Это Спарта! Младенцы из яйца, жертвенные козлы и страсти потомков Геракла - Матышак Филипп - Страница 4

Мореплавание тоже получило значительное развитие на исходе «темных веков». Финикийцы, происходивший из Леванта семитский народ, первыми освоили передовые технологии судостроения и во многом поспособствовали восстановлению морских торговых путей в Средиземноморье. Одно время на негостеприимном мысе Малея даже существовало финикийское поселение, где производились красящие вещества. Греки быстро последовали примеру финикийцев и тоже обратили взоры к морю, а вскоре уже бойко вели торговлю и основывали торговые фактории. Последние же затем превратились в их колонии, рассыпанные по всем побережьям Средиземного моря.

Ко времени, когда возвращалась письменность и восстанавливалась традиция вести летописи, греки уже широко распространились по всему Средиземноморью. Дорийцы Спарты могли претендовать на родство с дорийскими Сиракузами, с Родосом и даже с городом Кирена в Африке. И хоть спартанцы меньше тяготели к морю, чем другие греки, они тоже обзавелись несколькими колониями, главным образом на маленьком острове Милос. Еще одну они основали на острове Тира, точнее на останках того самого вулкана, который, вероятно, спровоцировал катаклизм, сгубивший бронзовый век.

Между тем в IX в. до н. э. Греция, спотыкаясь, уже делала первые шаги к восстановлению, а Спарта по-прежнему оставалась тем же, чем была в прошлую эпоху. Пускай переименованная и перебравшаяся на другой берег Эврота, Спарта снова оказалась второразрядным греческим городом и, хотя достигла местного господства, в большом мире греческой цивилизации оставалась не более чем глухим захолустьем. При своих невеликих размерах, скромных традициях и культуре Спарта вступала в классическую эпоху средненьким, абсолютно заурядным городком.

Но вскоре все должно было измениться.

Прочитай спартанец классической эпохи вышеприведенный историко-географический экскурс, он бы с возмущением отверг его как глупые, не заслуживающие доверия выдумки. Одно из предназначений истории в том и состоит, чтобы дать тому или иному сообществу представление о его идентичности. Для этого история рассказывает людям, кто они такие, где берут свои корни и какие деяния совершали. Однако спартанцы не нуждались в приведенных нами исторических сведениях. Они уже сами составили себе ясную и понятную картину, кто они и откуда.

Поскольку спартанцы глубоко верили в собственный нарратив, он во многом сформировал их представления о самих себе. Современные историки не упустят возможности поднять его на смех, обозвав мешаниной из мифов, ложных воспоминаний и откровенных выдумок, призванных выпячивать и восхвалять доблесть спартанцев. Тем не менее именно этот нарратив сформировал их мировоззрение и превратил их в тот народ и то общество, какими они стали. И потому выдуманная спартанцами история, в которую они сами свято верили, во многих отношениях оказывается важнее, чем хроника всего того, что произошло «в реальности». Нарратив спартанцев о своем происхождении существовал в нескольких вариациях в зависимости от того, кто и по какому случаю его излагал, однако базовый сюжет везде одинаков.

Так что давайте вернемся к началу и теперь изложим историю происхождения Спарты, как ее представляли себе ее жители, и для этого соединим различные легенды, которые, как считали спартанцы, повествуют, откуда в действительности взялись их земля и их народ.

Итак, после того как великий потоп уничтожил мир и положил конец бронзовому веку, в свои права вступил героический век (приблизительно в 1300 г. до н. э.). В возродившемся мире первыми в Лаконике поселились подданные царя Лелега, чьим внуком был Эврот. Этот Эврот в свой черед взошел на престол и осушил болотистую долину посреди Лаконики, прорыв канал до самого морского побережья. Со временем канал не только не исчез, но, напротив, даже расширился и превратился в реку Эврот. А сам царь, не в пример плодородным берегам созданной им реки, оказался бесплоден, и за отсутствием потомков пришлось ему искать себе наследника на стороне.

