Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 1357

– Исключительный случай!

– Да, и весьма любопытный. Когда я решил взять фон Гота в дом, мне захотелось узнать о нем подробнее. Я отвел шофера в сторону и сказал: «Послушай, Андор (с самого начала он настоял, чтобы я звал его только по имени, и обращался к нему на „ты“), узнай, что за человек этот барон».

– Знаете, ваше сиятельство, я вам завидую. Такой помощник был бы для меня на вес золота!

– И Андор выяснил все. Даже больше, чем я хотел бы знать! Барон действительно вернулся к расточительной жизни, и причина оказалась весьма банальна.

– Наверное, неземная любовь!

– Вы угадали, господин Дагоберт.

– Это не требует особой проницательности.

– Я уже было успокоился, но заметил, что Андор хочет добавить что-то еще. И тогда выяснилось нечто совершенно невообразимое. Предметом его обожания была… моя жена. Вы вздрогнули, дорогой Дагоберт! Не теряйте самообладания. Уверяю вас, я сохранил полное хладнокровие при этом известии. Единственное, что могло меня вывести из себя, – мысль о том, что я играю комическую роль мужа, который всегда узнает такие вещи последним, когда весь свет уже вовсю судачит за его спиной. К счастью, до этого не дошло.

– Слава богу!

– Ваш вздох облегчения преждевременен, дорогой Дагоберт. Факты подтвердились полностью, но, к счастью, пока не стали достоянием публики. Я оказался в двусмысленном положении, тем не менее ни секунды не сомневался, как следует поступить. Вы, возможно, не согласитесь со мной, да и никто, пожалуй, не согласился бы, но… Думаю, никто не сможет до конца понять причину моего поступка. В жизни иногда возникают ситуации, когда каждый должен действовать так, как подсказывает ему внутренний голос. Я все же взял барона в дом. Вы, наверное, осуждаете такое решение?

– Воздержусь от высказывания суждений, ваше сиятельство. Полагаю, у вас были достаточные основания для этого.

– Я был и остаюсь при своем мнении, что поступил правильно. Что касается моей жены, я даже на минуту не задумался, виновна она или нет. Мне было совершенно все равно. Я знал, что от нее можно ожидать чего угодно. Мы давно отдалились друг от друга, и если я не положил конец нашим отношениям раньше, то лишь из-за нежелания пересудов и чтобы не доставлять удовольствия позлословить моей многочисленной родне. Они ведь буквально веревками пытались меня удержать, когда я собрался жениться во второй раз, выбрав супругу значительно моложе себя, да еще из театра, из хористок. Да, это была большая глупость, но я считаю, что каждый имеет право на одну большую глупость в своей жизни. Но реализация этого права дорого обошлась мне. Наше согласие длилось меньше года. Конечно, я не опускался до ссор, мы просто перестали общаться. Что касается барона… Что мне было с ним делать? Стреляться? Это только привлекло бы лишнее внимание, а пятнать свое имя я не хотел. Поэтому продолжил играть роль ничего не подозревающего благодетеля. При этом я не питал иллюзий, что в нем вдруг пробудятся честь и совесть. Я знаю, что трудно ожидать подобного от человека, ослепленного страстью. Но как я мог еще поступить? Ведь я уже сделал ему предложение. Оставить его в банке я не мог: это неминуемо привело бы к крупной растрате. Уж если так суждено, пусть лучше пострадаю я. Можно было бы снабдить его деньгами и отправить в Америку, но большой вопрос, согласился бы он уехать? Я взял его к себе: по крайней мере, он был у меня на глазах.

– И кража не заставила себя ждать!

– Не совсем так, как вы думаете, господин Дагоберт. Он, конечно, тоже причастен, но украла деньги моя жена.

– Неужели?!

– Я должен признаться, что моя жена сегодня утром тоже исчезла.

– Это ужасно!

– Не стоит так пугаться, дорогой друг. Меня эта история оставляет совершенно равнодушным.

– Должен признаться, ваше сиятельство, я все больше теряюсь!

– Полагаю, вы пока не понимаете меня до конца. Но сейчас поймете.

– Вы ведь не собираетесь возвращать вашу супругу?!

– Даже не подумаю!

– Я так и полагал. Вы избавились от нее: благодарите Бога и радуйтесь!

– Совершенно с вами согласен.

