Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 1342

– Скажите еще, что подружились!

– А почему бы и нет? Я знал, как к нему подступиться, и говорил на его языке. Так вот… Мы шли к дому через сад, и тут барон Фризе вдруг мне говорит: «Представьте, Дагоберт, мой серебряный портсигар пропал! Исчез из кармана пальто. Я так им гордился, ведь это приз, который я выиграл в теннисном турнире с гандикапом! Я готов поклясться, что он был при мне, когда я ехал сюда! Точно помню, что курил в экипаже. Откуда бы я иначе взял сигарету?»

Это был прекрасный случай, и я решил им воспользовался.

«Судя по всему, ваш портсигар украден, господин барон. Но радуйтесь, что я здесь. Ручаюсь, что до заката солнца он снова окажется у вас в руках, но при одном условии: никому не говорите ни слова!»

Барон пообещал молчать, а у меня тем временем созрел план. Мне всегда требуется внешний толчок, когда я колеблюсь в выборе стратегии. И барон Фризе мне его обеспечил. Теперь я знал, что делать дальше.

За завтраком начались обычные шуточки по поводу моего увлечения. Люди в глубине души меня уважают, но это не мешает им надо мной подтрунивать. На сей раз это пришлось очень кстати, и я подхватил тему, чтобы развить ее. Я рассказывал самые невероятные детективные истории, вспоминал о поразительных открытиях, совершенных благодаря дактилоскопии. Хозяин дома заинтересовался этим вопросом, что мне было на руку, поскольку входило в мой план.

«Жаль, что здесь нет доктора Вайнлиха! – воскликнул я с сожалением. – Он бы поведал вам куда более удивительные вещи. У него богатая практика, и вообще он один из наших способнейших криминалистов».

«Как это мне не пришло в голову пригласить его! – с сожалением отозвался хозяин. – Я должен был это сделать!»

Доктор Вайнлих, как я прекрасно знал, тоже входил в круг близких друзей Вайсбаха. Развивая тему, я продолжил: «Вдвойне жалко, что его нет. Ведь сейчас у него имелась бы прекрасная возможность блеснуть талантом и устроить нам изысканное развлечение».

Все заинтересовались.

«Каким образом?» – спросил хозяин.

«Очень просто, – объяснил я. – Чисто из любви к искусству и чтобы проверить свою сноровку, я кое-что стащил у одного из присутствующих».

Все машинально потянулись к карманам, а затем разом рассмеялись, словно извиняясь передо мной за этот жест.

«Окажись доктор Вайнлих здесь, – продолжал я, – мы бы поручили ему найти злодея».

«Это можно устроить! – обрадовался хозяин. – Я пошлю за ним экипаж, а раз это служебное дело, он наверняка выкроит время. Напишу ему пару строк и сообщу, что для его визита есть официальный повод. Так доктор Вайнлих одним махом совершит два добрых дела: пообедает с нами и арестует преступника. Да-да, дорогой Дагоберт, если он вас изобличит, мы вас арестуем! Иначе никак. Вот будет потеха!»

Вот хозяин дома и попался в мои сети. По его приказу слуга принес лист украшенной гербом Вайсбахов бумаги и письменные принадлежности. Но тут я вмешался: «Господа, нельзя требовать невозможного! Взгляните на ситуацию трезво. Я вам признался, что украл. Но ему-то вы этого сказать не сможете, иначе потеряется весь смысл. А как тогда ему догадаться? Мы ведь не можем позволить, чтобы он начал подозревать каждого в нашем кругу. Вы же не хотите чувствовать себя потенциальными преступниками? Надо дать ему хоть какую-то зацепку. Предлагаю послать ему мой отпечаток пальца. Тогда мы сразу увидим, чего стоит дактилоскопия».

«Гениальная идея! – восторженно воскликнул новоиспеченный барон. – Отправим отпечаток, ничего не объясним и скажем только: „Ну-ка, найди преступника!“»

«Не думаю, что идея удачна, – встрял Грумбах. – Это сработает лишь в том случае, если доктор Вайнлих найдет аналогичный в своем архиве. Но это невозможно, ведь там хранятся только отпечатки закоренелых преступников. А наш друг Дагоберт к таковым пока не относится. Какой тогда смысл посылать его отпечаток?»

