Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 1290

После нескольких дней такой молчаливой пытки Дагоберт наконец сдался, не выдержав крайне красноречивых и тоскливых взглядов.

– Дело продвигается медленно, госпожа Виолет, – начал он, – но все же продвигается. Я уже нашел несколько едва заметных следов.

– Что же это за следы, Дагоберт? – спросила она, стараясь не выдать напряжения.

– Очень незначительные, но все же появилась отправная точка, возможно, даже архимедова точка опоры.

– Какая точка?

– Архимедова. Она нужна, чтобы перевернуть мир. Вы же знаете, сударыня, что Архимед…

– Да, знаю, но только давайте обойдемся без мифологии, Дагоберт!

– Позвольте, сударыня, Архимед ведь не относится к…

– Ладно, неважно! Оставьте в покое этих архимандритов, или как они там зовутся. Я поверю вам на слово, но сейчас расскажите, что удалось выяснить!

– Несколько мелочей. Итак: автор – а я теперь почти уверен, что это мужчина, – гладко выбрит и курит сигареты. Не делайте такое разочарованное лицо, сударыня. Это действительно немного, но на этом можно строить дальнейшие рассуждения.

– Вы же не можете задержать всех, кто бреется и курит сигареты, Дагоберт!

– Это было бы довольно хлопотно, хотя и не настолько, как вы себе представляете, госпожа Виолет. Автор писем, и это очевидно, знает вас очень хорошо. Видите, круг уже очерчен довольно четкими границами. Так что не так уж это и сложно, просто мне нужна абсолютная уверенность.

– Хорошо, а почему вы упомянули про бритье?

– Пока это лишь предположение, а не уверенность. Поэтому я бы не хотел сейчас об этом распространяться. Дайте мне еще восемь дней. Тогда я смогу рассказать вам больше, возможно, все.

– А почему вы считаете, что он курит сигареты?

– Об этом, пожалуй, можно поговорить. Сам по себе факт, что он курит сигареты, слишком незначителен. Но я в своих выводах могу пойти дальше. Этот человек привык курить самокрутки. Хотя и это пока не сильно помогает нам продвинуться, но любая деталь ценна, если позволяет сузить круг.

– Как вы это поняли, Дагоберт?

– В моем деле требуется быть дотошным. Просматривая письма, в двух из них я нашел крошечные частички табака, едва больше кончика булавки, – столько может прилипнуть к чернилам до того, как они высохнут. А уж в табаке я разбираюсь как никто. Я взял лупу, чтобы подтвердить то, о чем и так уже догадывался. У меня хорошее зрение. Это были частички табака «Султан флор»[404].

– И вооружившись этими уникальными знаниями, вы собираетесь поймать злодея, Дагоберт?

– «Султан флор» – это светло-желтый турецкий табак крупной нарезки. Его используют только для самодельных сигарет или в крайнем случае для набивания трубки. Поэтому я должен уточнить свой первоначальный вывод. Подозреваемый может курить трубку, хотя таких людей гораздо меньше, чем любителей сигарет. «Султан флор» – довольно хороший табак, и я особенно рекомендую его тем, кто хочет курить что-то приличное, но недорогое. Тратишь немного, а получаешь достойное качество.

– Знаете, это меня как-то не сильно утешает! – ответила госпожа Виолет, слегка раздраженная скудностью раскрывшихся перед ней деталей. Но в тот день вытянуть что-либо еще из Дагоберта так и не получилось.

К счастью, в последующие восемь дней Виолет не могла уделять много внимания досадной истории с письмами. Ее голова была забита другими делами, и рукам тоже не было покоя. В ближайшую неделю в доме Грумбаха планировались две большие светские вечеринки. Их организацией занимался и Дагоберт, правда действуя через Грумбаха, чтобы Виолет не заподозрила его истинные цели. Дело в том, что он вознамерился изучить поближе весь круг общения семейства Грумбахов. Гостей оказалось слишком много для одного приема, поэтому решили устроить два. Сначала собрали друзей главы семейства, потом окружение госпожи Виолет. Подготовка и проведение двух вечеров оказались делом хлопотным, и на это время Дагоберт был избавлен от расспросов Виолет.

Когда праздничная суматоха благополучно улеглась, в один из вечеров они снова уютно устроились в курительной комнате. Дагоберт без конца расточал комплименты по поводу двух прекрасно проведенных приемов.

