Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 1362

Но вот ее глаза…

У бабушки были огромные голубые глаза, которые, казалось, занимали бо́льшую часть лица. Они были мутными от возраста, как будто смотрели на все сквозь густой туман, но эти глаза видели абсолютно всё. И вроде как всегда останавливались на Руби, когда та входила в бабушкину гостиную. Эти стариковские, словно покрытые пылью сапфирово-синие глаза сразу оживали, завидев Руби. В их взгляде не было ни нежности, ни любопытства, ни любви. Скорей проглядывало в них нечто вроде опасливой озабоченности. Так можно смотреть на дикого койота, который случайно забрел к тебе на задний двор.

«С Руби точно что-то не так».

Даже тогда Руби понимала, что ее бабушка права.

Звук открывающейся входной двери вернул ее к действительности. Вытащив ложку из кофейной чашки, она быстро открыла посудомоечную машину и бросила ложку в контейнер для столовых приборов, после чего захлопнула дверцу и повернулась обратно – как раз в тот момент, когда вошли Чед и Лара. Руби расплылась в улыбке.

– Здрасьте, как провели вечер? – жизнерадостно поинтересовалась она.

– Отвратительно. Еда просто никакая, слишком много пустой болтовни… Все эти светские приемы одинаковы. Но это ради благого дела, – ответила Лара, ухватившись за дверной косяк, чтобы стащить с ног вечерние туфли от «Джимми Чу».

Руби воспользовалась случаем, чтобы полюбоваться платьем Лары. Элегантное, черное, оно плотно облегало ее стройную фигурку, подчеркивая все, что только возможно.

– Как там дети? – осведомился Чед, снимая галстук-бабочку и расстегивая верхнюю пуговицу рубашки.

– Спят без задних ног. Просто настоящие ангелочки. Я только что приготовила вам кофейку. Вы оба всегда приходите вовремя, – сказала Руби, протягивая Чеду чашку. – Лара, вам предложить что-нибудь на ночь?

– Лучше просто водички. Все-таки не пойму, как, черт возьми, Чед способен пить кофе в такое время и при этом спать как убитый.

– Наверное, хорошие гены, – отозвался тот.

Набрав кубиков льда из ледогенератора, Руби вылила в стакан Лары десятидолларовую бутылочку исландской родниковой воды.

– Ну что ж, ладненько; если это все, то я, пожалуй, пойду, – сказала она.

– Наш водитель может отвезти тебя домой, – предложила Лара.

– Нет, все нормально. Спасибо, Лара. Вечерок сегодня теплый. Я живу всего в десяти кварталах.

– Руби, кое-какие места в твоем районе…

Но Лара не закончила фразу. Она хотела сказать, что Руби живет в опасной части города. Но это стало бы невежливым напоминанием о том, что Руби больше не принадлежит к обитателям Западной Семьдесят четвертой улицы. Пуллеры, как и все остальные в списке клиентов Руби, знали, что некогда она жила тут. До того, как случилось кое-что плохое.

И все же она была одной из них. Из денежных. Заслуживающей доверия. Надежной.

– Не волнуйтесь. Ничего со мной не случится. Завтра я свободна, если вам вдруг что-нибудь понадобится. Я и вправду обожаю проводить время с этими чудесными малютками наверху. Они просто восхитительны, – ответила Руби.

– Завтра дети под нашим присмотром. Чед поведет их в парк. Просто напиши мне, сколько с меня за сегодняшний вечер, и я переведу, – сказала Лара.

– Супер, спокойной ночи вам обоим. Сладких снов! – отозвалась Руби.

Как только за ней закрылась массивная входная дверь из красного дерева, веселое выражение исчезло у нее с лица. Она сбежала по ступенькам крыльца на улицу.

Никуда Чед завтра детей не поведет…

Вытащив телефон, Руби открыла галерею изображений. У нее имелись фотки ежедневников всех ее клиентов. Большинство из них просто вешали такие расписания своих ближайших дел на холодильник, некоторые записывали их в небольшие блокноты, брошенные на столик в прихожей, третьи синхронизировали ежедневники в мобильниках с «умными колонками» вроде «Гугл Хоум» или «Амазон Эхо», что лишь облегчало доступ к ним.