Возражение вашего супруга, госпожа Виолет, по сути, было совершенно справедливым, хотя он, как и все прочие уважаемые члены общества, тоже попался в расставленные мною сети. Но и его сомнения мне удалось развеять.

– Как же вы это сделали? – поинтересовалась госпожа Виолет. – Мне тоже кажется, что его довод был совершенно неопровержимым.

– Готов это признать. Мое объяснение было следующим: конечно, архив содержит исключительно отпечатки пальцев преступников. Однако мы с доктором Вайнлихом уже несколько месяцев занимаемся определенными исследованиями, которые, увы, пока не принесли результатов. Мы хотели выяснить, нельзя ли на основании рисунка папиллярных линий на пальцах человека делать определенные выводы – например, выявлять преступные наклонности. Для этого нам пришлось сравнить сотни отпечатков известных преступников с отпечатками людей, заведомо не являющихся таковыми. К последним мы с доктором Вайнлихом скромно причислили себя. Так наши отпечатки тоже попали в архив.

– Хоть какое-то объяснение, Дагоберт, – заметила госпожа Виолет.

– По крайней мере, оно всех удовлетворило. Но вам, милостивая госпожа, я должен открыть секрет: это было надувательством. Мы, разумеется, никогда не занимались такими бессмысленными изысканиями, и наших отпечатков в архиве, само собой, нет.

– Теперь, Дагоберт, я вас действительно совсем перестала понимать!

– У меня был план, и я его придерживался. Мне нужно было, чтобы доктору Вайнлиху вместе с письмом передали листок с отпечатком пальца. Этот листок лежал у меня в портмоне, и я его достал. Вся компания с большим интересом стала рассматривать «мои» папиллярные линии.

– Разве это был не ваш отпечаток?

– Конечно, нет.

– А чей же?

– Естественно, Антона Ридербауэра, скрывающегося под именем Траутвайна.

– Но зачем вам вообще понадобился отпечаток?

– Когда речь идет о свободе и всей дальнейшей судьбе человека, милостивая госпожа, я не могу полагаться исключительно на свои глаза, которые могут обмануться из-за обманчивого сходства двух разных людей. Нужны были более веские доказательства.

– Но как вышло, что у вас случайно оказался отпечаток его пальца?

– Это было не случайно. Я взял его у Ридербауэра перед завтраком.

– Но вы об этом даже не упомянули!

– Готов наверстать упущенное и рассказать во всех подробностях.

– Конечно! Мне интересно узнать, как вам это удалось. Ведь не подойдешь же к грабителю и убийце и не скажешь ему: «Будь добр, приложи вот сюда палец!»

– Совершенно верно. Особенно если человек уже проходил дактилоскопию по всем правилам и знает, что к чему. Поэтому мне пришлось пойти на хитрость, которая, впрочем, не была слишком сложной.

– Как же вы это устроили, Дагоберт?

– Я с самого начала хотел заполучить отпечаток и поэтому вовлек Ридербауэра в разговор, полностью завладев его вниманием. Мы находились в оранжерее с экзотическими растениями, к которым я проявил особый интерес и стал подробно расспрашивать о них. На каждом растении висели таблички с названиями, которые я стал записывать. Пришлось сослаться на то, что собираюсь устроить у себя в саду такую же оранжерею. Я начал делать заметки в блокноте, но вскоре это показалось мне неудобным. Тогда я отдал свой блокнот Ридербауэру и попросил его следовать за мной, вырывая из блокнота и подавая мне по мере необходимости листки бумаги. В качестве подложки для записей я использовал портмоне, куда сразу же складывал свои записки. Руки садовника, как я с удовольствием заметил, были перепачканы в земле. Я писал очень быстро, и ему было трудно поспевать за тем, чтобы протягивать мне все новые и новые листочки. Они с трудом отделялись от плотного блокнота. Изображая крайнюю степень возбуждения, я нетерпеливо подгонял его: «Быстрее, быстрее!» И тогда произошло то, на что я и рассчитывал. Чтобы ловчее отделить очередной листок, Ридербауэр второпях машинально облизнул большой палец. Это было что-то вроде бессознательного рефлекса.

«Ой, простите, – расстроился он, – теперь листок испачкан!»

«Ничего страшного, – отвечал я, небрежно роняя листок, – давайте следующий!»