Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 1050

– Ах! – горестно воскликнула Нелла. – Я не так уж умна, однако уверена, что смогу вам помочь.

Что побудило ее произнести это обещание, она не объяснила бы даже себе. Тем не менее Нелла дала слово, и какое-то смутное предчувствие подсказывало ей, что все получится, хотя благодаря какому счастливому случаю – это ей было неведомо.

– Поезжайте в Берлин, – посоветовала Нелла. – Исполните ваш долг. А насчет остального – мы еще посмотрим. Что-нибудь непременно произойдет. Здесь буду я. Здесь будет папа. Считайте нас своими друзьями.

Прощаясь, принц поцеловал ей руку, и потом, когда Нелла осталась одна, она снова и снова прижималась губами к тому месту, которого коснулись его губы. Теперь, обдумывая дело в тишине и спокойствии, она уже не чувствовала прежней уверенности: все казалось странным и фантасмагорическим. Неужели в наши дни возможны заговоры? Разве в Европе случаются таинственные происшествия? Да еще в лондонских отелях?

В тот вечер Нелла ужинала с отцом.

– Я слышал, принц Ариберт уехал, – произнес Теодор Рэксол.

– Да, – только и сказала она. А об их с принцем разговоре не обмолвилась ни словом.

Глава восьмая

Прибытие и отъезд баронессы

На следующий день, как раз перед обедом, в «Гранд Вавилон» прибыла дама в сопровождении горничной и с солидным количеством багажа. Маленькая пухлая старушка с седыми волосами и в шляпке, сшитой по моде прошлых лет, взирала на все вокруг с доброй наивной улыбкой.

Впрочем, чувствовалось, что она принадлежит к аристократии, хоть и не английской. В ее интонациях, когда дама обращалась на ломаном английском к своей служанке – та определенно была англичанкой – отчетливо слышалось высокомерие человека, знающего себе цену, что характерно для дворянства европейского континента. Имя на визитной карточке дамы гласило: «Баронесса Церлинская». Она желала комнаты на третьем этаже. Нелла в тот момент как раз была в конторе.

– На третьем этаже, мадам? – тоном заправского клерка спросила она.

– Я так и сказала: на тгетьем, – повторила маленькая пухлая старушка.

– Мы можем разместить вас на втором.

– Я желаю быть наверху, подальше от пыль и поближе к свет, – объяснила баронесса.

– Но у нас нет апартаментов на третьем этаже, мадам.

– Неважно, пустяки! Наверное, найдутся две смежные комнаты?

Мисс Рэксол стала неумело просматривать регистрационный журнал.

– Номера сто двадцать второй и сто двадцать третий соединяются между собой.

– А разве не сто двадцать первый и сто двадцать второй? – тут же возразила маленькая пухлая старушка и озадаченно прикусила губу.

– Прошу прощения. Мне следовало сказать сто двадцать первый и сто двадцать второй.

Когда баронесса поправила Неллу насчет номеров, девушка не придала этому особого значения. А вот когда старушка спустилась в лифте, Нелла задумалась не на шутку. Возможно, баронесса Церлинская уже останавливалась здесь раньше. В отеле для удобства уже тридцать лет вели список постояльцев. Нелла изучила записи, однако имя Церлинской не встретила. Тогда девушка припомнила, что лицо баронессы, когда та вошла в контору и представилась, на миг показалось смутно знакомым. Нет, мисс Рэксол не встречала баронессу раньше, но где-то когда-то уже видела это лицо. Нелле пришло в голову заглянуть в «Готский альманах», в котором записаны все родословные благородных семейств европейского континента. Увы, и там никаких баронов Церлинских не упоминалось. Нелла осведомилась, где будет обедать баронесса, и, выяснив, что стол для старушки приготовлен в столовом зале, решила трапезничать там же. Усевшись в уголке, наполовину скрытая колонной, мисс Рэксол видела весь зал и каждую группу гостей, которая входила и выходила из него.

Наконец появилась баронесса, вся в черном и с тонкой кружевной шалью, несмотря на июньскую жару; чинная, старомодная и с милой улыбкой на устах. Нелла впилась в нее взглядом. Ела дама с аппетитом, без спешки, но и не отвлекаясь, поглощала одно за другим блюда затейливого обеденного меню. Нелла заметила, что у баронессы прекрасные белые зубы. А потом произошло нечто удивительное. Баронессе на десерт подали пирожное со взбитыми сливками. И Нелла, к своему изумлению, увидела, как старушка сняла ложкой верх десерта и осторожно вытащила изнутри предмет, похожий на свернутый в трубочку клочок бумаги. Если не присматриваться специально, заметить этот ловкий фокус было просто невозможно.

