Неудачник - книга первая - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 51

Они зашли в библиотеку и сразу услышали шаркающие старческие шаги. Из-за крайней полки с книгами появился слуга, который поспешил к посетителям.

– Извините, господа, но хозяин велел никого не пускать! – сказал он с поклоном. – Даже вас, господин граф. Он приказал провести уборку и принести ему ключ.

– Хорошо, что я поторопился, – довольно сказал Крис. – Надеюсь, что библиотеку закроют только до вашего отъезда, а то без книг плохо. Начинай работать.

– Он не помешает, – сказал Клод, имея в виду застывшего Эриха, – и потом ничего не вспомнит. Пошли к полкам с магией.

С книгами они возились с полчаса, отобрав их два десятка.

– Больше нельзя брать, – сказал Крис, перекладывая оставшиеся книги так, чтобы не бросалось в глаза, что их стало меньше. – Старик сразу заметит. А то я забрал бы себе книгу с демонами. Эх, был бы я магом! Я не вылезал бы из их миров! Давай выносить отобранное. Нам здесь две ходки, а тебя скоро могут позвать к мастерам.

Они в два приёма перенесли книги в комнаты Криса, «разморозили» слугу и побежали к комнатам Клода.

«Клод, где тебя носит? – мысленно спросила Алина, когда уже подбегали к дверям. – Сейчас с нас закончат снимать мерки и займутся тобой и Робером. Знаешь, – она фыркнула, – твоя графиня его заездила. Он, бедный, еле ходит, зато Мануэла не ходит, а летает. Мне она заказала целых три платья и две пары туфель. Зачем столько, если буду сидеть в доме? И ещё всем будут шить из кожи дорожную одежду. Оказывается, здесь дамы ездят на лошадях в штанах! Я сначала не поверила, но мастер подтвердил. Представляешь меня в штанах?»

«Не представляю, – улыбнувшись, ответил брат, – но думаю, что это удобнее наших дамских сёдел. Поедем в карете, но может так случиться, что её придётся бросить и пересесть на лошадей. Видел я, как вы мучились, когда мы бросили возок. Скажешь, когда с вами закончат».

С мастерами были заняты до обеда, а когда собрались в трапезной, Мануэлу попытались отравить. Она не думала, что до этого дойдёт, но всё-таки попросила Баума проверить стоявшие возле неё блюда.

– Напрасно вы беспокоитесь, – сказал маг. – Ссора с мужем – это не повод для отравления. Но я, конечно же, проверю.

Баум создал нужное заклинание, и поваливший из жареного мяса пар окрасился в зелёный цвет.

– Действительно... – растерялся он. – В ваше мясо добавили какую-то дрянь. Это не яд, а сонное зелье. В остальных кушаньях ничего нет.

– Тогда я попрошу всех об этом забыть, – с улыбкой сказала Мануэла, взяла своё блюдо с мясом и поменяла его местами с тем, которое стояло на столе Ойгена.

– Разумно ли это? – нахмурился Баум. – Может, мне обезвредить мясо? Полностью это не сделаю, но вреда уже не будет.

– Не возражаю, – ответила графиня, – но пообедаю из этого блюда. А из того пусть ест муж.

– Вам лучше не сидеть здесь месяц, а уехать раньше, – посоветовал маг. – Можно поднять скандал или обратиться в магистрат, но вы ничего не докажете, а вашего мужа не поведут на допрос. Для этого пока нет оснований.

– Я подумаю, – ответила Мануэла, – а вас, Баум, попрошу держаться подальше от наших разборок. Вы ведь знаете, на что способен Ойген.

На обед граф опять пришёл под руку с Греттой. Он выглядел довольным и даже пару раз пошутил. Ел медленнее обычного и к концу трапезы стал сонным, да и Гретта выглядела такой же. Когда они поели и ушли, остальные тоже начали покидать трапезную.

– Вы уже закончили с книгами? – спросила Клода Луиза. – Тогда сегодня ты только мой. Пойдём посидим в зимнем саду. Отец со своей пассией сейчас завалится спать, так что нам никто не помешает.

Он ещё ни разу не был в этой большой комнате с окном на всю стену. От двери к окну был оставлен проход, по обе стороны которого стояли кадки с землёй. Деревьев в них не было, только кусты. Рядом с окном стояла скамейка со спинкой, на которую они и сели.

