Неудачник - книга первая - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 48

– Совсем ошалела девка! – сказала графиня. – Первая делает предложение парню, которого почти не знает! Хотя... я тоже сразу влюбилась в Ойгена.

– Она мне не это предложила, – смутился Клод. – Просто гулять, а не то, о чём вы подумали.

– И в чём сложности? – не поняла Мануэла. – Боишься, что завтра она от тебя отвернётся?

– Я же сказал, что боюсь. Если она узнает, что я пытался заклинанием вызвать любовь...

– Успокойся и не терзай себя. Вот уж правильно говорят, что любовь оглупляет. Человек перестает думать головой, а другие органы её не заменят. Конечно, ты совершил глупый и не очень порядочный поступок. Я за него осудила бы, а Луиза не осудит. Когда девушка влюблена, она не видит в своём парне плохого и не хочет слушать, когда ей об этом говорят другие. Ты создавал заклинание вчера, а моя дочь влюбилась раньше, так что её чувства не могут быть следствием магии. Это поймёт не только она, но и другие. Попытку добиться её любви Луиза посчитает свидетельством твоих нежных чувств. Можешь о ней не беспокоиться, а отношения с мужем я буду выяснять сама. Вот там поначалу может быть всё, вплоть до рукоприкладства, понятно, что не ко мне, а к тебе. Ничего, не умрёшь от подзатыльника. Сядь и расскажи о себе и своей семье. Если ты мне теперь вроде сына и мы связаны на всю оставшуюся жизнь, я должна знать о тебе как можно больше.

Клод сел на кровать и принялся рассказывать Мануэле о своей жизни, начиная с того, как пьяный Хартмут Дитмар открыл силы. Услышав о смерти отца, графиня его пожалела.

– Бедный мальчик! – сказала она, откидывая одеяло и садясь рядом с ним. – Сколько же тебе пришлось натерпеться!

– Господи! – услышали они возглас.

У открытой двери в спальню стояла Луиза, такая же бледная, какой вчера была её мать.

– Доченька! – воскликнула графиня, вскочила с кровати и попыталась поддержать падающую девушку.

Это у неё не получилось, и Луиза ударилась затылком об пол.

– Я сам! – оттолкнул её Клод, поднял девушку и уложил на кровать. – Оденьтесь, пока она не пришла в себя! В кувшине была вода!

– Я выпила, – сказала Мануэла. – Не нужно воды: она уже приходит в себя. Не ожидала такого от дочери. Она даже маленькая характером была вся в меня, а теперь, судя по рассказам сына...

– Как же так... – растерянно сказала открывшая глаза девушка. – Для чего ты вернулась? Чтобы отобрать его у меня? У тебя же есть отец!

– Ну и что я тебе говорила? – сказала Мануэла, обращаясь к Клоду. – У неё все мысли вертятся вокруг тебя. Успокойся, дочь, этот молодой человек нужен мне только как источник силы. Хотя не скрою, что испытываю к нему нежные чувства, сродни материнским.

– А почему ты голая?

– Потому что вы сожгли мои платья, – сердито сказала мать, – а то, которое принесли, на меня слишком тесное. Завтра предстану перед твоим отцом, а потом займусь своим гардеробом. Всё ещё ревнуешь? Ну и зря, он от любви к тебе тоже сильно поглупел.

– Это правда? – спросила девушка. – Ты меня действительно любишь? Почему тогда молчал?

– Потому что боялся того, что будет завтра, – ответила Мануэла за Клода, – в том числе и твоей ревности.

– Отец ничего не сделает, – неуверенно сказала Луиза. – Ведь правда?

– Не беспокойся, я не дам его убить, но нам придётся уехать. Только не вздумай опять показывать свою ревность! На что ты сейчас рассчитываешь? У вас не будет ничего, кроме лёгкой интрижки. Тебя это устроит? А если не устроит, то нужно ждать! Клоду надо так утвердиться в столице, чтобы его приняли в свете как своего. Вот тогда можно думать о вашей свадьбе. Я постараюсь устроить это за год.

– А если я поеду с вами? Мама, я не могу расстаться с ним на целый год!

