Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 1319

Я был искренне благодарен Сарто за полезную информацию. К сожалению, моя развлекательная программа так и не осуществилась. В разгар нашей беседы господин Сарто получил телеграфное распоряжение из «Свободного утреннего листка». Ему предписывалось немедленно выехать в Триест, чтобы осветить спуск на воду нового австрийского военного корабля «Эрцгерцог Карл»[446]. Тут уж ничего нельзя было поделать, и ему пришлось срочно меня покинуть.

– Выходит, беседа с ключевой в этом деле фигурой не принесла вам никакой пользы! – с сожалением заметила госпожа Виолет.

– Вовсе нет, милостивая госпожа. Эта беседа существенно помогла мне: я вышел на мошенника уже на следующий день.

– Дагоберт! – вскричал крайне изумленный и взволнованный господин Грумбах. – Ты нашел мошенника?!

– А зачем бы я тогда ездил в Венецию?!

– Друг, да ты с ума сошел?! Нашел – и ни слова!!!

– Кто сказал, что я ничего не говорю? Я как раз собираюсь сказать! Но если меня продолжат одергивать, как, кажется, уже вошло в привычку в этом доме, тогда я, конечно, умолкну!

– Ну не будь ребенком, Дагоберт! Видишь, я сижу как на иголках!

– В этом – весь Дагоберт! – заметила Виолет. – Он ошеломляет людей, застает их врасплох, буквально сбивает с ног. Так он и с нами поступает. Но ведь это не повод, чтобы начинать свое повествование с конца! Сначала принято рассказывать о том, как все произошло!

– Конец повествования, госпожа Виолет, – это самое главное, все остальное второстепенно. Вы узнаете все, просто я не очень хотел рассказывать одну и ту же историю дважды.

– Почему дважды?

– Ведь во время моей беседы с мошенником, которого мы, к счастью, поймали, я, по своему обыкновению, честно и откровенно поведал ему, как именно я его нашел. Это всегда действует наилучшим образом. Подобные люди должны сами убедиться, что им от меня не уйти. Только тогда они становятся сговорчивыми.

– Скажите, Дагоберт, неужели это был сам Сарто?

– Ах, что вы, сударыня! Я сразу понял, что это честный и заслуживающий доверия человек. Итак, слушайте. То, что Сарто пришлось срочно уехать, оказалось мне только на руку – ведь из Триеста он уж точно не смог бы помешать моим планам. Я же мог располагать для своих изысканий и дневным, и ночным временем. И, поверьте, не терял времени даром. Через двадцать четыре часа я уже мог считать свою миссию выполненной.

На следующее утро в десять часов я вошел в меняльную контору «Паскуалати и Райнер», чтобы обменять несколько сотен лир. Закончив дела, я попросил, чтобы мне дали возможность поговорить с хозяином, господином Райнером. Когда его позвали, я заявил, что хочу обсудить с ним одно важное дело.

Постановка вопроса очень обрадовала этого невысокого человека с лицом грифа – он любезно проводил меня в свой кабинет, предложил сесть и угостил сигарой. Я удобно устроился в кресле, поскольку и правда немного устал, но от сигары отказался.

«Если позволите, господин Райнер, – сказал я ему (разговор велся на немецком), – я закурю свою».

Собственно, так я и сделал. Пока сигара раскуривалась, я заметил между делом: «Я, знаете ли, принципиально не беру сигар у жуликов».

Тут этот господин рассвирепел, вскочил и хотел позвать людей, чтобы вышвырнуть меня вон. Я спокойно продолжал сидеть и заметил, что, пожалуй, лучше никого не звать, ведь тогда мне придется рассказать при посторонних то, что я пока хотел сообщить ему конфиденциально. Это может доставить ему неприятности, а я бы расстроился, если бы причинил ему хоть малейшее неудобство. Райнер образумился и снова сел, сообщив мне, что уж он-то, во всяком случае, знает, что не совершал ничего предосудительного.

«Тем лучше, – согласился я. – Тогда мне просто останется извиниться перед вами».

«Об этом следовало подумать раньше, прежде чем так грубо меня оскорблять!»

«Я высказал свое мнение и менять его не намерен. Но я понимаю, что если ошибаюсь, то простых извинений будет недостаточно. В таком случае я без лишних слов готов заплатить штраф в миллион, в противном же случае… Но об этом я расскажу чуть позже!»

«Чего вы, собственно, хотите?»

«Как уже было сказано, я хочу обезвредить мошенника».

«Нет, так мы не сможем продолжать разговор!»

«Не вижу причины, почему нет! В своей жизни у меня было немало возможностей общаться с мошенниками, и должен сказать, господин Райнер, что, если взаимные претензии не были слишком велики, мы обычно находили общий язык».

«Вы, наконец, перейдете к делу?» – сказал он, теряя терпение.

Мне было только на руку то, что он постепенно выходил из себя. Я намеренно тянул время и старался держать его в напряжении.