Его выбор пал на человека по имени Лакедемон, хотя «человеческого» в его происхождении мы увидим не то чтобы много. Его отцом был титан, принадлежавший к расе бессмертных существ, что жили на заре мира. Однако Лакедемон родился не от какого-нибудь титана, а от самого повелителя богов Зевса. Пускай и связанный брачными узами, Зевс питал большую слабость к соблазнительным нимфам и однажды прельстился одной из них — Тайгетой, дочерью могучего титана Атланта, которого Зевс в свое время обрек держать на плечах небесный свод. Будучи божествами природы, нимфы обычно покровительствовали морям, водным потокам, лесам или горам. Тайгета стала покровительницей горы, обращенной к новоявленной реке Эврот, и впоследствии дала той вершине свое имя. Как раз на горе Тайгет Зевс Тайгету и соблазнил (читай: изнасиловал). В положенный срок та родила сына — нашего Лакедемона. Получается, он был титаном по линии отца, а также деда с материнской стороны, но никоим образом не человеком.

Царь Эврот не упустил шанса заполучить этого замечательного персонажа в свое семейство и устроил брак Лакедемона со своей дочерью, очаровательной царевной по имени Спарта. А дальше по примеру почти современного ему греческого героя Пелопа, который так успешно правил своей страной, что она стала называться по его имени Пелопоннесом, Лакедемон передал собственное имя своему маленькому царству, и, соответственно, оно стало называться Лакедемонией. А главный город получил имя новобрачной — Спарта. (Однако будем иметь в виду, что, поскольку классическая Спарта по тем временам еще оставалась луговыми угодьями, миф, вероятно, имел в виду то самое поселение Менелайон.)

Теперь прокрутим время на три поколения вперед и обратимся к царю Тиндарею, внуку (по материнской линии) героического Персея, который убил горгону Медузу. Тиндарей повздорил с братом из-за спартанского престола и был изгнан в Пеллану (обратим внимание, как этот сюжет перекликается с нашим предположением, что в реальном историческом бронзовом веке Пеллана соперничала со Спартой). В изгнании Тиндарей нашел верного союзника и родственника в лице еще одного потомка Персея. Им был не кто иной, как Геракл, а тот по причинам, в которые мы здесь не станем вдаваться, имел зуб на правящего царя Спарты. Малоизвестный факт: помимо истребления разного рода чудовищ в ходе своих героических подвигов, Геракл на досуге выступал военачальником, и многих царей Южной Греции настигла внезапная смерть от его руки. Их он истребил с полдюжины, в том числе и злополучного царя Спарты.

И теперь по праву завоевателя Геракл мог воссесть на спартанский престол, однако, не имея времени царствовать в этом глухом юго-восточном углу Греции, доблестный герой назначил Тиндарея кем-то наподобие наместника — править Лаконикой от его имени до той поры, пока сам Геракл или его потомки не вернутся потребовать трон.

«Царь» Тиндарей начал править своим новоприобретенным царством и взял в жены прекрасную Леду, царевну Этолии. И все у них шло гладко до одного рокового полудня, когда той на глаза попался несчастный лебедь, на которого яростно нападал орел. Леда сжалилась над лебедем и отогнала орла, не ведая, что разыгравшаяся перед ней сценка — всего лишь постановка, часть хитроумного плана, придуманного Зевсом, чтобы забраться ей под хитон. В ходе дальнейших событий стало ясно, что Леда нисколько не возражает против наметившегося продолжения, стоило лебедю из бедной жертвы преобразиться в пылкого соблазнителя. Последовавший за сим пароксизм любовной страсти на протяжении веков питал вдохновение мастеров художественного искусства, от создателей средневековых гравюр и лубков до блистательного Леонардо да Винчи, а в XIX в. этот эротический сюжет активно обыгрывался в порнографии.

Вслед за приключением с «лебедефилией» у Леды той же ночью случился супружеский секс более конвенционального свойства с Тиндареем. Эти два события возымели необычную развязку: спустя время Леда снесла пару яиц. Каждое содержало по паре младенцев, один из которых был простым смертным, а второй божеством — отпрысками Тиндарея и Зевса соответственно. Из первого яйца вылупились два младенца мужского пола — божественный Кастор и смертный Поллукс. Впрочем, последний позже тоже приобрел божественность, и теперь одна двенадцатая мирового населения имеет верное основание чествовать этих братьев, олицетворенных знаком зодиака Близнецы. Содержимое второго яйца оказалось еще более необычайным: смертная девчушка Клитемнестра, будущая супруга (а заодно и убийца) царя Микен Агамемнона, делила скорлупу с малышкой божественного происхождения Еленой, которая станет прекраснейшей из всех когда-либо живших на свете женщин.