Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 1479

Наконец меня проводили к столику, где режиссер и продюсеры приветствовали меня, как блудного сына. Все места за столом заполнились, но Эмми с нами не было. Я заметил ее в другом конце зала: расцеловав воздух вокруг актеров другого фильма, в котором снималась в прошлом году, она заняла место за их столиком. Фильм был студенческий, Эмми играла в нем одну из многих ролей наравне с другими, между тем номинировали ее за роль в «Человеке из леса» – вторую главную роль после моей. Я не мог понять, почему она меня избегает. Лучшие мои воспоминания о съемках были связаны с нашей совместной работой. Во время рекламных туров, в перерывах между интервью, в каждом городе мы держались как двое старинных друзей. Но в тот вечер мое присутствие, казалось, вызывало у нее отвращение.

Я поискал глазами Несс за дальними столиками; она должна знать, что сказала Эмми. Но тут свет погас, и меня усадили на место. Церемония началась.

После вручения первых премий мне удалось успокоиться и убедить себя, что странное поведение Эмми объясняется волнением перед мероприятием. За ее столиком собралась ослепительная молодежь, за моим – белые старперы не первой свежести. Будь у меня выбор, я бы тоже предпочел сидеть там.

Церемония вошла в колею, и спустя два часа, лишенный возможности развеять скуку выпивкой, как другие гости, я начал украдкой позевывать. Наконец подошла очередь «Лучшей главной роли», и на сцену поднялась Кейт Бланшетт. В ту же секунду я почувствовал, как на меня наводятся объективы камер. Кейт начала зачитывать список номинантов, немногим отличающийся от тех, что мне доводилось слышать уже раз семь или восемь, и я закрыл глаза. Ее звучный голос становился все более приглушенным и плоским, пока в наступившей тишине я не услышал собственное дыхание. Воздух опустел, все застыло.

Глухо тренькнула натянувшаяся веревка, и в ушах взорвались аплодисменты. Кто-то поставил меня на ноги, я растерянно обвел глазами зал Альберт-холла, отметив, что мой соперник, Карл Диллейн, вскочил и аплодирует громче всех, словно самый преданный поклонник. Я победил. Пробираясь к сцене, я увидел Эмми – та хлопала вместе со всеми, повернувшись ко мне спиной. Я поднялся по ступеням под гром аплодисментов; кое-кто прослезился, словно выдавал замуж единственное дитя. В дальней части зала я увидел Несс в компании каких-то коммерсантов. А в паре мест от нее – единственного человека в зале, который остался сидеть. Джонатан Дорс подпирал подбородок сложенными домиком указательными пальцами, не хлопал и не улыбался – короче, вел себя в точности как на любом студенческом спектакле. Поднимаясь на сцену, я чувствовал, как губы дрожат от радости. Мы звали его на все мероприятия, но наши приглашения оставались без ответа. Сегодня он сделал исключение.

У края сцены я остановился. Кейт шагнула навстречу; при виде ее укладки с эффектом влажных волос мне вспомнилась мокрая до нитки Линдси. Я подошел, забрал статуэтку. Кейт потянулась поцеловать меня в щеку, я посмотрел на ее плечо и увидел бугристые завитки ожога. Моргнул – и все исчезло.

У микрофона я замешкался; горло щекотали пузырики восторга.

– Меня тошнит.

Ванесса встрепенулась. Моя речь начиналась не так. Сотни обращенных на меня лиц ожидали чего-то грандиозного, а я мог заблевать статуэтку.

– Я бесконечно признателен за эту награду. Готов поспорить, последние пару месяцев вы по несколько часов в день сидели в золотых креслах и хлопали, чтобы подготовиться к сегодняшнему вечеру.

По залу прокатился смех.

– Я этот смокинг ношу четвертую неделю, а носки и того дольше. Не позволяйте мне сильно расслабляться на афтепати.

Я взглянул на Эмми – та широко улыбалась в море сияющих лиц, но особой радости в ее улыбке не было.

– А если серьезно, – я позволил родному северному выговору стать четче, – за годы карьеры случались ситуации, которыми я не горжусь. Больше того, я повел себя очень некорректно во время съемок предыдущего фильма и искренне об этом сожалею. Я сожалею от всей души. Но что делает нас людьми? Я надеюсь, что это умение прощать – способность, которая заложена в каждом из нас с рождения, потому что, – я посмотрел прямо в объективы камер, – среди нас нет здоровых людей.

