Дипломатическая академия (СИ) - Урусов Алексей - Страница 48

Ответов на эти вопросы нет. И похоже, что ответ есть только у цесаревича. И если бы Александр Владимирович хотел каким-то образом использовать информацию, если она у него имеется, то по реакции властей мне бы это стало быстро известно. А пока никакой реакции нет. И единственное, что остаётся — ждать. Может быть, цесаревич сам развеет тот туман, что он напустил.

Москва. Кремль.

Император традиционно предпочёл своё рабочее место, наследник сел к приставному столику, а майора Осташева усадили напротив Владимира Николаевича.

Николай Петрович Романов, дочитав бумаги в тонкой папке, отодвинул её и поднял глаза: — Твой рапорт, Николай Аркадьевич, по мероприятию в развлекательном комплексе «Галактика», таким и ожидался: повеселился цесаревич от души. Но отпустили мы его туда сами, да и не привык ещё Александр неделями сидеть в казарме, вырывается оттуда не часто, так что будем считать, что просто выпустил пар цесаревич. Но за буйки не заплывал, а значит, предостережения работают. С этим всё понятно. Почти через две недели предстоит поездка в этот же комплекс, только теперь помимо Александра ещё и для Веры с Надеждой. Навалились они на нас с наследником всей толпой с этим магическим шоу. А толпой, оно известно, хорошо и батьку бить. Точнее, вначале Владимиру Николаевичу мозги вынесли, а потом мне. Периодически мы внукам выезды разрешаем, так что этой поездкой мы для них год закроем.

— Нас, — император кивнул в сторону сына, давая понять, кого он подразумевает, когда говорит «нас», — другое интересует: Андрей Первозванов — какой он? Что из себя представляет? Как себя ведёт? Манеры, речь, стиль и особенности поведения; в целом впечатление? Какие-то особые приметы, динамика и моторика? Его наши службы накануне поездки цесаревича в «Галактику» проверяли и дали положительное заключение. Но это заключение носит общий характер и нацелено на выявление только возможности допуска того или иного лица к монаршим особам.

Николай Аркадьевич понятливо кивнул, взглянул на наследника, положил перед собой нарезку из небольших листков, испещрённую мелкими буквами, и сцепив пальцы рук в замок, приступил к докладу: — Имевшегося незначительного времени для наблюдения и эпизодичность моего внимания не позволили прийти к каким-то серьёзным выводам относительно Андрея Первозванова. Поэтому я бы больше рассказал о наблюдениях, ну и где-то о умозаключениях. Прежде всего, он не конфликтный и умеет строить отношения: у него дружеские, или, как минимум, неплохие, взаимосвязи практически со всеми знакомыми. Сразу же поясню: проблемы, которые возникли у него с князьями Юрьевскими и Радзивиллами произошли по инициативе княжичей и Первозванов в складывавшихся условиях реагировал так, как умел. Возможно, жёстко. Но эффективно. В подтверждение его авторитета среди студентов и выстроенных рабочих, а скорее, дружеских, отношений, могу привести то, что вся его группа на день рождения к нему пришла. В ходе общения было отчётливо видно, что одногруппники к нему относятся с уважением, как к равному, хотя там и княжичи есть, и графы. Ну, в РИДА простолюдины — это вообще редкий случай. Но взять хоть Якова Куракина, хоть Марину Ушакову — они дружеское расположение ему демонстрировали.

— Первозванов тактичный и не навязчивый. Особенно заметно это в его общении с князьями в возрасте, — продолжал Осташев. — Он нашёл очень хороший тон, и обращается к ним подчёркнуто уважительно, но не заискивает. Единственный, кто его стремится выбить его из тех рамок межсословных ограничений, которые Первозванов сам себе нарисовал, это цесаревич. Я видел глаза Первозванова, когда он прочитал гравировку. Может и ошибаюсь, но Андрей тогда, по-моему, единственный раз за вечер, растерялся. Мне даже показалось, что он вернёт кинжал и скажет: «Что-то перепутали, это не мне».

