Дипломатическая академия (СИ) - Урусов Алексей - Страница 60

Вместе с Анатолием Дмитриевичем заезжаем к энергетическому облаку.

Нужно зарядить новые магические шарики и пули. Но ещё и провести проверку пуль, чтобы визуально установить диаметр их поражения. И в целом понять картину, как они работают. Анатолий Дмитриевич отходит к углу забора и раскладывает титановые шарики с интервалом в полметра, в центре выставляем шарик для мишени. Я закладываю в пистолет магазин с магическими пулями и стреляю по мишени. После каждого выстрела шарики приходится менять — пули уверенно выбивают из них магическую силу. Диаметр воздействия небольшой, всего метра три, но для стрельбы при штурмовых действия за ленточкой, это как раз то, что надо. Записываю данные. Собираю магические пули.

Перехожу к зарядке шариков и пуль. В последнее время это получается делать быстро: ловлю «мешком» из дара вылетающие из облака ленты, сгустки и мелкие элементы, подношу их к коробке с шариками и вдавливаю магию в шары. Потом что-то дозаряжаю руками.

Прошу Анатолия Дмитриевича подойти поближе к облаку. Он подходит. Облако его полностью игнорирует, никак не откликаясь на приближение моего учителя, продолжая жить своей жизнью. Так же и всегда раньше было. Значит, только та титановая сфера, что стоит в конюшне монастыря, ведёт себя необычно. Конечно, стоило бы проверить Анатолия Дмитриевича у других облаков и метровых сфер. Но время…

Загружаем шарики в машину, даю команду автомобилю ехать домой, а сам углубляюсь в учебник фарси и надеваю наушники — через несколько дней мне работать с иранскими делегациями и надо не облажаться.

Московская область. Николо-Угрешский монастырь.

Его императорское величество Николай Петрович Романов постучался, легко толкнул невысокую деревянную дверь в келью и наклонившись в дверном проёме, шагнул внутрь.

— С Рождеством Христовым! Разрешите ли войти, хозяева? — негромко спросил он, ступая за порог.

— Ждём тебя, государь, обсуждаем твою записку; неожиданное известие от тебя пришло. Уберёг, стало быть, Господь, невинное дитя и выжил Алексей.

Император с грустной полуулыбкой кивнул: — И я поверить не мог, — ритуалы же чётко прописаны, и никто не мог допустить мысли, что может такое произойти, как случайная близость к погибающему ребёнку девы и трёх праведников.

— Но вышло же.

— Божье провидение, да и обстоятельства помогли: мой порученец, когда отвозил Алексея, оставил его неподалеку от монастыря. Вот его монашки и подобрали. И рос он у них, в монастырском приюте, под именем Андрей.

— Есть, стало быть, праведники в наших монастырях, раз трое их смогло найтись в одном месте; никто ведь и мысли не держал, что случайно собраться они во время инициации смогут и тем спасут «Усилителя», да ещё и дева будет при этом, — удовлетворённо кивнул один из старцев, и без перерыва продолжил: — А ребёнок-то, здоровым вырос? Как он вообще?

— Здоровее некуда. Умница, красавец, спортсмен; весь в меня, — снова грустно улыбнулся Николай Петрович. — Летом минувшего года впервые за историю имперского триатлона победил сразу в трёх видах — стрельбе из лука, поединке на мечах и в джигитовке. Языков больше десятка знает. Сейчас в дипломатической академии на экономике учится. Пока выучится, и со своей, уже немалой собственностью, управлять научится, и в свет за это время выйдет, а мы ему поможем. Парень он хороший; так что, когда титул ему дадим, все воспримут с пониманием.

— Ну, помогай Бог! Ты, государь, написал, что ещё какие-то вопросы по ритуалу у тебя возникли? О чём речь?

Император обвёл глазами старцев: — Там, в предсказаниях и описании ритуала, речь ещё о «дарах» идёт: если спасут его собравшиеся, то получит он от каждого дар. Андрея спасли, значит они ему какие-то дары вручили. Что под ними понимать можно?

На минуту воцарилось молчание. Николай Петрович знал, что и ему сейчас надо помолчать: старцы или обдумывали ответ, или обменивались мыслями, а может даже спорили. Сколько раз он с ними встречался, но не мог понять, каким образом определялось, кто из них будет отвечать и что говорить. Просто в какой-то момент двое старцев слегка поворачивали голову к тому, кто спустя секунду начинал изрекать ответ на заданный вопрос.

