Матабар IX (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 26

Даже люди здесь выглядели иначе.

Никакой столичной суеты, никакой праздности Бальеро. Мужчины, как на подбор, загорелые, сухие, с обветренными лицами и прищуренными от привычки смотреть вдаль глазами. Они неторопливо передвигались по немногочисленным улицам, и у каждого, без исключения, на поясе висел револьвер. Совсем не напоказ и, разумеется, не для красоты. Да и вообще, казалось, что он просто… висел, как висят на стене ключи от дома. Какая-то безусловно естественная и необсуждаемая часть повседневности.

Женщины тоже были другими. С виду более, что ли, крепкие… В простых платьях с закатанными рукавами, с натруженными руками и прямыми спинами, они смотрели на проходящих незнакомцев без робости и без любопытства, а с тем спокойным, оценивающим вниманием, которое свойственно людям, привыкшим рассчитывать в первую очередь на самих себя.

Над городком, как строгий пастух над своим стадом, возвышалась водонапорная башня. Единственное сооружение выше двух этажей, сколоченное из тёмных, просмолённых брёвен и увенчанное жестяным баком, на котором кто-то белой краской вывел название городка и, чуть ниже, число жителей, поверх которого уже дважды наносили исправления.

— Знаете, Таисия, я даже не надеюсь, что здесь подают Линтеларское полусухое, но хотя бы просто — вино, — продолжал, по своему мнению, шутить Старший Магистр, пока они шли к «Подкове».

Ардан порой ловил на себе пристальные взгляды, но стоило жителям станции-городка заметить его лицо, как все спешили отвести взгляд в сторону. Юноша обернулся к деревянной станции. На перрон уже высыпали и другие участники экспедиции. Из двенадцати вагонов на улицу вышло человек тридцать. Подавляющее большинство — мужчины. И, точно так же, подавляющее большинство — охотники.

Их было легко отличить по обветренным лицам, подтянутым телам без лишнего жира и перевязям с алхимией, висевшей под патронташами. В поезде, разумеется, остались ещё и научные сотрудники, а также несколько магов. Считая Арда и Старшего Магистра, в экспедицию, на восемьдесят семь человек состава, отправилось… шесть магов.

Два Магистра Жёлтой звезды и два военных мага такой же, как и у Арда, Синей звезды. Собственно, именно они и вышли из состава. Мужчины лет тридцати, с недешёвыми посохами из грубого сплава Эрталайн и в очень качественных ботинках, что выдавало в них опытных путешественников.

— Ох, милый Чаз, сжальтесь надо мной! — «хохотала» Таисия, как бы невзначай касаясь плеча Наленского. — Вы так уморительны… у меня уже болит живот!

— Простите, милая Таисия, ничего не могу с собой поделать! — пробасил Старший Магистр.

Они вошли через двери салуна, которые едва не ударили Арда по лицу. Разумеется, никто не собирался для него придерживать створки. Арди, поймав деревянные полотна, отчаянно стремившиеся поздороваться с ним при помощи приложения кинетической энергии к его же лицу, зашёл внутрь салуна и… не сдержал тяжёлого вздоха.

В воздухе, как и в любом салуне, пахло едким потом, недорогим табаком, крепким алкоголем, а ещё, учитывая взгляды некоторых посетителей, направленные на Таисию и Старшего Магистра, — скорыми проблемами.

Да, определённо, его ждали очень долгие три месяца. И в данном случае речь пока ещё даже не шла про поиски браконьеров или же целой лаборатории Кукловодов, расположенной в Северном Парке. Куда они ещё пока не доехали!

О Спящие Духи…

Глава 126

Салун «Сплющенная Подкова» внутри оказался именно таким, каким Ардан себе его и представлял мгновение назад. Точно таким же, как и его многие-многие братья, разбросанные по всей стране.

Длинная стойка бара из потемневшего дуба тянулась вдоль левой стены, а за ней, на полках, уставленных бутылками самых разных форм и степени запылённости, скучало мутное зеркало с трещиной, расколовшей отражение зала пополам. Круглые, тяжёлые столы, с глубокими царапинами и пятнами от пролитого пива. Они стояли без всякого видимого порядка, как будто их расставлял человек, которого больше интересовало содержимое стаканов, чем геометрия помещения. Аркар бы выгнал подобного работника в шею, причём, скорее всего, прямиком до ближайшей лечебницы.

