Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 1415

– И какой же?

– Не пытайтесь обжулить жулика.

Глава 37

Эдди

Взяв в правую руку Библию, детектив Артур Чейз поклялся говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, да поможет ему Бог.

В полиции Нью-Йорка он был человеком не последним. Темный костюм. Темная рубашка. Темно-синий галстук на шее и сверкающие серебряные запонки. Толстая цепочка на правом запястье и массивный «Ролекс Сабмаринер» на левом. Тоже серебряные. В тон запонкам и зажиму для галстука. Он был человеком высокой цели – быть везде и всюду, ловить негодяев. Круглогодичный загар. На висках – едва заметная седина, но возраст не лишил его быстроты движений и не притупил его разума. Проницательные зеленые глаза сверкали почище запонок и, казалось, охватывали весь зал целиком. Репутация у Арти Чейза была лучше не пожелаешь. А как же иначе – с такой-то фамилией?[522] Он заботился о своих подчиненных. Вовремя подавал отчеты. Поднял процесс раскрываемости в своем райотделе. Всегда первым заказывал на всех в баре. Действовал прямо и открыто – никаких связей с «Достойнейшими Нью-Йорка». Никогда не избивал подозреваемых. Никогда не нарушал никаких правил. Просто был отцом родным своим ребятам и успешно закрывал дела.

Что в некотором смысле делало его копом наихудшего сорта.

Плохие копы успешно просиживают свои двадцать лет на службе как раз из-за таких, как Чейз с его заботливостью. Полицейские не дают в обиду своих. Всех без исключения. Плохих тоже. Если ты настучишь на своего коллегу-копа, твоя жизнь превратится в сущий ад, а карьера полетит кувырком с высоты десятиэтажного здания. И это еще в лучшем случае. Чейз рано это понял. И, как и все копы, научился помалкивать в тряпочку. Это трудно поначалу, но становится легче, когда ты хорошо выполняешь полицейскую работу. Цена, которую ты платишь за то, что творишь добро в Нью-Йорке, – это игнорирование всего плохого, что творится под твоей собственной крышей. Чем больше хорошего ты делаешь, тем легче становится закрывать на что-то глаза.

Чейз делал много чего хорошего.

Адвокаты защиты никогда не заставляли его попотеть, когда ему доводилось оказаться на свидетельской трибуне, – инстинктивно понимали, что любой состав присяжных будет лишь восхищаться человеком вроде Чейза. А если и не понимали этого сразу, то взгляды, которые присяжные бросали на него во время дачи показаний, рассеивали все сомнения. Любая попытка критически отнестись к словам Чейза могла вызвать неприязнь у присяжных. И со свидетельской трибуны он всегда говорил правду. Проблема с копами, которые говорят на суде правду, заключается в том, что их невозможно ни на чем подловить. В их боевых порядках нет слабых мест. Нет никакой возможности пробить брешь в их показаниях или хотя бы поколебать их.

Худший кошмар адвоката защиты.

Кастро в полной мере воспользовался обаянием и природным магнетизмом Чейза, ознакомив собравшихся с его послужным списком и солидным стажем работы, – прежде чем перейти к самым сочным моментам его показаний.

– Мне поступил вызов с требованием немедленно приехать на место возможного убийства на Западной Семьдесят четвертой улице, – начал детектив. – Кто-то из соседей заметил, что входная дверь дома открыта, что было необычно для столь раннего времени. Он окликнул хозяйку, а затем вошел внутрь и обнаружил на полу мертвую Маргарет Блейкмор. И сразу же позвонил в полицию.

Упомянутым соседом был Норман Таттл – специалист по инвестициям в технологический сектор, который переехал на эту улицу всего за месяц до убийства. Открытую дверь он заметил, выходя на пробежку около пяти утра. Ни к чему не прикасался, тело не перемещал, разумно отказавшись от попытки сделать искусственное дыхание – и так было ясно, что Маргарет мертва и помощь ей не требуется. Блок с Лейком уже тщательно изучили Нормана – он был столь же не при делах, как и они сами. И как наш клиент. Мы договорились, что показания Нормана могут быть просто зачитаны присяжным и приняты в качестве доказательства. Он не был знаком с Маргарет – вообще-то никого из соседей еще как следует не знал, и было решено, что чем меньше людей будет появляться на свидетельской трибуне, тем быстрей закончится это дело.