В зале повисла тишина: за этой фразой могло последовать что угодно.

– Это то, что нас всех объединяет. Думаю, в этом и заключается задача актера: нырнуть туда и вынырнуть с другой стороны, напомнить зрителю, что все испытания, все трагедии, которые разворачивались на наших глазах, – я взглянул на Джонатана, – были не зря. Возможно, нам никогда не исцелиться, но в наших силах полюбить свои увечья, потому что именно они определяют, кто мы есть.

В первом ряду прослезились. Чуть дальше кивал Киану. Джесс Честейн поцеловала пальцы мужу.

– Я хотел стать актером, потому что искал искупления. Сегодня вы показали, что оно возможно, и за это я благодарю вас от всего сердца.

Дальше я перешел к благодарностям. Продюсеры, Брайс, Эмми. Упомянул Ванессу. Время заканчивалось. Бритоголовый тип у края сцены улыбнулся, намекая, что пора закругляться. Я поглядел на Джонатана – тот сидел со скучающим видом, вытянув руки вдоль тела. Он не улыбался. Я сжал статуэтку крепче и почувствовал, как во мне закипает негодование. Он мог стать великим актером, режиссером или сценаристом, с его умом и дисциплинированностью он мог отлично зарабатывать в бизнесе или юриспруденции, жить в шикарных особняках, ездить на спорткарах, иметь любящую половинку, а может, и детей – у него могло быть все, что обычно нужно для счастья. Джонатан отказался от всего, чтобы помогать таким, как я, прокладывать путь к величию, создавать персонажей, которые выходят за рамки обыденного и живут в памяти людей. Но университет выкинул его из Консерватории, которой он посвятил жизнь, отрезал от студентов, заменивших ему семью. А теперь какой-то трусливый аноним пытается выставить его виновным в проблемах девушки, которую он пытался защитить. А мы – я и Несс – несмотря на все, что он для нас сделал, и пальцем не шевельнули, чтобы его защитить.

– Я стою здесь, – неожиданно для себя добавил я, – среди людей, которые заслуживают этой чести гораздо больше меня, и думаю о том, что все мы – продолжатели легендарного наследия; что все мы стоим на плечах атлантов, которые принесли великие жертвы. Этому меня научил мой педагог, Джонатан Дорс. Я работал над этой ролью вместе с ним и обязан ему результатом, который, надеюсь, будет вдохновлять следующее поколение актеров. Джонатан.

Я указал статуэткой в его сторону. Он повернул голову вправо, глубоко вздохнул. Пожалуйста, взмолился я, пусть он будет доволен.

Я благодарил свою команду и раньше, но Джонатана упомянул впервые. После речи меня под грохот аплодисментов повели за сцену, к журналистам и фотографам; я пожимал руки и потрясал статуэткой, а сам мог думать только об одном: теперь-то он точно доволен.

Я ожидал, что Несс будет в ярости, но мое выступление привело ее в восторг. Написанную ею речь я представил так, словно это была импровизация, а упоминание Джонатана она сочла благородным и скромным штрихом, который в сочетании с мастер-классом произвел эффект гениального пиар-хода. Нарративы фильма и рекламной кампании пересеклись в наилучший из возможных моментов. Делайла написала, что теперь я, без сомнений, главный претендент на «Оскар».

– Он ушел? – спросил я, когда Несс немного успокоилась.

– Сразу после твоей речи.

– Сказал что-нибудь?

– Он тобой гордится, Адам. Мы все гордимся.

Эмми в «Гросвенор»[545] не приехала, но желающих со мной пообщаться оказалось столько, что беспокоиться об этом было некогда. Я пересказал Несс ее слова о «Мере за меру», но та только отмахнулась.

– Совпадение, – сказала она. – Эмми просто пыталась блеснуть интеллектом.

Еще Несс сообщила, что связалась с Бенни, чтобы узнать, не обидели ли мы чем-то его подопечную.

– Подросло поколение снежинок, – сказала Несс, но она не видела, как смотрела на меня Эмми у ступеней Альберт-холла.