Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 1224

— Ты можешь приехать и остаться с нами в Канаде.

— О нет, Дженни. Это будет уже совсем не то. Я буду тебе писать.

— У меня для тебя подарок. — Дженни подошла к углу и достала большую плоскую коробку.

— Что это? — спросил Хэмиш.

— Это та картина с Клахан-Мором, которую я нарисовала в гневе.

— Ты могла бы получить за нее кучу денег, Дженни, — неловко сказал Хэмиш. — Или подарить своему мужу. Он больше никогда не назовет твои пейзажи слащавыми.

— Он признался, что просто завидовал, — весело сказала Дженни. — На самом деле он знает, что мои картины хороши. А эта мне очень не нравится, Хэмиш.

— Что ж, тогда я возьму ее, — сказал Хэмиш. Но про себя он подумал: жаль, что Дженни невдомек — ее бывший-уже-скоро-будущий муж был прав с самого начала и, возможно, сейчас просто проявил тактичность.

Час спустя маленький лохдубский автобус с визгом остановился у почты, где стоял Хэмиш с сумками, картиной и псом.

Водитель бросил на него злобный взгляд и отправился покупать сигареты.

Хэмиш забрался в автобус, положил багаж на одно сиденье, а сам сел на другое, пристроив рядом Таузера. Город утопал в бледно-золотистом свете, а люди бесцельно бродили по главной улице, будто одурманенные неожиданным теплом.

Рядом с автобусом затормозила машина. Хэмиш безучастно посмотрел на водителя, который вылез из нее, и его сердце болезненно сжалось. Присцилла Халбертон-Смайт. Он уставился прямо перед собой, чувствуя бешеный стук крови в ушах.

Она заглянула в дверь автобуса.

— Подвезти вас до Лохдуба, господин полицейский? — спросила она.

Таузер бросился к Присцилле, восторженно поскуливая.

— Да, было бы здорово, Присцилла, — сказал Хэмиш, настороженно на нее поглядывая.

Он старался не смотреть на нее, но все равно болезненно подмечал стройность и элегантность ее фигуры и золото волос.

Схватив свои сумки и картину, он вылез из автобуса. Присцилла открыла багажник.

— Закидывай свои вещи сюда, Хэмиш, — сказала она. — А это что за коробка? Похоже на картину.

— Она и есть, — ответил Хэмиш. — Лучше я положу ее на заднее сиденье, чтобы не повредить.

— А что, если Таузер сядет на нее?

— Нет, он всегда спит на полу. Ты же знаешь, Присцилла.

— Да, верно, знаю. — Она выпрямилась, уложив его вещи в багажник, и захлопнула крышку. В ее ясных и спокойных глазах появился немой вопрос. — Ты как будто не слишком рад меня видеть, — сказала она.

— Я рад, — скупо отозвался Хэмиш. Затем он обошел машину, запустил Таузера назад и положил картину на сиденье, а после забрался спереди.

Присцилла уже собиралась трогаться, но вдруг приглушила двигатель и сказала:

— К нам бежит какая-то женщина. Ты ее знаешь?

— Это Дженни, — сказал Хэмиш. Он опустил стекло.

— Рада, что успела, — запыхавшись, выдохнула Дженни. — Ты забыл сэндвичи и термос. — Она посмотрела за спину Хэмиша на Присциллу.

— Присцилла, это Дженни Ловлас. Дженни, Присцилла Халбертон-Смайт.

Присцилла потянулась через Хэмиша, и девушки пожали руки. Дженни вдруг сильно покраснела.

— Ох, я запачкала вас масляной краской. Мне так жаль.

— Ничего страшного, — сказала Присцилла, открывая сумочку и доставая пачку салфеток и бутылочку. — У меня с собой жидкость для снятия лака, она справится с краской.

«Ну конечно же», — хмуро подумал Хэмиш.

— А можно... поговорить с тобой наедине, Хэмиш? — спросила Дженни.

Хэмиш выскользнул из машины. Присцилла наблюдала, как Дженни что-то говорит, а потом крепко обнимает высокого полицейского. Присцилла чувствовала себя глупой и несчастной и жалела, что вообще приехала. Она позвонила в Кроэн и узнала, что Хэмиш уезжает сегодня. В полицейском участке трубку сняла женщина. Наверное, это была Дженни.

— Вероятно, это она звонила вчера, когда тебя не было дома, — прошептала Дженни. — Я забыла тебе сказать, прости.

— Ничего, Дженни. До встречи. Пиши мне.