— Далее, я почти на сто процентов уверен, что своею собственностью он управляет сам. Да, широко делегирует полномочия, скорее всего, дёргает нужных специалистов по разным вопросам, прислушивается к управляющим, но решения остаются за ним. Однозначно в этом отношении ситуацию оценить сложно, но во время прогулки по «Галактике», у него завязался небольшой разговор с… — Осташев мельком заглядывает в свои справки и продолжает, — баронетом Владиславом Евгеньевичем Плетневым, который вместе с отцом преподнёс ему в подарок два катера. Так вот, Первозванов обратился к нему с просьбой рекомендовать кого-то, кто поможет создать подразделение для обслуживания этих катеров и посоветует, как грамотно для них сделать инфраструктуру. То есть, ему полчаса назад подарили катера, а он сразу начинает грамотно планировать работу с ними. Если бы Первозванов был свадебным хозяином для своей собственности, его бы эти мелочи не интересовали.

Ещё с час Николай Аркадьевич, зафиксировавший, казалось, каждый шаг Андрея Первозванова по «Галактике» и каждое его слово, докладывал императору и наследнику о своих наблюдениях и сделанных на их основе выводах.

Берлин. Штаб Федеральной разведывательной службы.

— Ого! — генерал Конрад Кинкель не смог удержаться от удивлённого возгласа, принимая из рук майора Иоганна Блюма отчёт о работе в Гамбурге.

— Командировка была долгой, — ответил майор. — В работавший под моим руководством «Комитете по компьютерной модернизации» входило много специалистов, так что и донесение получилось соответствующим — двести шестьдесят страниц отчёта. Каждый раздел начинается с краткого изложения и выводов, и если интересуют выводы, а подробности не нужны, то в текст можно и не углубляться.

— Ознакомлюсь, и подробности изучу тоже. Сейчас эта тема для нас находится в крайнем приоритете. Но для начала предпочёл бы выслушать живые впечатления, — Конрад Кинкель гостеприимно показал рукой в сторону кофейного столика.

Майор Иоганн Блюм сел так же, как и стоял — прямо. Придерживая двумя руками чашку с кофе, он начал доклад: — Саботаж со стороны руководства социальных служб Гамбурга, к сожалению, имел место. Поначалу нам не только не давали устанавливать и внедрять новое программное обеспечение, но и ограничивали доступ к рабочей документации. Выправить ситуацию нам в значительной помогли обстоятельства. Начальник департамента социального обслуживания погибла в дорожно-транспортном происшествии. Её заместитель был избит мигрантами, и получил тяжёлые травмы, сделавшие его инвалидом, не способным к работе. Ещё один из руководителей, видимо, подозревая, что его могут обвинить в коррупции, выбросился из окна многоэтажки. Увы, случай тоже оказался смертельным.

Выдержав короткую «скорбную паузу», Иоганн продолжил: — Новые руководители, временно назначенные на должности начальника департамента и его замов, оказались не в силах противодействовать нашей законной работе. Как Вы и предупреждали, оказалось, что около четверти мигрантов получали социальную помощь без каких-либо документов. Но в общей сумме расходов соотношение было другим: почти шестьдесят процентов социальной помощи оказывалось без соответствующего документального подтверждения. Причём, получатели маленьких пособий в большинстве своём имели банковские счета, а вот получатели крупных сумм часто просто ставили автограф на арабском языке под распиской о выдаче им наличных денег. Я не ошибусь, если скажу, что эти получатели были и среди руководителей криминального мира Гамбурга. Как раз осенью между крупнейшими бандами Гамбурга вспыхнула очередная война, в результате которой более двух десятков бандитских авторитетов разного ранга было убито; подсчитать чисто погибших боевиков не представляется возможным.

Генерал Кинкель по-отечески улыбнулся майору: из сообщений других офицеров, командированных в Гамбург, он знал, что неожиданные разборки между бандитами не были спонтанными — Иоганну Блюму и его подчинённым пришлось немало потрудиться, чтобы спровоцировать междоусобицу и потом подогревать её.

— Как же он похож на рыцарей Крестовых походов, — подумал генерал Кинкель, глядя на резко прочерченный профиль сына своего старого друга. — Те тоже не сомневаясь, вырезали население городов в Азии, чтобы обеспечить жизненным пространством переселенцев из Европы, двигавшихся вслед за крестоносцами. А сейчас на первом этапе необходимо вернуть себе собственные города. И если у нас будет хотя бы десять тысяч таких офицеров, как Иоганн, то мы с этой задачей справимся.