодно и поставила суп на плиту, он пах говядиной и лимоном.

Хоть чем, думал Маркус, лишь бы не ванилью.

Кэтрин все еще была в морге, а ему по-прежнему казалось, что он бросил ее. Уснуть у него так и не получилось. Вся постель пропиталась ее запахом, вся спальня – ее духами. Маркус вцепился в измятую простыню – так и встретил рассвет.

Филиппа протирала стол, напевая какой-то мотив.

– Нужно больше есть, мистер Хейз, – причитала она.

– Нужно, – повторил Маркус.

Он никак не мог забыть того ублюдка. Уже тысячу раз прокрутил в голове тот момент. Мужик был среднего роста и весь в темном.

«Извините», – крутилось в измученной памяти Хейза. «Извините», – скрипело по нервам.

Ожидаются снежные бури. Просим водителей воздержаться от дальних поездок.

Радио ожило и тут же заглохло, испуская предсмертный хрип.

Маркус покрутил ручку приемника. Обрывки джаза сменялись попсой, новости прерывались на полуслове и опять уходили в скрипучую пустоту. Он выдернул шнур. Холодное и белое смотрело на него через сумрак затянутого неба. Облепленное снегом до середины окно опять покрылось испариной. У Маркуса все сильнее болело в висках. Он включил кран и подставил под струю пульсирующую голову; вода стекала от темени по волосам, спускаясь по шее и уставшей спине. Боль и не думала отступать; она, как вой самолета, нарастала с каждой секундой все сильнее и жестче, отдаваясь гулом в ушах. Он зажмурился и выключил кран. Филиппа напевала все тот же мотив, на кастрюле дребезжала стеклянная крышка, выпуская дух лимона и мяты.

Маркус вытер лицо и открыл глаза. За окном в белом тумане стоял мужской силуэт. Его заносило снегом, скрывало под метелистым ветром, но это был он – тот человек. Он стоял посреди пустой улицы и смотрел прямо на Хейза. Внутри у того все будто похолодело. Маркус чувствовал, как онемели ноги, как кровь, приливая к темени, обожгла лицо.

Он побежал к двери.

– Куда вы? – только и успела окликнуть Филиппа.