Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 1487

– Это довольно низкая планка.

Эмбер выглянула в окошко. Я положил руку ей на плечо и развернул к себе; сзади тарахтел допотопный принтер.

– Поехали туда, – сказал я.

– Думаешь, она и есть «мерабелла»?

– Вот и узнаем.

– И что потом? Она это, не она. Она же… – Эмбер задохнулась, сникла. На лбу у нее было зеленое пятно от лампочки принтера. – Она в психиатрическом отделении, считает себя Медеей.

– Может быть, мы сумеем ей помочь.

– Каким образом?

– Я могу почитать ей отрывки из «Макбета»…

Эмбер невольно фыркнула. Пять минут спустя мы уже стояли на крыльце библиотеки и ждали машину, готовые отправиться в Эссекс.

По дороге мы связались с кризисным центром Эссекса и сообщили реальное имя девушки, называющей себя Медеей Колхидской; нас поблагодарили за информацию, но разглашать сведения о пациентке отказались, сославшись на то, что мы не родственники. Затем мы позвонили поочередно в полицию, два местных центра психологической помощи и несколько психиатрических клиник Эссекса, номера которых нашли в интернете, но выяснить ничего не удалось. Эмбер закончила очередной звонок и, судя по лицу, обдумывала, как бы помягче сказать, что пора прекратить поиски, но я ухватился за последнюю соломинку.

– Сколько психиатрических отделений в больницах Эссекса?

Эмбер нервно засмеялась, а осознав, что это не шутка, сокрушенно покачала головой и снова полезла в интернет.

Мы проверили переоборудованный под клинику старый дом в Биллерикей, где пациентов не оказалось; потом заехали в больницу в Уикфорде, где чопорная пожилая сотрудница сообщила, что не имеет права разглашать информацию о пациентах, после чего попросила меня записать видео для племянницы. Изучив карту, я преисполнился уверенности, что девушка, считающая себя Медеей из Колхиды, должна была отправиться в Колчестер, но прорыв случился в городке с менее подходящим названием – Базилдоне.

Покружив по одинаковым коридорам небольшой местной больницы, мы отыскали психиатрическое отделение в самом дальнем крыле. Камеры над входом, стекло в двери защищено стальными прутьями. На звонок интеркома вышел санитар; увидев в окошко мой свитер с высоким горлом и солнечные очки, он вытянул шею, проверяя, нет ли с нами съемочной команды документалистов. Услышав про Медею Колхидскую, он впустил нас и попросил подождать. Мы уселись на пластиковые стулья, и через пару минут к нам вышла женщина лет пятидесяти.

– Боже, это и правда вы! – ахнула она, когда я снял солнечные очки.

– Адам Сили. – Я поднялся, чтобы пожать ей руку.

– Я как-то ссылалась на вас на конференции.

– Да ну? А какая была тема?

Она смущенно улыбнулась.

– Диссоциативное расстройство личности и возможная интенциональность нарратива, который выстраивает мозг пациентов.

– Понятно, – сказал я, подпустив в голос родного северного акцента, чтобы она не судила строго.

– Моя гипотеза заключалась в том, что актеры зачастую намеренно вводят себя в диссоциативное состояние. Я говорила о долгосрочном воздействии такого поведения на психику.

Я почувствовал на себе взгляд Эмбер – разумеется, она думала о тех нескольких неделях после съемок «Человека из леса».

– И что вам удалось обнаружить?

– Тут требуются дальнейшие исследования. – Она окинула меня оценивающим взглядом, словно быка на ярмарке, но быстро взяла себя в руки. – Час назад с нами связались из психиатрической службы. Удалось выяснить настоящее имя нашей Медеи.

– Это мы им звонили, – сказала Эмбер.

– Полиция до сих пор ничего о ней не узнала; довольно необычно, принимая во внимание, сколько дней прошло с ее поступления.

Если она здесь уже какое-то время, пусть даже неделю, она не может быть «мерабеллой».

– Нам можно ее увидеть? – спросил я.

Доктор оглянулась через плечо.

– Потребуется разрешение от родственников.

– У нее никого нет.

– В базах есть информация о дяде.

– Он не виделся с Райей почти год.

