Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 1082

Вскоре в комнату вошел Рэксол.

– Ну как там дела? Все хорошо? – осведомился он, указывая на спальню.

– Превосходно, – хором ответили влюбленные и густо покраснели.

– А! В таком случае уделите мне минуту, принц. Я вам кое-что покажу.

Глава тридцатая

Заключение

– Мне нужно очень многое вам сказать, принц, – заговорил Рэксол, как только они вышли из королевских апартаментов. – И, как я уже упомянул, показать. Пройдемте в мой кабинет. Сначала поговорим там, а то весь отель уже гудит от пересудов.

– С удовольствием, – кивнул Ариберт.

– Я рад, что Его Высочеству принцу Евгению лучше, – произнес Рэксол, подчиняясь правилам вежливости.

– А что касается… – начал было Ариберт.

– Если не возражаете, принц, об этом поговорим позже, – перебил его Рэксол.

Они вошли в личные апартаменты хозяина отеля.

– Я хочу рассказать вам о событиях прошлой ночи, – продолжил миллионер. – О том, как я поймал Жюля и как допросил его сегодня утром.

И Рэксол пустился в повествование о вчерашней ночи, не упуская малейших подробностей.

– Как видите, наши подозрения насчет Боснии оказались вполне оправданны. Но чем дольше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь, что привлечь боснийских преступных политиков к ответственности невозможно.

– А как вы намерены поступить с Жюлем?

– Идемте, – сказал Рэксол и повел Ариберта в другую комнату.

Там стоял диван, покрытый льняной простыней. Рэксол откинул простыню – он никогда не мог отказать себе в удовольствии произвести театральный эффект – и показал Ариберту труп мужчины.

Это был Жюль, мертвый, но без единой царапины или ссадины.

– Я уже послал за полицией, Не за констеблем с улицы, а за сыщиком из Скотленд-Ярда, – объявил Рэксол.

– Как это произошло? – пораженно спросил Ариберт. – Вы говорили, что Жюль надежно заперт в одном из номеров.

– Он и был заперт, – кивнул Рэксол. – Я поднялся к нему сегодня после обеда, главным образом, чтобы отнести еду. Швейцар, который охранял вход в номер, не слышал ни шума, ни посторонних звуков. Однако когда я вошел в комнату, Жюля уже и след простыл. Он каким-то образом освободился от пут, затем снял с платяного шкафа дверцу, передвинул кровать под окно и, высунув дверцу от шкафа на три четверти из окна, другой ее край подложил под перекладину в изголовье кровати. Получилась довольно шаткая платформа, ведущая за окно. И все это Жюль проделал, не произведя ни малейшего звука. По всей вероятности, он выбрался из окна и, стоя на платформе, смог ухватиться за край широкого карниза под крышей отеля. Затем подтянулся на руках и залез на крышу. Вероятно, далее он побежал по ней на другую сторону.

К стене нашего здания со стороны Солсбери-лейн приделана пожарная лестница, которая ведет с крыши в маленький дворик снаружи винных погребов. По всей видимости, Жюль был уверен, что побег удался. На его беду, одна из железных ступенек пожарной лестницы проржавела из-за плохой покраски и подломилась. Жюль, совершенно не ожидая такого подвоха, упал на землю. Так и настал конец всей его сообразительности и проворству.

Завершив рассказ, Рэксол накрыл тело простыней, и в этом жесте сквозило невольное почтение.

После того как смерть положила конец мрачной и бурной карьере Тома Джексона, некогда слывшего гордостью «Гранд Вавилона», герои нашего повествования не слишком огорчились. Златокудрая мисс Спенсер, рабски преданная помощница гениального негодяя, исчезла навсегда. Вероятно, она доживает свои дни, оставаясь загадкой для окружающих, в каком-нибудь дешевом пансионе за границей. О Рокко еще некоторое время доходили новости. Через несколько лет после описанных событий Феликсу Вавилону стало известно, что несравненный Рокко достиг Буэнос-Айреса и своим кулинарным талантом способствовал успеху нового роскошного отеля. Вавилон сообщил новость Теодору Рэксолу, который при желании мог бы обрушить на Рокко всю мощь закона. Но поскольку все указывало на то, что Рокко честно работает по профессии, миллионер решил оставить его в покое.

