Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 1064

– Ключ у Тома, – едва слышно ответила она на вопрос. – У Тома, клянусь вам. Он забрал его ради собственного спокойствия.

– А как же вы кормите пленника? – резко спросил Рэксол.

– Через решетку.

Мужчины содрогнулись, понимая, что мисс Спенсер говорит правду. И в третий раз они спустились к двери в погреб. Напрасно Рэксол наваливался на нее, пытаясь выбить. Дверь лишь слегка подрагивала, не более того.

– Давайте попробуем вместе, – предложил принц Ариберт. – Раз!

Раздался треск.

– Еще! – скомандовал принц.

Снова раздался треск, и на сей раз вылетела верхняя петля. Дальше дело пошло веселее. Выломав дверь, мужчины проникли в темницу к Евгению.

Пленник по-прежнему сидел на стуле. Страшный грохот и треск вышибаемой двери не пробудили Евгения от его летаргического сна, но когда принц Ариберт заговорил с племянником по-немецки, юноша наконец посмотрел на дядю.

– Ты ведь пойдешь с нами, Евгений? – спросил принц Ариберт. – Тебе не нужно здесь оставаться.

– Оставьте меня в покое, – последовал странный ответ. – Оставьте меня. Что вам надо?

– Мы пришли вызволить тебя из беды, – мягко ответил Ариберт.

– Кто этот человек? – вдруг спросил Евгений.

– Мой друг, мистер Рэксол. Он англичанин, вернее, американец, и мы ему очень обязаны. Идем, Евгений, ты должен поесть.

– Не хочу! – заупрямился Евгений. – Я буду ждать ее здесь. Надеюсь, вы не подумали, что меня тут держат против моей воли? Говорю вам, я буду ее ждать. Она сказала, что придет.

– Да кто же она такая? – в тон ему поинтересовался Ариберт.

– Разве ты не знаешь?.. Впрочем, я запамятовал. Разумеется, не знаешь. Не допытывайся, дядюшка. Она была в красной шляпке.

– Я отведу тебя к ней!

Принц Ариберт положил руки на плечи племянника, но тот яростно стряхнул их.

Ариберт переглянулся с Рэксолом, и они оба посмотрели на принца Евгения. Лицо юноши побагровело, левый зрачок был больше правого. Евгений бормотал странные, бессвязные обрывки фраз, то ворчливым, то жалобным голосом.

– У него помутился рассудок, – по-английски прошептал Рэксол.

– Тише! – предупредил Ариберт. – Он понимает по-английски.

Однако принц Евгений не обратил внимания на этот краткий диалог.

– Надо каким-то образом вывести его наверх, – покачал головой Рэксол.

– Да, – согласился Ариберт. – Евгений, дама в красной шляпке, которую ты ждешь, наверху. Она послала нас попросить тебя подняться к ней. Разве ты не пойдешь?

– Боже мой! – вскричал Евгений! – Почему вы сразу не сказали?

Он встал со стула, сделал пару нетвердых шагов и без чувств рухнул на пол. Двое мужчин подняли его, понесли вверх по каменным ступеням и вскоре с большой осторожностью положили на диван. Евгений тяжело дышал, его глаза были закрыты, пальцы сжаты. Время от времени по телу юноши пробегала судорога.

– Один из нас должен привести доктора, – произнес принц Ариберт.

– Я пойду, – кивнул Рэксол.

В этот миг раздался быстрый короткий стук в окно, и Рэксол с Арибертом, вздрогнув, обернулись. К оконному стеклу приникла лицом девушка. Это была Нелла.

Рэксол открыл задвижку, и она очутилась в комнате.

– Вот я вас и нашла! – радостно проговорила Нелла. – Могли бы и не таиться. Все равно мне не спалось. Я осведомилась у служащих отеля, пошли ли вы спать, и они сказали, что нет. И тогда я потихоньку выскользнула из отеля. Я догадалась, где вы.

Рэксол строго спросил дочь, что означает ее ночная вылазка, но та бесцеремонно его перебила.

– Что это? – Нелла указала на диван.

– Мой племянник, принц Евгений, – ответил принц Ариберт.

– Ранен? – холодно спросила она. – Надеюсь, нет.

– Евгений болен, – сообщил Рэксол. – У него помутился рассудок.

Нелла принялась обследовать лежащего без чувств принца Евгения со сноровкой выпускницы лучших медсестринских курсов Нью-Йорка.

– У него нервическая горячка, – объявила она. – Вы не знаете, в этом замечательном доме есть кровать?