Нелла быстро подошла к баронессе и заявила:

– Боюсь, пирожное не удалось, ваша милость.

– Благодагю, оно восхитительно, – холодно ответила баронесса и, присмотревшись к Нелле, спросила без улыбки: – Кто вы? Я думала, вы габотаете в контоге?

– Мой отец – хозяин этого отеля. По-моему, в пирожное попал посторонний предмет, которого там быть не должно.

Нелла смотрела на баронессу в упор. Из-под края тарелки виднелась свернутая в трубочку бумажка, слегка испачканная сливками.

– Вам показалось, благодарю, – мило улыбнулась баронесса.

Нелла удалилась. Кроме бумажки, она заметила еще кое-что: при желании баронесса прекрасно выговаривала букву «р».

В тот день Нелла долго сидела у окна в раздумьях, а потом вдруг вскочила, сверкнув глазами.

– Я поняла! – хлопнула в ладоши она. – Это переодетая мисс Спенсер!

Девушка сразу же вспомнила о принце Ариберте. «Похоже, я сумею ему помочь», – сказала она себе и тихонько вздохнула, а потом отправилась в контору и спросила, не оставляла ли баронесса распоряжения насчет ужина. Мисс Рэксол чувствовала, что нужен план действий. Она решила вызвать шеф-повара и допросить как следует. Теперь она знала, что несравненный Рокко замешан в этом таинственном деле.

– Баронесса Церлинская уехала около четверти часа назад, – сообщил клерк.

– Но она только утром прибыла!

– Горничная баронессы сказала, что мадам получила телеграмму и была вынуждена срочно покинуть отель. Баронесса оплатила счет и уехала в карете.

– Куда?

– На сундуках стояла пометка «Остенде».

Повинуясь ли чутью или просто зову приключений, тем же вечером Нелла села на пароход, отправлявшийся из Дувра в Остенде за час до полуночи. Мисс Рэксол не посвятила в свои планы ни одну живую душу, даже отца, которого не было в отеле, когда она уезжала. Из Дувра она отправила ему краткую записку, что вернется через пару дней.

«Мария-Генриетта», огромный роскошный пароход с отдельными палубными каютами, мог смело соперничать со знаменитыми трансатлантическими судами. Одна из кают, самая лучшая, явно не пустовала: все ее иллюминаторы были наглухо зашторены. Нелла не рассчитывала, что баронесса окажется на борту. Мадам могла успеть на восьмичасовой рейс или отправиться не в Остенде, а куда-то совсем в другое место в совершенно ином направлении. Тем не менее у Неллы теплилась слабая надежда, что дама, называвшая себя баронессой Церлинской, может находиться в зашторенной каюте. И на протяжении всего плавания по спокойному, залитому лунным светом морю Нелла не сводила глаз с ее окон и дверей.

Ровно в два пополуночи «Мария-Генриетта» прибыла в гавань Остенде. С пристани махали руками собравшиеся люди.

Нелла не покидала свой пост у каюты, и в конце концов ее терпение было вознаграждено: двери каюты распахнулись, выпустив четырех английских джентльменов среднего возраста. Успев мельком увидеть каюту, Нелла поняла, что мужчины провели путешествие за игрой в карты.

Не будет преувеличением сказать, что девушка почувствовала сильную досаду. Она убеждала себя, будто пеняет на обстоятельства, но на самом деле она пеняла на Неллу Рэксол. В два часа ночи, без вещей, без сопровождения и без какого-либо плана действий, она очутилась в иностранном порту – месте с дурной славой, где находились самые ужасные отели в Европе. Шагая туда-сюда по пристани, Нелла вдруг заметила на горизонте дым еще одного парохода. Она осведомилась у служащего порта, что это за рейс. Выяснилось, что это восьмичасовой пароход из Дувра, который из-за поломки был направлен в Кале для незначительных ремонтных работ и лишь теперь, с опозданием почти на четыре часа, прибывал в порт назначения. Нелла сразу оживилась. Еще минуту назад она считала себя дурочкой, гоняющейся за ветром в поле, зато теперь решила, что очень прозорлива и хитра. Нелла почти не сомневалась, что мадам Церлинская на втором пароходе, и заранее преисполнилась гордости. Такова уж человеческая натура.