– Тогда мне бы хотелось знать, зачем здесь я. При таких обстоятельствах самое разумное, как мне кажется, не предпринимать никаких действий.

– Но вы еще не знаете всех обстоятельств. Позвольте продолжить. Да, я совершил однажды большую глупость, но я не настолько глуп, чтобы позволить этим двоим меня одурачить. Я приказал Андору завоевать ее доверие. Ему это удалось. Хотя мне и без него вскоре стало ясно, что планируется побег. Как только я это понял, дальнейшие мои действия определились сами собой. Для побега нужны деньги, наличные. Их должен был «обеспечить» я. Самый удобный вариант – взять из сейфа, что напротив моей спальни. Я решил использовать эту возможность, чтобы контролировать ситуацию и избежать непредвиденных сюрпризов. Однажды вечером, зная, что жена наблюдает за мной, я положил туда пачку крупных купюр. Мои ожидания оправдались. Ночью сейф вскрыли, деньги пересчитали и… сочли сумму недостаточной.

– Как, ваше сиятельство, вы это поняли?

– Очень просто. Сейф можно открыть только с помощью моих ключей, иначе никак. Их три, и ночью они лежат на тумбочке у моей кровати. Я расположил их так, чтобы они образовывали прямоугольный треугольник, а рядом с одним из ключей оставил крошечную частицу пепла от окурка. На следующее утро треугольник был нарушен, а пепел оказался раздавлен.

– Мои поздравления, ваше сиятельство! Вижу, вы смогли бы стать прекрасным детективом.

– Бросьте, я не заслуживаю такой похвалы. Эта уловка пришла мне в голову только после того, как однажды ночью я услышал легкий звон ключа о мраморную поверхность тумбочки. Моя драгоценная супруга уже проверяла сейф и до этого.

– Вы, ваше сиятельство, также упомянули, что деньги были пересчитаны…

– Да. Я отметил положение пачки двумя крошечными карандашными черточками. Утром она лежала уже за пределами этих отметок.

– Превосходно!

– Вы не поверите – я буквально наслаждался этой игрой! Сначала положил сто тысяч крон. Признаю, это было ошибкой. На такую сумму нельзя обустроить новую жизнь, какую они считали достойной. И им действительно этого показалось мало. Я выждал несколько дней, а затем, сделав необходимые пометки, положил двести сорок тысяч крон. Нельзя же быть скрягой!

– И этого хватило?

– Хватило. На этот раз интуиция меня не подвела. Когда я проснулся сегодня утром, ключи снова лежали не должным образом, деньги исчезли, а вместе с ними моя супруга и мой личный секретарь барон фон Гот. Я был полностью удовлетворен.

– Я очень рад тому философскому спокойствию, с которым ваше сиятельство воспринимает произошедшее, но все еще не понимаю, какова здесь моя роль. Скажите, ради бога, вы ведь не собираетесь преследовать беглецов?!

– Именно так мне и придется поступить.

– Позвольте мне самым настоятельным образом посоветовать вам не действовать столь неразумно.

– Это необходимо. Разумеется, я вовсе не стремлюсь вернуть ни жену, ни секретаря, ни даже украденные деньги. Есть нечто иное, гораздо более важное.

– Я так и предполагал, ваше сиятельство. Исходя из теперь известной мне предыстории и учитывая, что столь бурные события ничуть не вывели вас из душевного равновесия, можно заключить, что катастрофичность ситуации, в которой вы, по вашим словам, оказались, в чем-то другом.

– Верно подмечено, дорогой Дагоберт. Самое важное еще впереди. Пока все выглядит так, будто я действовал с максимальной осмотрительностью, не так ли?

– С профессиональной точки зрения могу подтвердить, все было исполнено превосходно.

– И все же я оказался ослом, дорогой Дагоберт, и совершил колоссальную глупость. Впрочем, у меня есть оправдание. Ведь все можно оправдать неосмотрительностью? В моем сейфе также хранилась золотая шкатулка, которая для меня дороже жизни. Она тоже исчезла! Вы спросите, как я мог быть так неосторожен, и будете правы. Шкатулка стояла там годами. Я так к ней привык, что часто даже не вспоминал о ней, открывая сейф. Привычка притупляет бдительность. К тому же в последнее время я был так поглощен своими хитроумными планами освобождения, что совсем забыл о величайшем сокровище, которое должен был охранять. Вот и все объяснение, которое я могу предложить.