– Приехав на место происшествия, я поговорил с сотрудниками полиции, которые первыми прибыли по вызову и уже перекрыли подходы к дому. Задал им стандартные вопросы – к чему они прикасались, в какие помещения дома заходили, что нашли, – и все это записал. Завел журнал следственных действий и вызвал судмедэксперта.

– Что вы обнаружили, войдя в дом? – спросил Кастро.

– Я увидел женщину, лежащую на спине в гостиной. Ее голова была повернута в сторону эркерного окна. У нее было два пулевых ранения в висок и одно в грудь, глаза открыты. Она явно была мертва.

– Имелись ли какие-либо признаки борьбы? – продолжал спрашивать Кастро.

На тот момент я уже знал, что некий анонимный свидетель должен дать показания о какого-то рода отношениях между нашим клиентом и убитой. Кастро явно к этому подводил.

– Нет, никаких явных признаков.

– Имелись ли какие-либо свидетельства несанкционированного проникновения в дом?

– Абсолютно никаких.

– Учитывая ваш опыт в расследовании убийств на протяжении более чем двадцати лет: не наводит ли вас на какие-то мысли тот факт, что никаких признаков борьбы или взлома не имелось?

Вылезать с возражениями не было смысла. Некоторые адвокаты в таких случаях надеются, что судья вмешается и попросит копа строго придерживаться фактов, а не выдвигать какие-то предположения. Но присяжным нравился Арти Чейз. Лучше всего было обратить это в свою пользу.

– Это повышает вероятность того, что жертва знала нападавшего.

Некоторые из присяжных закивали, соглашаясь с Чейзом.

– После того как вы осмотрели место преступления, а криминалисты изучили гостиную и тело жертвы – что произошло дальше?

– Наши сотрудники опросили соседей, но никто не видел ничего подозрительного и ничего не слышал в ночь убийства.

– Какие дальнейшие следственные действия вы предприняли?

– Мы поговорили с супругом покойной, Аланом Блейкмором, который в момент убийства находился за пределами штата…

Он был просто идеальным свидетелем обвинения. С ходу перекрывающим любые возможные пути атаки со стороны защиты. Большинство замужних женщин, чья жизнь завершилась насильственным образом, были убиты своими собственными супругами. Чейз достаточно долго пробыл на этой работе, чтобы понимать, что защита может зайти именно с этого бока, и закрывал все двери еще до того, как мы успели их открыть.

– …и составили представление о покойной, ее круге общения и ее жизни. Мы продолжили наше расследование, и через две недели наконец наступил долгожданный прорыв – сообщение от человека, пожелавшего остаться неизвестным. Звонок поступил с телефона-автомата общего пользования.

– Ваша честь, мы хотели бы воспроизвести запись этого разговора для присяжных – вещественное доказательство обвинения номер девятнадцать.

Обвинитель и его подручные принялись ковыряться с лэптопом, подключенным к аудиосистеме судебного зала. Наконец зазвучала запись звонка. Я уже ее слышал. Звонивший явно изменил свой голос. Был он низким, хрипловатым, но, похоже, в его тоне не было особой глубины. У меня сложилось впечатление, что звонивший был молодым и, скорее всего, женского пола, но сказать наверняка было невозможно.

«Я знаю, кто убил Маргарет Блейкмор. Так уж вышло, что в ту ночь мне довелось оказаться на другой стороне улицы, за рядом припаркованных машин. Прямо у меня на глазах Джон Джексон застрелил ее, а затем ушел и вернулся в свой дом. Когда он уходил, пистолет все еще был при нем…»

Потом послышались короткие гудки. Звонивший никак не отреагировал на слова диспетчера, не стал отвечать ни на какие вопросы – просто сделал это заявление и повесил трубку.

– Что вы сделали, когда получили это сообщение? – спросил Кастро.