«Хорошо, я буду с вами откровенен, господин Райнер, – продолжал я. – Предысторию всего этого дела, полагаю, вы и так знаете?»

«Какую предысторию?»

«Не хотите говорить, ну и ладно. Я не собирался задавать вам наводящих вопросов. Я не работаю такими методами и имею высокое мнение о ваших умственных способностях. Начнем с начала. Позавчера венский „Свободный утренний листок“ опубликовал телеграмму о том, что французское правительство отказало в допуске к котировке акций Международного железнодорожного общества. Посвященным, к коим я имею честь относиться, сразу стало понятно, что это блеф. Тем не менее афера была достаточно продуманной, чтобы ввести публику в заблуждение. Моя фамилия Тростлер, я член дирекции Международной комиссии. Простите, что так поздно выполняю свой долг вежливости и называю свое имя. Я счел необходимым докопаться до сути мошенничества и выполнил свою задачу. Телеграмма оказалась подделкой, а в роли фальсификатора, к сожалению, выступили вы, господин Райнер».

«Это гнусная ложь!»

«Не могу запретить вам крепкие выражения, господин Райнер, ибо сам ими не брезгую, когда они уместны. Но между нами есть разница. Когда я употребляю подобные слова, я имею возможность предоставить неопровержимые доказательства их справедливости. Это юридическое преимущество, которым вы не располагаете. Я на вас за это не сержусь, тем более что этим вы только ухудшаете свое положение и увеличиваете грядущий позор. Пока я еще могу вам гарантировать, что вы достаточно мягко спуститесь со своего Олимпа на землю».

«Это мы еще посмотрим!»

«Думаю, что вы в этом убедитесь очень скоро. Вот послушайте. Телеграмма была отправлена из Венеции. Тот, кто ее отправил, был хорошо осведомлен о целом ряде различных обстоятельств, в частности о заседании комиссии, на котором принималось решение о выпуске акций. Он должен был разбираться в биржевой ситуации, а еще лично знать корреспондента, чье имя он мошеннически присвоил. Потому что, похоже, именно от Сарто мошенник знал о тех редакционных правилах, которых придерживается „Свободный утренний листок“. А еще это должен был быть человек весьма обеспеченный, с большим весом в обществе, а не первый попавшийся со стороны. Бедняку эта афера ничего не дала бы – мошенника следовало искать среди миллионеров. Ведь одновременно с „новостью“ для „Свободного утреннего листка“ в главные банки Вены – Австрийский лендербанк, Унионбанк, Кредитанштальт, Англо-австрийский банк – были отправлены телеграммы с распоряжением срочно, пока цена не упала, распродать акции Международного железнодорожного общества. Чтобы банки приступили к таким действиям, у отправителя этих депеш должны были быть либо достаточные средства для покрытия сделок, либо такое имя, чтобы его кредитоспособность не вызывала никаких сомнений. Видите, господин Райнер, я вам делаю комплимент. Бедный мошенник не смог бы позволить себе такие предприятия».

«На основании этих намеков вы позволяете себе подозревать в преступлении человека чести, который за двадцать лет финансовой деятельности заслужил доверие всего мира?»

«Помилуйте, господин Райнер! Ну отчего же вы считаете меня наивным глупцом? Это, в конце концов, просто невежливо. Я ведь рассказал вам только предысторию и теперь собираюсь перейти к более явным доказательствам. Боюсь, куда более явным, чем вам хотелось бы. Итак, я приехал в Венецию, чтобы раскрыть аферу. Перво-наперво обратился к директору почтово-телеграфного ведомства за разрешением ознакомиться с оригиналом той злополучной телеграммы в венскую газету. Ответ был ожидаемым: моя просьба не может быть удовлетворена. Я был к этому готов, так как знал, что содержание телеграмм защищено законом о тайне переписки. Разумеется, я не сдался и отправился к начальнику уголовной полиции. Можете себе представить, господин Райнер, что если уж я предпринял такой шаг, то подготовился весьма основательно: мои рекомендательные письма были таковы, что начальник полиции, выслушав суть дела, охотно предоставил мне помощь. На гондоле мы снова отправились к директору почтово-телеграфного ведомства, и вот у меня в руках уже появился образец нужного мне почерка. На всякий случай я сфотографировал бланк с исходным рукописным текстом. У меня, знаете ли, чудесная компактная камера, господин Райнер. Если вам когда-нибудь понадобится, могу порекомендовать фирму… Нет? Простите, я просто так сделал небольшое отступление. В общем, какие-то зацепки у меня уже появились, хотя их было не так много, признаю. Я не знаком с вашим почерком, господин Райнер, но думаю, сейчас у нас есть прекрасная возможность сравнить. Это весьма интересное и занимательное занятие. Вы, кажется, не в восторге от моего предложения? Пожалуйста, как вам угодно. Я не принуждаю. Никогда так не делаю. В этом нет смысла. Только подумайте, если бы мне пришлось вас упрашивать, это выглядело бы жалко.