– Весь город обсуждает их, госпожа Виолет, – говорил он, – и все единодушно восхищаются вашим мастерством хозяйки.

– А вы остались довольны мной, Дагоберт?

– Я просто в восторге!

– Меня это радует. Я знаю, что вы строгий критик. Но мне не дает покоя некое подозрение. Мне отчего-то кажется, что эти вечера я устраивала для вас.

– Для меня?!

– Именно. Вам они потребовались в исследовательских целях. Мне показалось, что вы захотели как-то связать эти мероприятия с расследованием по поводу писем.

– Склоняю голову, сударыня. Вы меня раскусили.

– Ну и… ваш план сработал?

– Я полагаю, что мы продвинулись на шаг вперед. Из содержания писем изначально стало ясно, что их автор относится к кругу знакомых семьи, возможно, даже к близким друзьям дома. Вот этих-то людей мне и нужно было увидеть. Я бы считал успехом даже отрицательный результат, тогда бы я убедился, что ошибаюсь и автор писем не входит в ваш ближний круг.

– Я была бы очень рада, Дагоберт, если бы вы пришли к такому выводу, и ничуть не жалела бы потраченных усилий. А так… Неужели они оказались напрасны?

– Надеюсь, сударыня, мне не придется упрекать себя за то, что доставил вам лишние хлопоты.

– Вы в самом деле что-то выяснили, Дагоберт?

– Я укрепился в одном своем предположении, и это уже кое-что. У меня есть зацепка, и я верю, что она верная.

– Дагоберт, я искренне мечтаю о том, чтобы вам все удалось! Скажите мне, кого вы подозреваете.

– Не торопитесь, сударыня. Одних подозрений тут мало. Нужны доказательства.

– Не мучайте меня так, Дагоберт! Если вы что-то знаете – говорите!

– Преждевременные разговоры ни к чему хорошему не приведут. Я предполагаю, сударыня, что вы, конечно, тоже ни с кем не обсуждали это неприятное дело?

– Конечно, нет, то есть… одному человеку я все же излила душу, но это все равно что никому не сказать ни слова. Вальтер Франкенбург…

– Вальтер Франкенбург?!

– Мой старинный друг, еще со сцены. Он всегда был по-отечески добр ко мне. Когда я выходила замуж, он был моим свидетелем, стоя со мной у алтаря. Это человек, которому я могу полностью доверять.

– Я наблюдал за вами, сударыня, когда вы с ним беседовали, но не предполагал, что вы полностью посвятили его в то, что происходит.

– Вы не можете меня за это упрекать, Дагоберт. Это – абсолютно надежный человек.

– Я бы предпочел, чтобы вы вообще ни с кем не говорили на эту тему. Вы не сообщили ему, случайно, что поручили расследование мне?

– Вас я не упоминала, Дагоберт. Но, повторяю, за Вальтера Франкенбурга я готова руку в огонь положить. Это поистине благороднейший и честнейший человек, так что оставим этот разговор. Лучше расскажите о своих наблюдениях.

– Итак, у нас было две группы гостей: круг общения Андреаса и круг общения госпожи Виолет. На первую я изначально возлагал довольно мало надежд. Все эти промышленники и финансовые воротилы… У них обычно есть заботы важнее, чем ежедневно сочинять анонимные письма. Да и времени у них на это не бывает, или они его себе не позволяют иметь. Более перспективной казалась вторая группа – артистическая богема.

– Благодарю вас от имени артистов за комплимент!

– Я не хотел задеть ваши чувства, госпожа Виолет. Если настаиваете, могу даже заявить, что зависть, злоба и подлость – пороки, которые в актерской среде вообще не встречаются. Вот насколько я покладистый!

– Я не настаиваю.

– Прекрасно. Я уже упоминал, что письма, вероятно, писал мужчина. Я не хочу создать впечатление, будто определил это по почерку. Дело в том, что я тщательно изучил стилистику этих посланий, и она явно не женская. Мне попался целый ряд повторяющихся выражений, например: «это до слез смешно», «я дико рад», «бомбический успех», «бездарная скотина», «рекламная трескотня»… Примеров подобных выражений можно привести множество. Ну что, госпожа Виолет, не замечаете ли вы в них чего-то знакомого?