Вот и сейчас, немного тряхнув седой головой, один из старцев задумчиво произнёс: — Сие очень сложный вопрос. Собравшиеся чудным образом, непреднамеренно, около ребёнка и спасшие его общей молитвой и общей помощью, они сами становятся частью сакрального ритуала усиления и от их желания может и не зависеть, какой дар получает от них ребёнок. Но в любом случае это должно быть что-то существенное: несомненно, что ценность этого дара велика для каждого от дарителей. Пустяковина даром при таком ритуале быть не может. Так что вначале необходимо определить, кто стал частью ритуала и спасал его, и нужно смотреть — какой ценностью, годной для дара «ребёнку-усилителю» могли располагать праведники и дева. Это что-то важное и значительное. А что — не ведаем. И ещё я полагаю: коль он Усилитель, то и получаемый дар будет усилен в разы. Если даритель хорошо подпрыгивал, то Усилитель сможет летать; если даритель мог предсказать погоду, то этот дар, полученный Усилителем, превратится в умение управлять погодой; если дарительница-монашка хорошо вышивала, то Усилитель будет работать как швейная фабрика.

Император немного помолчал, обдумывая слова старцев, и задал следующий вопрос: — Андрей в середине осени подвергся нападению со стороны трёх человек. Свидетелей нападения нет. Но когда к Андрею помощь подоспела, он сам только очнулся, а нападавшие непонятным образом сразу после нападения лишились сознания, и тоже валялись на земле. Может ли быть, что таким способом — умением лишить человека сознания, — проявился один из даров?

— Об этом судить сложно, государь. Когда твою записку получили, мы все записи просмотрели, и между собой совет долгий держали. Описание ритуала по кусочкам, по фразам разбирали, каждую запятую со всех сторон рассмотрели. А про дары там вообще вскользь упомянуто и подробностей никаких нет. Извини, Николай Петрович, большего не ведаем.

— Спасибо, старче. Во многом просветили.

— Еще что-то спросить хочешь, государь?

— Не спросить. Попросить: молитесь за Русь, просите Богородицу укрыть её своим покрывалом. Мои грехи не отмолить, только на Божью милость уповаю да понимание того, что всё для России делаю, и это может мою вину в глазах Господа уменьшить. Но если и меня вспомните в своих молитвах, буду благодарен.

— Неустанно молимся о благополучии православной земли, церкви нашей и православного воинства. И за здравие и искупление грехов православного царя также ежедневно молитвы возносим. Помогай Бог!

Глава 28

Москва. Дом приёмов МИД.

Я одет с иголочки, но очень строго и незаметно на общем фоне — все такие же; в очередной раз хочется сказать спасибо братьям Кравцовым, обшившим меня на все случаи студенческо-дипломатической жизни. Единственное яркое пятно на мне — чёрная бирка с золотой каймой и тиснёные золотые буквы с именем и фамилией, а под ними надпись: ассистент переводчика. На самих переговорах мы слышим только протокольную часть, при этом находимся не в зале переговоров, а в отдельной комнате, куда идёт трансляция. «Работать» нас запускают в перерывах и после окончания переговоров: участники разбиваются на небольшие группки, и каждая из их «бесед в кулуарах» требует сразу несколько ассистентов — секретари, официанты, переводчики…

Вчера с иранцами обсуждали вопросы поставки древесины. Сегодня утром договаривались об удобрениях, закупках иранцами льна и встречном потоке из сухофруктов, сладостей и сыра.

Во второй половине дня «переговоры со звёздочкой»: встречаются члены военно-технической комиссии, что предполагает повышенную секретность. Так что утром, прибыв в особняк на Спиридоновке, дружно сдали смартфоны и все электронные устройства на хранение, и чистые, аки агнцы, ждали завершения встречи, параллельно читая коммюнике с предыдущих «военных» переговоров и повторяя термины. Протокольная съёмка не была предусмотрена, так что мы не знаем, ни кто присутствует, ни о чём конкретно будут договариваться. И потребуются ли наши услуги по завершении встречи. Как оказалось, потребовались: обсуждение в комиссии затянулось и её окончание совместили с фуршетом, чтобы не отпускать делегатов голодными.