Единственная сложность, с которой Рэксол столкнулся после гибели Жюля – и эту сложность он, разумеется, предвидел – была связана с полицией. В полиции желали получить подробные ответы на вопросы: какое отношение имел Рэксол к делу Диммока в период между первой поездкой в Остенде и обращением к коронерам, чтобы те занялись телом Жюля. Однако миллионер отнюдь не собирался рассказывать все. Несомненно, он нарушил законы Англии и наверняка законы Бельгии, и в глазах стражей порядка его благородные намерения не могли служить оправданием подобного поведения. Следствие по делу Жюля вызвало некоторые затруднения и породило массу слухов. Однако в конце концов компромисс был достигнут. Прежде всего Рэксолу следовало умиротворить инспектора полиции, чьей версии, к слову сказать, ложной, миллионер наотрез отказался следовать. А дальше требовались лишь деликатность и терпение. К удовлетворению властей, Рэксол доказал, что действовал хотя и своевольно, но из честных побуждений и способствовал торжеству справедливости. Кроме того, он мягко намекнул, что полиции не сто́ит слишком усердствовать. И наконец через посредничество посла Соединенных Штатов он добился, чтобы накал страстей вокруг этого дела значительно утих.

Через две недели после выздоровления владетельного герцога Познанского Ариберт, который все еще проживал в «Гранд Вавилоне», изъявил желание побеседовать с миллионером. Принц Евгений в сопровождении Ганса и нескольких заранее вызванных придворных отбыл с огромной помпой, имея при себе заветный миллион, столь необходимый ему для устройства официальной помолвки. На ссуду Евгений предоставил надлежащее обеспечение и условился, что долг будет выплачен в течение пятнадцати лет.

– Вы желали поговорить со мной, принц? – обратился Рэксол к Ариберту, когда они уселись в кабинете первого.

– Хочу вам сообщить, – заговорил Ариберт, – что я принял решение отречься от всех прав и титула наследного принца Познанского и в дальнейшей жизни именоваться графом Герцем, взяв имя и титул матери. У меня имеется личный годовой доход в десять тысяч фунтов, замок и городской дом в Познани. Я говорю все это, поскольку прошу руки вашей дочери. Я люблю Неллу, и, смею надеяться, это взаимно. Я уже просил ее стать моей женой, и она согласилась. Мы ждем вашего одобрения.

– Вы оказываете нам честь, принц, – с легкой улыбкой ответил Рэксол. – Могу ли я узнать, почему вы решили отречься от титула?

– Всего лишь потому, что морганатический брак был бы неприемлем как для меня, так и для вас и Неллы.

– Полагаю, вы догадываетесь, что десять тысяч фунтов годовых – довольно скромный доход для мужчины вашего положения. Нелла ужасно расточительна. Она запросто может спустить шестьдесят тысяч долларов в год неизвестно на что. Боже, да она вас разорит за несколько месяцев.

– Нелле придется изменить свои привычки, – промолвил Ариберт.

– Если она на это готова, замечательно! – воскликнул Рэксол. – Я даю свое согласие!

– Позвольте поблагодарить вас от себя и от Неллы, – церемонно произнес Ариберт.

– А для того, чтобы Нелле не пришлось слишком резко менять привычки, я отпишу ей – с правом перехода к вашим детям, если они у вас будут, – пятьдесят миллионов долларов, что составляет порядка десяти миллионов фунтов, в надежных, избранных акциях железнодорожных компаний. Это примерно половина моего состояния. Мы с Неллой всегда все делили поровну.

Ариберт ничего не ответил. Мужчины молча пожали руки, и в этот миг в кабинет вошла Нелла.

Тем же вечером после ужина Рэксол со своим другом Феликсом Вавилоном прогуливались по веранде отеля «Гранд Вавилон».

Феликс начал разговор:

– Полагаю, Рэксол, «Гранд Вавилон» вам еще не наскучил?

– Почему вы спрашиваете?

– Потому что мне без него уже становится скучно. С тех пор, как я продал вам отель, мне тысячу раз хотелось вернуть его обратно. Я не умею жить без дела. Не продадите ли вы мне отель?