Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 848

– Что-нибудь еще?

Ричи задумался.

– Да почти ничего. Мне она редко попадается на глаза. Обожает балет. Имеет почтовую сберегательную книжку. Хитрая, – добавил он, довольный, что вспомнил. – Так оно и есть: хитрюга. Не нравится она мне.

Ричи смущенно встал, сознавая, что ничем существенным не помог. Пожимая руку хозяину квартиры, он вперился синими глазами в серые глаза Кэмпиона и произнес короткий и, с его точки зрения, связный монолог:

– Кэмпион, сделайте все, что в ваших силах. Майк – хороший парень, честный. Никому вреда не причинял. Добрый парень. Добрый и приятный. Со мной всегда был дружелюбен. Это убийство ничего бы ему не дало. Если мы не найдем того, кто убил этого напыщенного выскочку Пола, Майка повесят. И тогда трупов станет два. Кэмпион, дорогой, остановите это безумие.

Когда Ричи ушел, мистер Кэмпион уселся за письменный стол и принялся рисовать узоры на промокашке. Он не питал иллюзий относительно дела, за которое взялся. События развивались стремительнее, чем он думал, и время отнюдь не было его союзником.

И вдруг из закоулков сознания выплыла мысль, который день не дававшая ему покоя. Кэмпион открыл телефонный справочник, нашел номер мисс Керли и позвонил. Ему повезло: она только-только переступила порог своей квартиры в Хаммерсмите.

Услышав вопрос, мисс Керли удивилась.

– Мистер Том Барнабас? – переспросила она. – Тот, который… исчез?

– Да, именно он! – возбужденно подхватил мистер Кэмпион. – Каким он был? Как выглядел?

Мисс Керли мысленно перенеслась на двадцать лет назад.

– Милый человек, – сказала она. – Обаятельный, довольно скрытный и очень странный. А почему вы спрашиваете?

– Странный? – Кэмпион ухватился за это слово. – В каком смысле?

Мисс Керли рассмеялась, а когда заговорила, в интонации ее голоса ощущалось что-то таинственное:

– Он умел подниматься по лестнице на руках.

Глава 10

Двадцать лет спустя

Сырость, пронизывающий холод, слякоть на тротуарах и темно-серые пласты облаков – все это сопровождало мистера Кэмпиона, который задумчиво шагал по Немесия-Крессент в лондонском районе Стретем и пытался представить, как эти места выглядели майским утром двадцать лет назад.

К его облегчению, никаких следов недавнего строительства видно не было, и, хотя существующие дома, как он и подозревал, успели несколько обветшать, в целом эти кварталы, по всей видимости, сохранили свой прежний облик.

Улочка, по которой он шел, изгибалась полукругом. Все здешние дома имели скромные фасады без каких-либо излишеств, глядящие на полосу мокрого асфальта и тянущиеся за ней чахлые кусты.

Он нашел дом, откуда Том Барнабас вышел 8 мая 1911 года. Дождь не располагал к созерцанию, но Кэмпион на несколько минут остановился, разглядывая здание. В окнах виднелись блеклые кружевные занавески, а к неожиданно опрятной входной двери был прикреплен кусок черного картона, на котором красовалась надпись: «Квартиры», выведенная серебристыми буквами.

Мистер Кэмпион двинулся дальше и, свернув в конце улицы за угол, вздохнул с облегчением: безлюдная дорога, где он оказался, вполне соответствовала описаниям мисс Керли. Вдоль одной стороны дороги, той, что была ближе к Немесия-Крессент, тянулась глухая стена высотой более шести футов. С другой стороны располагались небольшие виллы, отделенные от дороги порядком запущенными садами. Почти сельская идиллия, если не знать, что задние фасады вилл глядели в сторону здешней главной улицы и трамвайных путей.

Кэмпион остановился и стал размышлять об известных ему фактах давней истории, призвав на помощь воображение.

Было около девяти часов утра. Том Барнабас вышел из своего дома на Немесия-Крессент, свернул за угол и почти наверняка направился к табачной лавке в конце улицы, владелец которой также продавал газеты. По сложившейся привычке мистер Барнабас всегда заходил туда, чтобы купить «Таймс» и «Стандард». Однако в то утро до лавки он не дошел. Возможно, оказался в четвертом измерении либо стал жертвой спонтанного самовозгорания или еще чего-то подобного. Словом, он бесследно исчез.