– А вы ей кто, мистер Сили? – Ее брови поползли вверх, словно она подозревала во мне престарелого извращенца.

– Райя – лауреатка стипендии, учрежденной Адамом, – вклинилась Эмбер, протягивая ей смартфон. Я успел увидеть страницу сайта и заголовок, упоминающий стипендию имени Адама Сили. – Мы очень забеспокоились, когда выяснилось, что никто не знает, где она.

– Мы хотим убедиться, что с ней все хорошо, – добавил я.

– Тут мне вас порадовать нечем. – Она на секунду опустила глаза, посмотрела на меня снова.

Я представил, каким она видела меня раньше – сорокафутовым исполином на экране кинотеатра, – увидел искорку любопытства в ее глазах.

– Подождите минутку, – сказала она и скрылась за непрозрачными дверями, при открытии которых раздался громкий писк.

Через некоторое время двери снова запищали, и уже знакомый санитар впустил нас внутрь. Коридор был довольно обшарпанный, типичный для больниц, испытывающих недостаток финансирования, – куда там до утопающей в зелени территории «Ганимеда» с перелитыми газонами и ароматами пачулей. Наверное, в глубине души я ожидал увидеть буйную толпу психов, как в «Пролетая над гнездом кукушки», потому что был потрясен встретившей нас тишиной. В окошки палат видно было пациентов: одни читали в кроватях, другие играли в приставку. Можно было подумать, что мы оказались в университетском общежитии.

Один из пациентов сидел за компьютером в коридоре; моя теория о том, что Райя не имела доступа к интернету и не могла оказаться моей мучительницей, оказалась несостоятельной. Мы дошли до рекреационной зоны. Здесь на диванах сидело несколько пациентов; все они смотрели прямо перед собой и, казалось, даже не замечали работающего телевизора под потолком. Судя по отвисшим челюстям и запавшим глазам, они были под сильными препаратами. Неудивительно, что вокруг так тихо. Я невольно притормозил; захотелось рассмотреть их как следует, проникнуть им в голову, увидеть мир их глазами. Но тут санитар впереди остановился перед одной из дверей.

Вместе с осознанием, что мы нашли ее, что сейчас мы встретимся с Райей, а может, и с «мерабеллой», во мне росло желание развернуться и убежать. Увлекшись процессом поиска, я толком не задумывался, что, собственно, мы можем найти. Я зажмурился и попытался переместиться в сознание Кая Брандта, молодого детектива-морфиниста, которого играл сразу после «Кауарда». Заработала мышечная память, челюсти сжались, по коже побежали мурашки. Готовясь к роли, я съездил на пасеку и раздразнил пчел, чтобы те меня ужалили: я читал, что ощущения от ломки напоминают укусы насекомых. Я надеялся, что твердость Кая, его одержимость поиском истины помогут заглушить голоса, спрашивающие, на кой черт я приехал в психиатрическое отделение и собираюсь потревожить больную девушку, с которой даже не знаком.

Санитар открыл дверь и жестом пригласил нас внутрь. Это была небольшая комната отдыха с уродливыми креслами; перед одним из них, покусывая ноготь на большом пальце, стояла Райя. Смотреть на нее было мучительно: худенькая девочка с фотографии превратилась в ходячий скелет. Свитер и спортивные штаны висели на ней мешком. Убранные в косу волосы были заплетены вокруг головы, из всего лица, казалось, остались только широкие острые скулы и огромные, как блюдца, карие глаза. При виде меня у нее затряслись плечи; она зарыдала и упала в кресло, пряча лицо в складках своего огромного свитера.

– Я подожду снаружи, – сказал санитар, ничуть не тронутый слезами, и притворил за собой дверь.

Мы с Эмбер сели напротив Райи.

– Ты Райя, верно? – спросил я.

Она глубоко вздохнула и уставилась на меня как на посланника богов.

– Я ждала вас, – сказала она, немного успокоившись, и выпрямилась в кресле.

– Ждала? В каком смысле? – спросила Эмбер.

– Кто это?

Яростная нотка в голосе Райи живо напомнила, что мы имеем дело с девушкой, которая ошпарила кипятком однокурсницу. Она взглянула на меня с недоумением, словно спрашивая, зачем я привел непосвященную.