Глава восемнадцатая

Ночью

– Больного ни в коем случае нельзя перевозить, – не терпящим возражений тоном заявил низенький темноволосый доктор-бельгиец, строго глядя на нашу троицу сквозь очки.

Этот вердикт и определил их дальнейшие планы. Без сомнений, для Неллы это стало триумфом, ведь до приезда доктора она сказала отцу и принцу Ариберту то же самое. Перед тем, как отправиться за доктором, они долго спорили. Принц Ариберт настаивал, чтобы это дело осталось в тайне только между ними тремя. Теодор Рэксол соглашался с этим, но предлагал, несмотря на любые риски, немедленно перевезти больного в Англию. Рэксол считал, что в стенах своего отеля он бы чувствовал себя в большей безопасности и лучше бы справился с любыми сложностями. Нелла отвергла эту идею. Как человек, окончивший курсы медсестер, она убеждала обоих мужчин, что состояние принца Евгения гораздо серьезнее, чем они полагают. Нелла уверяла, что они должны захватить и удерживать дом, пока принц Евгений не поправится.

– А как быть с этой Спенсер? – спросил Рэксол.

– Оставьте мисс Спенсер там, куда вы ее поместили, как пленницу. Обороняйте дом от посторонних. А если вернется Жюль, просто не пускайте его – вот и все. Одному из вас придется приглядывать за бывшими постояльцами, если они объявятся, а второму – за мисс Спенсер, а я стану ухаживать за больным. Но прежде всего надо послать за доктором!

– Доктор! – встревоженно произнес принц Ариберт. – Не следует ли придумать для него хоть какое-нибудь объяснение?

– Вовсе нет! – возразила Нелла. – В таком месте, как Остенде, у докторов хватает благоразумия не задавать вопросов. Они слишком много видят и потому научились сдерживать свое любопытство. А кроме того, разве вы хотите, чтобы ваш племянник умер?

Мужчины были поражены здравым взглядом Неллы на положение дел, и так уж получилось, что они стали покорно ее слушаться. Нелла велела отцу отправляться на поиски доктора, и он пошел. Она дала принцу Ариберту другие распоряжения, и он тотчас их выполнил.

К вечеру следующего дня все шло как по маслу. Несколько раз наведывался доктор, он прислал лекарства и дал довольно оптимистичный прогноз. А еще приходила старушка, которую наняли готовить еду и убирать. Мисс Спенсер заперли в мансарде, подальше от посторонних глаз, отложив решение вопроса о ее дальнейшей судьбе на потом. Соседи вопросов не задавали. Вероятно, жители этой улицы уже привыкли к странному поведению обитателей некоторых домов, к их бессчетным появлениям и исчезновениям, к неожиданным отъездам и прибытиям. Отважную и энергичную троицу – Рэксола, Неллу и принца Ариберта – окружающие принимали за полноправных хозяев дома. По крайней мере, ничто не свидетельствовало об обратном.

На третий день после обеда принцу Евгению стало значительно хуже. Нелла дежурила возле него всю предыдущую ночь и весь день. Отец провел утро в отеле, а принц Ариберт охранял дом. Оба они никогда не отлучались одновременно, и один из мужчин обязательно сторожил ночью.

Принц Ариберт и Нелла находились в спальне больного. Доктор только что ушел. Теодор Рэксол внизу читал нью-йоркскую газету. Принц и Нелла сидели у окна, выходившего в сад. Комната была слишком тесной и неказистой, чтобы служить приютом для отпрыска европейского королевского двора – принца Евгения Познанского. Как ни странно, и Нелле, и ее отцу, ярым демократам, монарший титул лежавшего в горячке принца внушал почтение, какого никогда не внушал принц Ариберт. Отец и дочь понимали, что на их попечении находится существо совершенно иного вида, какого они до сих пор ни разу не встречали. И жесты больного, и интонации вырывавшихся в бреду слов, лаконичные и властные, являли собой впечатляющее сочетание вежливости и высокомерия.

Неллу сначала поразила изящно вышитая буква «Е» над короной на рукавах рубашки Евгения и кольцо с печатью на его бледной худой руке. В конце концов, эти пустячные внешние знаки отличия внушают не меньший трепет, чем другие – более глубокие, но не столь заметные. Отец и дочь Рэксолы отметили отношение принца Ариберта к племяннику: покровительственное и вместе с тем почтительное. Принц Ариберт, несмотря ни на что, продолжал считать своего племянника государем и повелителем, который всегда вызывает у окружающих чувство благоговейного трепета. Это отношение поначалу казалось американцам фальшивым и наигранным, однако со временем они поняли, что ошибались. И хоть Америка решительно избавилась от преклонения перед монархами, в Старом Свете оно никуда не делось.