Завтра в одиннадцать у Лары была назначена встреча с маникюршей, а затем «ланч с девочками». У Чеда – встреча с Джеффом и игра с ним в сквош, в половине девятого утра, после чего поход с детьми в парк.

От рвотного средства замедленного действия, которое Руби добавила ему в кофе, через пару-тройку часов Чада начнет безудержно тошнить. Она ожидала, что около девяти Лара напишет ей, что Чед заболел и лежит в постели, и спросит, сможет ли она днем взять детей на себя.

По субботам Руби брала дополнительную плату, а деньги ей сейчас ох как требовались.

Этот маленький трюк можно было проделать только раз или два. Чед обвинит во всем закуски на праздничном приеме. Прошлой весной Руби ухитрялась таким вот образом работать каждую субботу в течение целого месяца, обслуживая родителей в четырех разных семьях. Вспышка норовируса[499] в одной из школ, где учился кто-то из их отпрысков, послужила отличным прикрытием.

Стоя на тротуаре, она смотрела на дома, выстроившиеся вдоль улицы. Руби знала всех этих людей. Она проводила время в их домах, оставаясь практически незамеченной. Знала содержимое их аптечек в ванной и ящиков с нижним бельем, пароли к электронной почте, истории поиска в интернете, их ежедневники, а в ряде случаев и содержание текстовых сообщений. Она знала их самые сокровенные мысли…

Их секреты.

Для Руби знание было силой. Это было еще кое-что, чему она научилась у своей бабушки. И все же, несмотря на все, что она знала о местных жителях и об их жизни, эти знания вроде никак не могли помочь ей решить самую большую проблему из всех.

У Руби возникла очень серьезная проблема. Она уже несколько месяцев провела в тревоге и напряженных размышлениях, до трех часов ночи терзая свой разум и отчаянно пытаясь придумать решение.

Идеи возникали всякие, самые разные. Но вроде ни одна из них пока не подходила для ее целей. И каждую ночь, меряя шагами свою тесную комнатку, не в силах уснуть, Руби проникалась все большей ненавистью к обитателям Западной Семьдесят четвертой улицы. Однако ходьба, похоже, помогала. Как и всегда, когда Руби была чем-то озабочена. Небольшие усилия от физического движения дарили по крайней мере иллюзию того, что она хоть куда-то продвинулась.

Втянув ноздрями запах свежего весеннего дождя на полуночных улицах Манхэттена, Руби направилась домой окольным путем, позволив своим мыслям блуждать вслед за ногами. Проходя мимо приткнувшихся друг к другу домов, она поднимала взгляд на эркерные окна этих старинных краснокирпичных таунхаусов и один за другим мысленно пересчитывала своих клиентов. Руби довелось поработать почти в половине домов на этой улице. В тех из них, где еще не успели воспользоваться ее услугами, либо имелись собственные няни, постоянно проживающие там, либо владельцы прибегали к услугам крупных клининговых агентств. Но со временем и они тоже впишутся. Послушают своих соседей и впишутся. Была даже отдельная группа в «Вотсаппе», в которую входили жители большинства этих домов и люди, на которых она уже успела поработать. Ее так много раз рекомендовали, что кто-то из раздобрившихся клиентов добавил ее в чат.

Руби уже и не помнила, сколько раз ходила по этой улице. Даже еще совсем маленькой она чувствовала себя здесь как дома. Это была ее улица, ее люди, хотя тогда она их всех и не знала. Однако была здесь своей. Пусть даже и когда-то давным-давно. В хорошие времена.

Помнила Руби и плохие времена. Так называла их ее мать.

Однажды вечером она усадила дочь рядом с собой и сказала, что в их жизни грядут кое-какие серьезные перемены. Что с деньгами теперь проблема. Что ее отец совершил серьезную ошибку. Руби, как и отпрыскам большинства прочих богатых семей, никогда не приходилось задумываться о деньгах. Деньги были всегда – как вода в кране, – и не имелось никаких причин ставить этот факт под сомнение. В последующие дни и недели после того разговора Руби ходила по знакомой с малолетства улице уже с совершенно другим чувством. Она заглядывала все в те же окна, гадая, почему же живет теперь совершенно другой жизнью по сравнению со всеми этими людьми. Каково это – иметь так много денег? Как бы она поступила, если б больше никогда не приходилось беспокоиться о деньгах? Каково это – быть совершенно свободной?