Лавочка сохранилась. Перед ней, невзирая на дождь, были выставлены стойки с газетами. Мистер Кэмпион развернулся и побрел обратно вдоль глухой стены, то и дело останавливаясь под холодными дождевыми струями и размышляя о фактах, которые этим утром ему удалось почерпнуть из старых подшивок одной газеты.

На 8 мая 1911 года погодные пророки предвещали более или менее ясную погоду, умеренное тепло и легкий утренний туман. Кроме погоды, газета сообщала о вчерашнем событии[207], омрачившем авиационные состязания, участникам которых предстояло покрыть расстояние между Парижем и Мадридом. Вскоре после взлета аэроплан французского пилота Трена упал в юго-западном парижском пригороде Исси. Помимо пилота, который погиб, серьезно пострадал премьер Франции Мони, присутствовавший на церемонии старта. Английский королевский двор объявлял об окончании траура по Эдуарду VII. На девятое число было намечено открытие Имперской конференции, а Фримэн-младший пропустил двадцать одну подачу Хоббса в присутствии их королевских высочеств принца Уэльского и принца Георга.

Все это никак не проливало свет на происшествие в Стретеме. Мир жил своей обычной жизнью. Всегда легче поверить в чудо, если оно произошло двадцать лет назад, а не вчерашним утром. Эта мысль усилила подозрения мистера Кэмпиона.

Он посмотрел на стену: поди узнай, что там с другой стороны: бассейн, задний двор или сказочная страна.

Кэмпион вернулся к маленькому магазинчику и, когда вошел внутрь, воспрянул духом. Он еле протиснулся в дверной проем, заставленный старинными газетными стойками, на которых пестрели яркие обложки журналов. В тесном помещении резко пахло типографской краской. Магазинчик имел два прилавка: один – заваленный газетами и другой – заставленный всеми мыслимыми марками сигарет и трубочного табака. В центре этого прилавка поблескивали медные весы. Здесь ничего не менялось лет сорок или пятьдесят, а уж последние двадцать явно не внесли никаких перемен.

Кэмпион встал на квадратном футе свободного пространства и вскоре понял, что в этом святилище табачного дыма и развлекательного чтива присутствует кто-то еще.

Над газетным прилавком было устроено что-то вроде экрана из проволочных рамок, в которых тоже теснились журналы, а из пространства между экраном и прилавком на Кэмпиона с интересом смотрели два сверкающих глаза, принадлежащих немолодому мужчине с гривой седеющих волос и бакенбардами.

– Что желаете, сэр: газету или пачку отменных сигарет? – дружелюбно и с легким оттенком назойливости спросил владелец магазинчика.

Мистер Кэмпион купил и то и другое, получив возможность целиком лицезреть торговца, которому пришлось выбраться из своей газетной норы, чтобы перейти к табачному прилавку.

Человек этот был невысокого роста, плотненький и проворный, с совсем детскими ножками, обутыми в шлепанцы из меховой овчины, которые, оправдывая свое название, громко шлепали по полу при ходьбе.

– Сэр, вы тут недавно? – полюбопытствовал владелец лавочки. – Прежде я вас не видел. Наверное, поселились здесь?

– Пока еще нет, – уклончиво ответил мистер Кэмпион.

– Надеюсь, я вас не обидел своими вопросами, – извиняющимся тоном произнес торговец. – А то вижу, вы бродите взад-вперед по дороге. Вот и подумал: должно быть, жилье себе присматриваете. Нынче здесь не так, как прежде, но я мог бы посоветовать вам нескольких вполне уважаемых женщин, способных позаботиться о вас. Вам бы, наверное, желательно вдову? – предположил человечек, и его сверкающие глаза скользнули по Кэмпиону с поверхностным любопытством воробья.

– Не сейчас, – ответил мистер Кэмпион, склонный понимать все буквально. – На самом деле меня сюда привели сентиментальные воспоминания. У меня был друг, который однажды шел по этой улице и исчез. Или все думали, что исчез.