Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 1574

Сын ворвался в дом весь взъерошенный и красный. Я сложила рассыпавшиеся предметы обратно в коробку и убрала ее вместе с фотоальбомом.

– Что ты сделала? Что ты ей сказала?

– Я должна предупредить тебя, Лоуренс, что тебя, вероятно, скоро арестуют.

– Что? О чем ты говоришь? Карен в шоке! Она убежала от меня. Что случилось?

– Не надо было предавать меня. Я дала тебе все возможности вернуться домой, но ты предпочел мне сестру этой проститутки.

Он был на грани удара и прорычал сквозь стиснутые зубы:

– Что ты ей сказала?

– Прямо я ничего ей не сказала, но представила все доказательства.

– Какие доказательства?

– Доказательства того, что ты убил ее сестру.

– Но… это же был папа… и ты. – Лоуренс замотал головой. – Ты бы этого не сделала. Да это просто невозможно. Она бы в это никогда не поверила.

– Ты убил Энни Дойл. Я пыталась защитить тебя, но больше не могу тебя выгораживать.

– Господи, да ты еще больше обезумела, чем раньше!

– Всё здесь. Карен видела все доказательства.

– Почему ты так себя ведешь? Что за извращенную игру ты затеяла теперь?

– Это не игра. Материнство не игра. Ты отверг меня. Даже зная, как меня это ранит. Ты предпочел ее мне. Я могу делать с тобой что захочу, и сейчас я решила отправить тебя в тюрьму.

– Господи боже, мама, хватит говорить загадками! Что именно ты ей сказала?

– Я показала ей фото, где ты стоишь рядом со старым папиным автомобилем. Я сказала ей, что ты начал ездить на нем в семнадцать.

– Но этого не было. Ты научила меня водить несколько лет спустя.

– Ты такой забывчивый, дорогой. Твой папа учил тебя водить, на этом самом «Ягуаре». Ты настаивал.

Лоуренс оттянул ворот рубашки и оперся на пианино, чтобы не упасть.

– И твое детское фото в дедушкиной шляпе. Я рассказала ей, что ты очень дорожил этой шляпой, пока… дай подумать… Да, примерно шесть лет назад она бесследно не исчезла.

– Это ложь! Я никогда ее не надевал!

– Ты предпочитаешь не помнить того, что тебе не подходит. Я отдала ей все вырезки, и твои мерзкие записочки, и дешевый браслет, которые ты прятал в дыре за письменным столом. Карен сразу его узнала. А еще, пока тебя не было, я показала ей могилу у нас в саду, которую ты так любезно обустроил.

Лоуренс вышел из себя и двинулся на меня, оскалившийся и красный. Он буквально швырнул меня через всю комнату. Кофейный столик затормозил мое падение, но я сразу почувствовала, что запястье наверняка повреждено. А потом мы услышали сирены. Я со злобой взглянула на сына: на этого неблагодарного паршивца, которому я посвятила свою жизнь.

Я говорила очень тихо:

– Тебе нужно было слушаться меня. Вероятно, теперь я выйду замуж за Малкольма. Ты не оставил мне выбора. Мы сделаем друг друга несчастными, но он никогда не бросит меня. Не из таких он мужчин.

А потом все как будто погрузилось в замедленную съемку, а я вернулась в прошлое. Лоуренс побагровел, хрипло задышал и начал дико вращать глазами. Он схватился за грудь, а потом повалился на пол. Совсем как его отец. За окнами вспыхивал голубой свет, а в дверь стучали. Я впустила полицейских и закричала им вызывать скорую. Но глаза Лоуренса закатились, как у Энни, а тело обмякло, как у Дианы. Я впала в истерику. Я зашла слишком далеко, как и с Дианой.

Когда приехала скорая, мне разрешили поехать в больницу вместе с Лоуренсом. Когда мне помогали спускаться по крутым ступенькам, я заметила плачущую Карен на заднем сиденье одного из полицейских автомобилей, стоявших на нашем газоне.

В конце концов я получила что хотела. Мой мальчик останется со мной дома навсегда. Он не будет спорить и будет делать, как ему велят. Перенесенный им сердечный приступ ограничил доступ кислорода к мозгу. Это значит, что умственно он вернулся на уровень ребенка, а физически лишь слегка пострадал. У него отвисает челюсть, а пальцы ног развернуты внутрь. Сотрудники реабилитационного центра, зная о его преступлении, иногда обращались с ним жестоко. Но я следила, чтобы Лоуренс каждый день делал свои упражнения. Я контролирую каждую мелочь в его жизни, и он не предъявляет мне претензий.

