Медоед 9 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 45

— У каждого робота есть кнопка, — произнёс я. — Есть предположения, где у этого?

— Ну, тут надо раздевать и смотреть… — протянул Тиммейт. — В следующий раз раздень.

— Как ты это видишь? Приходит Ира такая, а я, прости за выражение, с надроченным, стою и раздеваю мужика без глаз?

— Ну да, оказия какая-то, — согласился Тиммейт.

— Что-то мне подсказывает, что я с этой машиной ещё подерусь, — выдал я.

— Интересно, а как они их заряжают, если они полностью залиты силикопластиком? Беспроводная зарядка или шнур в задницу? — заинтересовался Тиммейт. — И где в нём батарея — в груди или в тазобедренном суставе?

— Это важно? — спросил я.

— Литиевые батареи — это самое уязвимое место у машины, виновники всех возгораний и многих поломок. Ну и в целом о твоей миссии: думаю, китайцы не хотят твоей смерти. Им нужна живая нейросеть — или Тима, или Сидорова. А ты для них — генератор тактического хаоса, тот кто ломает шаблоны. Вот твой Ли Чан и проверяет пределы своего детища. Короче, Медоед, истинная задача — это не «тестирование прототипов», а «тренировка ИИ». Ты учишь их машину драться грязно и нестандартно. И если ты считаешь, что бой повторится, обрати внимание: все следующие машины будут уже знать твою технику. В общем, береги глаза и задницу.

А я вышел на улицу, вдыхая воздух оживлённой пекинской улицы.

— Тиммейт, куда сходить в Пекине?

— Ванфуцзин, — чихнул Тиммейт.

— Будь здоров. Вирус подхватил? — спросил я.

— Ванфуцзин — это крупная торговая улица, которая находится в центре города, — произнёс он.

— Отлично, вызови туда такси, — улыбнулся я.

— Сожалею, но у тебя вызов через ОЗЛ по другому адресу.

— Что там? Надо убить очередного Стивена? Сбежавшего в Китай вернувшегося монаха? — накидывал я.

— Выглядит безопасно. А на «Гугл-картах» отмечено, что это склады.

— Как думаешь, что это? — спросил я.

— Китайцы получили тебя на семь дней и будут использовать тебя все семь дней без продыху. Такси я тебе уже вызвал. Вернись пока в номер, положи меня в сейф, а я с тобой буду удалённо через мобильник.

Сказано — сделано. И вот я уже ехал в промзону на жёлто-зелёном седане, в целом с положительными ощущениями. Роботы — они же не люди, их можно убивать без угрызений совести. Но я почему-то был уверен, что Ли меня ещё удивит…

Глава 22

Кто кого учит?

Такси остановилось перед уже знакомым, что-то напоминающем пейзажем, по которому нельзя соскучиться. Бетонный забор, колючка и камеры на столбах, да ворота, которые должны отодвигаться в сторону. Сразу в голове заиграла песня: «А за периметром горят фонари, и одинокая гитара поёт, сюда зимой не прилетят снегири, тут робот бьёт…»

А за периметром возвышалось здание — бетонный первый этаж и железные второй и третий. На нём можно было повесить табличку «Осторожно, суперсекретный объект в черте города», столь оно было типичным. Вот только современный китаец, да и любой другой человек, больше занят своим телефоном, чем внешним миром. А всякие путешественники и цифровые детоксеры ушли в разряд фриков.

Я подошёл к двери, видя, как таксист, ведомый приложением для таксистов, уехал на новый заказ. А железная дверь открылась для меня, чуть отъехав в сторону.

Бетонная коробка встречала меня тишиной просторов её двора, я слышал каждый свой шаг по асфальту, укатанному тут, по которому надо было пройти, чтобы оказаться у здания. Какие-то сто шагов и я стоял, упёршись в ещё одну дверь — на этот раз распашную, тяжёлую и толстую, «обитую» листовым железом.

Посмотрев в окуляры камеры что была на ней словно глазок, я потянул её рукоять на себя. И та скрипя открылась.