– Почему ты до сих пор не замужем? – спросила мать. – Можешь не говорить о своих женихах, о них уже рассказал сын. Одного я тоже выгнала бы, но два других были подходящими со всех сторон. Начиталась любовных книг и самой захотелось любви? А ты знаешь, что она для дворянок редкость? Вот и жди сколько нужно, а если не терпится заняться женским делом, отец быстро найдёт мужа! Я не могу взять тебя с собой. И помешает отец, и нас ославят в столице. Возможно, позже я кого-нибудь за тобой пришлю, но только если договорюсь с Ойгеном. Золото он мне должен отдать, а на тебя с Крисом я не имею прав. Обещать не буду, но поговорю, а там посмотрим, что выйдет из этого разговора.

Глава 15

– Я не позволю тебе остаться с ним вдвоём в кровати, да ещё голой! – уперев руки в бока, заявила Луиза. – Или ты отсюда уходишь, или я ложусь с другой стороны!

– Совсем потеряла рассудок от любви? – спросила мать. – Ты подумала о Клоде? Ему и со мной нелегко, а тут ещё ты ляжешь под бок! Заметь, я ничего не говорю об уроне чести и возможных сплетнях! Пусть даже об этом не узнает никто, кроме нас, бедный мальчик не заснёт в таком окружении и к утру сойдёт с ума!

– А ты хочешь, чтобы сошла с ума я? Ничего, лягу в одежде и не буду ёрзать. Всё равно я уже лежала на его кровати! Сам же меня и положил!

– Это безнадёжно, – сказала Клоду Мануэла. – Ты всех девушек так сводишь с ума? Дочь, пойми, что мне это жизненно необходимо и я отношусь к нему как к сыну! Я согласна одеться, если ты достанешь что-нибудь просторнее этого платья.

– Я достану, – обещала Луиза. – Клод, выйдем, мне нужно с тобой поговорить.

Они вышли из спальни в гостиную и сели на стоявшую в ней кушетку.

– Если любишь, рассказывай всё, что у вас было! – потребовала девушка. – Как тебя во всё это втянул брат, и что случилось после. Я должна это знать, иначе сойду с ума! Мать права в том, что мне не место на твоей кровати, но и ей там нечего делать!

– Твоя мать берёт у меня только силу, – ответил Клод. – Видела бы ты её вчера! Белая, иссохшая, с неживыми глазами! И ещё от Мануэлы пахло гнилью, хоть и несильно. Стыдно такое говорить, но когда она меня обняла, я, как девица, повалился в обморок.

– Представляю! – передёрнув плечами, сказала Луиза. – А для чего она полезла к тебе обниматься? Я читала о марах, но там не было ничего такого.

– Я думал, что на портрете изображена ты, а не она, – отведя взгляд, признался он, – и произнёс заклинание любви. Извини, но мне так хотелось, чтобы ты меня полюбила...

– Безглазый дурак! – счастливо сказала девушка. – Я в тебя и так почти сразу влюбилась. Значит, Крис подсунул этот портрет, а ты наколдовал ему любовь? Тогда понятно, почему она воскресла. Вот мелкий паршивец!

– Ты не рада? – спросил Клод. – Твой брат был уверен в том, что ты обрадуешься.

– Не знаю, – сказала Луиза. – Давай сейчас разберёмся не с моей радостью, а с её любовью.

– Когда Мануэла начала восстанавливаться, она сказала, что, если я тебя люблю, должен убрать заклинание, иначе... ну ты сама понимаешь.

– Ты не устоял бы, – мрачно сказала она. – С её красотой и опытом она вила бы из тебя верёвки, а мне осталось бы только перерезать себе горло! И что ты сделал?

Клод объяснил, что он вычитал в книгах и применил к графине.

– И ты, лёжа с ней в кровати, ничего такого не чувствуешь? – спросила Луиза.

– Я не каменный, – покраснев, ответил он, – хотя на твою мать отреагирует и камень. Но тебе нечего опасаться. Это последняя такая ночь, так что я как-нибудь потерплю, а во мне ей нужна только сила.

– Пока отец в городе, возьму у него халат для матери, – сказала девушка, – а потом мы с тобой ещё поговорим.

В тот вечер они долго говорили, пока не пришло время ужина. В трапезной граф заметил, что дочь почти ничего не ест. Мечтательная улыбка, с которой Луиза ковырялась в тарелке, вызвала у него подозрения. Клод вёл себя как обычно, но Ойген настоял на том, чтобы дочь после окончания трапезы отправилась в свои комнаты и до утра из них не выходила. Ночь прошла на удивление спокойно. Мануэла не прижималась и очень быстро заснула, а вслед за ней уснул и Клод. Утром первой проснулась графиня.