Он снова мой ребенок, так что мне не нужно выходить замуж за Малкольма, ведь я не буду одна. Лоуренс унаследовал слабые сосуды от бабушки и отца, хотя потом врачи сказали, что уровень моих таблеток в его крови, как и резкая потеря и набор веса, стали отягчающими факторами, приведшими к внезапной остановке сердца.

Полиция вторглась в мой дом и допрашивала меня часами. Они нашли все доказательства, указывавшие на Лоуренса, а потом отрыли пруд, как я и предполагала, и нашли останки Энни Дойл. Мне нельзя было жить дома, пока криминалисты тщательно все обследовали, но дни я проводила в больнице, а ночи – у Малкольма. Тем временем в СМИ разгоралась шумиха.

«Проститутка убита школьником».

«У подозреваемого в убийстве при задержании случился сердечный приступ».

«Топ-модель Карен Фенлон была хорошо знакома с подозреваемым в убийстве ее сестры».

Ее фамилия была Фенлон. Ее фамилия в замужестве. У нее даже не было прав на моего Лоуренса. Какая же наглость – полагать, что она сможет околдовать моего сына со своим пролетарским акцентом и ужасными манерами за столом. Все ее фото из журналов появились под заголовками, кричащими: «Сестра убитой проститутки!»

Из-за физического состояния Лоуренса он не мог предстать перед судом. Так что газеты не могли называть его имя, но Дублин был маленьким городом, и через несколько дней все уже знали, что Лоуренс был подозреваемым. В то время я была предельно собранна. Мне была отвратительна публичность, но я знала, что, если кончу в клинике, если меня снова упекут, Финн и Рози получат право опекунства и продадут Авалон, так что мне нужно было сохранять ясную голову и здравый рассудок. Малкольм поддерживал меня.

Все были в шоке. Никто из коллег Лоуренса даже не предполагал, что он способен на такое. Хелен, к моему удивлению, была безутешна. Она навещала меня несколько раз, пытаясь понять, как Лоуренс смог скрыть это от нее, пытаясь найти ему оправдания. Я проливала вместе с ней горькие слезы, но замечала, что иногда Лоуренс был склонен к внезапным вспышкам ярости. После нашего последнего столкновения у меня было сломано запястье, и это было достаточным доказательством. Хелен вычислила, что они встречались с Лоуренсом в момент исчезновения Энни. Но так и не поняла, что была его алиби, ведь никто не мог установить точно время и дату смерти Энни.

Карен Фенлон, очевидно, оставила свою модельную карьеру и вернулась к мужу, которому хватило глупости принять ее обратно.

Через три месяца после приступа Лоуренса мне разрешили вернуться в Авалон. Я много дней потратила на то, чтобы избавиться от следов присутствия полиции в моем доме. Ко мне приходил Малкольм: он снова наполнил пруд и посадил розовые кусты. Потом Лоуренса отпустили под мою опеку. Он почти не говорил, но был невероятно покладист. Он уже больше никогда не сможет читать или писать, никогда не сможет позаботиться о себе. Ему нужна была помощь с едой, но он сам справлялся с туалетом и мог почти полностью одеться. В основном он бессмысленно мямлил, но знал слово «мама» и мог показать на предмет, который был ему нужен.

Малкольм крутился вокруг меня месяцами, пытаясь утешить, но, к счастью, хотя он каждый день имел дело с ментальными аберрациями, с ментальной деградацией ему оказалось справиться сложнее. Постепенно Малкольм исчез из нашей жизни, не считая тех случаев, когда он был мне нужен для всякой мужской работы по дому.

Поскольку Лоуренс был недееспособен, мне удалось юридически переоформить коттедж на свое имя. Я тут же его продала. На вырученную сумму мы можем прожить еще довольно долгое время. Будем экономить. Государство предоставляло Лоуренсу пенсию по инвалидности, так что, с учетом моей вдовьей пенсии, голодать мы не будем. Через какое-то время Хелен стала нашим единственным гостем, не считая социальных работников время от времени. Но в основном мы были вдвоем с Лоуренсом. Не думаю, что он особо много понимает, но часто, очень часто, я застаю его на кухне смотрящим в окно. Я спрашиваю, на что он смотрит, но он не отвечает и продолжает глядеть в пустоту.