Перешагивая через порог, словно входя в космический объект со своей атмосферой, — тут было прохладно в сравнении с улицей. Я попал в небольшое помещение, освещённое лампами дневного света. Тут был стол, шкафчики и двое ребят в чёрной форме, медицинских масках и при оружии, в таких же чёрных кепочках без шевронов, погон и кокард. У них тут, наверное, ещё ковид ходит… Тяжёлая дверь за моей спиной закрылась, и со мной заговорили:

— Сотовый и всё электронное оставьте здесь, — произнёс один из них, указывая на ряд открытых ячеек, похожих на банковские сейфы. — Оружие, часы, ремни, всё металлическое.

Я достал сотовый, вытащил наушник, который я носил в ухе. Положил оба устройства в ячейку, документы и ключ от номера. Далее меня обыскали быстро и тщательно — провели ручным сканером, похлопали по бокам и потрогали носки.

— Проходите, — кивнул безопасник, и мне открыли внутреннюю дверь, такую же плотную, как и входную.

Внутреннее убранство полигона оказалось аскетичным, хоть и очень освещённым множественными лампы на потолке и стенах. И если снаружи здание казалось серым бетонным кубом, то внутри под высоким потолком тянулись рельсы для камер и датчиков. А пол тут был словно залитый пластиком, гладкий и тёмно-серый, с жёлтой разметкой, словно на парковке. А прямо передо мной в центре замерли десять антропоморфных кукол в чёрной форме с оружием типа АК. Одинаковые лица, одинаковые позы — руки по швам, головы чуть наклонены вперёд, глаза были закрыты, словно они спали стоя. Масок на «машинах» не было, андройды уже были привиты, или чипированы от всех бед.

Слева от них, вдоль стены, стояли шесть прозрачных светящихся голубым «гробов». Внутри, под крышками из толстого стекла, лежали черноволосые люди в очках, увешанные проводами. Они не шевелились — только грудные клетки равномерно поднимались и опускались, а у каждого из гробов — или можно было бы назвать это капсулами — сидели люди в белых халатах у компьютеров, и все были заняты делом.

— Впечатляет, правда? — раздался знакомый голос, подходящий ко мне справа.

Я повернулся. Ли вышел из другой двери и стоял в двух шагах, в белом халате поверх рубашки, с планшетом в руках. Глаза его улыбались, но сама улыбка была сдержанной и деловой.

— Приветствую, мистер Калинин, на главном полигоне Пекина, — произнёс он и сделал шаг вперёд. — Как видите, всё согласовано. Ваше руководство дало добро. Теперь займёмся программированием.

— И снова здравствуйте. Что мы будем делать? — спросил я.

— Смотрите. Мы будем имитировать боевые задачи, а вы будете делать то, что делаете всегда. На вас повесят датчики, и по ним мы станем обучать машины, как поступать, когда возникает угроза. Видите ли, мы не можем сделать их пуленепробиваемыми, но можем дать им паттерны поведения опытного солдата. — Он указал в угол. — Вот ваша экипировка.

А в углу помещения, на деревянной стойке, аккуратно разложили снаряжение, очень похожее на моё. Практически то самое, что я постоянно носил в России — «Ронин»-шлем, полная броня, наколенники, наплечники, напашники. Рядом — автомат. АК. Я подошёл ближе, взял его в руки.

— Страйкбольный, — опередил мой вопрос Ли. — Чтобы не испортить роботов. Они будут стрелять по вам тоже. Страйкбольные гранаты прилагаются. А наши специалисты увидят, куда летят шарики, и сделают выводы.

Я проверил привод. Дёрнул затвор, посмотрев на систему, и убедившись, что это не боевое. Потом отомкнул магазин и проверил, что внутри пластиковые шарики. Приклад у АК был складной, а цевьё пластиковое. Гранаты были, кстати, несказанно легче боевых.

Далее ко мне подошли люди в халатах и масках, и попросили раздеться, и минут двадцать закрепляли на меня датчики. Потом была надета форма, потом броня и другая защита. Потом в один из нагрудных подсумков они положили хаб, к которому подцепили систему из шлейфов. И я увидел моего «оператора» — молодого человека в белом — он сидел у такого же монитора и смотрел на меня.

— Здравствуйте, — кивнул он, а в моём шлеме прозвучало: — Попробуйте подвигаться.

— Пробую двигаться, — произнёс я, закрепляя шлем на голове и делая пару приседов и несколько шагов в одну и другую сторону.