Хэмиш забрался обратно в машину. Глаза Дженни наполнились слезами, она развернулась и побежала прочь по главной улице.

Присцилла выжала сцепление, и «Вольво» плавно тронулся с места. На ней был приталенный твидовый пиджак, надетый поверх белой рубашки, тонкая шерстяная юбка, прозрачные колготки, а на ногах — практичные броги. Светлые волосы мягко обрамляли идеальный овал лица.

— Я приехала, потому что мне было жаль тебя, — сказала Присцилла. — Кроэн — не самое мое любимое место. Но ты, кажется, был здесь довольно счастлив.

Хэмиш хмыкнул, скрещивая руки на груди.

— Кто она?

— Местная художница.

— Это ее картина на заднем сиденье?

— Да.

Присцилла затормозила возле остановки напротив «Кроэнских морепродуктов и дичи».

— Я хочу посмотреть, — сказала она.

— Пожалуйста, — сказал Хэмиш. В этот самый момент ему было абсолютно наплевать, что она сделает. Она не имела права так бесцеремонно врываться в его жизнь и вскрывать старые раны.

Присцилла осторожно сняла упаковку и долго изучала картину.

— Бедняжка Дженни, — сказала она. — Для нее убийство, должно быть, стало ужасным испытанием.

Хэмиш почувствовал внезапный прилив симпатии к Присцилле, к этой ее острой чувствительности, которая так часто пряталась за элегантной внешностью.

— Сейчас с ней все в порядке, — сказал он, когда Присцилла убрала картину и снова села на водительское сиденье. — Она возвращается в Канаду, чтобы снова сойтись с мужем.

Присцилла бросила на него взгляд. Она вдруг ощутила легкость и счастье.

В этот момент во двор «Кроэнских морепродуктов и дичи» вышла Хелен Росс. На ней была мини-юбка из зеленой шерсти, обнажающая соблазнительные ножки. Покачивая бедрами, она поплыла к ним.

— Трогай, — быстро сказал Хэмиш.

— Похожа на местную сирену, — заметила Присцилла, набирая скорость.

— Скорее, на местную леди Макбет.

— Леди... А, понятно. Я чуть было не подумала... Неважно. Как насчет прогуляться по болотам и съесть пару сэндвичей, что дала Дженни? Я умираю с голоду.

Вскоре они уже сидели на вершине холма, откуда открывался вид на Кроэн.

— Наконец-то уезжаю из этой долины смертной тени, — сказал Хэмиш.

— Кошмарное тебе выдалось времечко, да, Хэмиш? — сказала Присцилла, наливая кофе и открывая пакет с сэндвичами. — Расскажи мне об этом.

Хэмиш все говорил и говорил, а Присцилла слушала. Он рассказывал ей о странной атмосфере в Кроэне, о том, как он постоянно выходил из себя, об убийстве — но не о лобстерах. Чем больше он говорил, тем легче и счастливее себя чувствовал. Он чувствовал, как к нему возвращаются прежние лень и беззаботность.

Когда они снова двинулись в путь, дружеские узы между ними были восстановлены, а вместе с ними вернулось и старое притягательное чувство, что ты больше не одинок в этом мире, что есть кто-то, с кем можно говорить обо всем на свете, и этот кто-то точно знает, о чем ты думаешь и что чувствуешь.

Но на подъезде к Лохдубу Присцилла прервала свой долгий рассказ о том, как скучно и уныло было в шляпной лавке, и спросила:

— О чем задумался, Хэмиш Макбет? Ты перестал меня слушать ровно пять минут назад.

— Я хотел спросить, Присцилла... ела ли ты лобстеров, когда была в Лондоне?

— Ела ли я... что? Иногда мне кажется, что ты просто безумец, Хэмиш Макбет. О, я поняла, в чем дело: ты опять замышляешь что-то недоброе. Ладно-ладно, ты выиграл. Присцилла приготовит Хэмишу на ужин лобстера.

— Только не это, — передернулся Хэмиш. — Я этих тварей больше есть не смогу.

Присцилла притормозила и посмотрела на Хэмиша. Она припомнила, как в отеле «Лохдуб» Хэмиш с удовольствием ел лобстера термидор. Теперь же Хэмиш выглядел как-то уж очень мрачно. «Скелет», — вдруг сообразила она. Мейнворинг был убит в «Кроэнских морепродуктах и дичи». Джейми Росс славился своими лобстерами. Царапины на костях.

Она положила руку ему на колено.

— Мы больше никогда не будем есть лобстеров, Хэмиш.

Хэмиш испустил долгий вздох облегчения.