На полу лежали опилки, впитывавшие грязь с сапог посетителей, а в углу, на маленьком возвышении, стояло пианино с отломанной крышкой, за которым давно уже никто не играл.

Посетителей было сравнительно немало для такого часа. Десятка полтора мужчин, рассредоточенных по столам группками по два-три человека. Все они, как и те, кого Ардан видел на улице, носили револьверы на поясах и смотрели на вошедших с тем особым, ленивым вниманием, которое незнающий легко бы спутал с безразличием.

На деле же они приценивались к незнакомцам. Жёлтый плащ Старшего Магистра и Синий плащ Арда заставили несколько пар глаз задержаться дольше обычного, но затем, точно так же, как и остальные, ковбои отвернулись и вернулись к своим делам. Маги, даже Красной звезды, на приграничных территориях пользовались тем молчаливым уважением, которое оказывают людям, способным превратить твой стол вместе со стаканом в груду дымящихся угольков.

Таисия, всё ещё «тая» на руке Наленского, с видом столичной гостьи, впервые оказавшейся в провинции, огляделась и тут же, с очаровательной гримаской, прижала к носу платочек.

— Какой… колорит, — произнесла она тоном, который мог в равной степени означать и восхищение, и брезгливость, и всё что угодно между ними.

Старший Магистр повёл её к столу в дальнем углу. Тому, что стоял у окна, стекло которого облюбовал паук. Через белёсую сеточку паутины, занявшей верхний угол, пробивался пыльный луч света. Чаз галантно отодвинул для госпожи стул. Таисия, с не менее куртуазным кивком, села, расправив юбку, а Наленский опустился напротив. Ардан, которому стул, разумеется, никто не отодвигал и даже не собирался, устроился с краю, прислонив посох к стене.

Старший Магистр щёлкнул пальцами и указал на проходившую мимо молоденькую официантку — невысокую девушку лет семнадцати, с двумя русыми косами и россыпью веснушек на обгоревшем от солнца носу, которая несла поднос с пустыми кружками.

— Барышня! — гаркнул Наленский так, что девушка вздрогнула и едва не уронила поднос. — Сюда, будьте любезны, если, конечно, ваши прелестные ножки способны преодолеть это расстояние в обозримом будущем.

Девушка покраснела от подбородка до корней волос и подошла к столу, попутно прижимая поднос к груди, на манер щита из рыцарских времён.

— Что изволите, господа? — голос у неё был тихий и чуть дрожащий, а ещё она старалась не смотреть на «лицо» Арда, которое, впрочем, никто не хотел подолгу разглядывать.

— Что у вас есть из вина, дорогая моя? — Наленский откинулся на стуле и оглядел девушку с ног до головы с таким выражением, будто оценивал лошадь на ярмарке. — И, умоляю, не говорите мне, что только брага и пиво, иначе я расплачусь прямо здесь, а мне не хотелось бы расстраивать мою спутницу видом слёз седеющего мужчины.

— У нас есть вино, господин, — девушка чуть подняла подбородок, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на обиду. — Красное, с южных виноградников Лазурной Губернии, прошлогоднего урожая.

— Лазурное прошлогоднее? — Наленский изобразил страдание на своём полном, румяном лице. — Ну что ж, видимо, на безрыбье и рак — рыба, а в вашем случае, красавица, и уксус сойдёт за Линтеларское полусухое. Несите бутылку и три… нет, два бокала. Капитан Скофский, полагаю, обойдётся кружкой, ему всё равно не отличить Форийское бордовое от бордюра.

Наленский заливисто загоготал над собственной шуткой. Таисия засмеялась вместе с ним с той актёрской безупречностью, которая вызывала у Арда одновременно восхищение и тошноту. Официантка кивнула и ушла, а Ард заметил, как на её спине, под фартуком, напряглись лопатки.

Мысленно он досчитал уже до двенадцати.

За соседним столом двое мужчин (оба в кожаных жилетах и с лицами, на которых отражалось больше, чем Ардан хотел бы заметить в постороннем человеке) обменялись короткими, недовольными взглядами и снова уставились в свои кружки. Напряжение в зале достигло уже почти осязаемого состояния. Оно висело в воздухе наравне с табачным дымом и запахом пролитого пива. Ардан буквально чувствовал его собственной кожей. Видел, как при каждой реплике Наленского несколько пар глаз чуть прищуривались, а несколько рук, лежавших на столах, едва заметно смещались ближе к поясам.