– Я без тебя долго не выдержу, – сказала девушка, – и рядом с тобой тоже не выдержу. Клод, что мне делать? Мне уже шестнадцать, и я так хочу твоей любви, что кружится голова и становится безразличным, что будет дальше, лишь бы ты был мой! У меня есть своя лошадь и тысяча золотых...

– Послушай, Луиза, я тоже хочу твоей любви, но Мануэла права. Ваше дворянство не примет наш брак. Мне безразлично, что скажет или сделает твой отец, но если от нас все отвернутся, ты никогда не будешь счастлива!

– Мне никто не нужен, только ты! – зашептала она, обхватив его руками. – Пойдём в мою спальню!

– Вовремя я пришла! – сказала стоявшая в проходе графиня. – Всё, кончились ваши посиделки! Клод, застегни рубашку и иди за мной! А тебе, моя дорогая, нужно пить отвар сенницы, чтобы сбить любовный пыл.

– Не отдам! – крикнула Луиза, вцепившись в Клода. – Он мой! Мама, я не могу без него!

– Тяжёлый случай, – сказала Мануэла, подходя к ним вплотную. – Мне жаль тебя, дочка, но придётся терпеть. Отпусти парня и иди в свою комнату! Видеться вам только во вред. А насчёт сенницы подумай: мне она помогала, когда долго отсутствовал твой отец.

Графиня освободила Клода от объятий дочери и увела из зимнего сада.

– Приходи в себя, – сказала она ему. – У дочери отшибло мозги, не хватало ещё того же у тебя! Нам нужно срочно отсюда уезжать, а у меня нет денег для аренды дома. Ты говорил, что они есть у тебя.

– Есть две тысячи золотых, – ответил Клод. – Этого хватит?

– Достаточно пяти сотен. Нужно отдать их Роберу, и пусть срочно едет в Альфар! Я скажу, к кому обратиться. Заодно вывезет в сумках книги. Если он быстро обернётся, можем уехать до ужина. Будет лучше, если Ойген со своим золотом и бумагами приедет к нам, чем нам оставаться в этом замке.

Они успели и с арендой дома, и с переездом. Робер вернулся из города, когда начало смеркаться, и Мануэла сразу же дала команду уезжать. Конюхи заранее подготовили карету, в которую погрузили вещи и посадили женщин. Клод с Робером и наёмники уехали верхом. Можно было не хитрить с книгами, потому что их вещи никто не смотрел, но, скорее всего, это объяснялось тем, что Ойген не отошёл от действия зелья и спал. Графиня сходила проститься с детьми и запретила дочери видеться с Клодом.

– Не будь дурой, – сказала она девушке. – Ему ни к чему твои слёзы, лучше поплачь в подушку. Я люблю тебя, глупышка, и постараюсь сделать всё, чтобы вы встретились как можно раньше. Только ваша встреча не должна повредить чести семьи!

В городские ворота въехали потемну, когда стражники уже готовились их закрывать. Робер снял большой одноэтажный дом в центре города, и до него пришлось добираться по едва освещённым редкими фонарями улицам. Альфар был небольшим городом, и в дневное время можно было доехать быстро, но сейчас заплутали, а спросить дорогу было не у кого. Наконец выбрались на нужную улицу и по ней доехали до арендованного дома. Робер достал ключ и отпер замок на воротах в высоком кирпичном заборе. К дому подъехали по усыпанной гравием дороге, идущей через неухоженный парк. Помещения для кареты не было, поэтому её оставили возле дома, а выпряженных лошадей наёмники отвели в конюшню. Из-за отсутствия слуг вещи перенесли сами. В доме были девять жилых комнат, кухня и одна комната с удобствами. Нашли и зажгли фонари, но не стали раскладывать вещи, отложив дела на утро.

– Лошадей покормили? – спросила Мануэла у зашедшего в дом Эвальда. – Ну и хорошо. Они поели, а нам это делать необязательно. Запирайте дверь, и ложимся спать. Завтра наймём слуг и купим всё необходимое. Робер, вы поможете развязать шнуровку?

– Ещё один чужой дом, – печально сказала Клоду сестра. – Будет ли когда-нибудь свой? Что ты такой грустный? Это из-за Луизы? У вас ничего не было на скамейке?

– Если бы и было, я тебе ничего не сказал бы, – ответил он. – Есть вещи, которыми не делятся даже с сестрой. Запомни это и не задавай больше таких вопросов. Когда придёт твоё время, сама о многом будешь молчать.

– Вот уже с нами нет Гретты, а мы даже не попрощались. Она теперь станет графиней, а я никогда не вышла бы за такого, как этот граф!