Я есть Закон! (СИ) - Опсокополос Алексис - Страница 17

— Пациент не обязан обладать познаниями в области фармакологии и мониторить реестры Росздравнадзора. Это обязанность медицинского учреждения — использовать только разрешённые методы и препараты. Подпись в «бумажке», как вы выразились, не легализует использование контрабанды.

Я сделал паузу, давая ей прочувствовать тяжесть ситуации.

— И я хочу получить исчерпывающую информацию: на каком основании вы применяете этот состав? А также — имеется ли высшее профильное медицинское образование и действующие сертификаты у того специалиста, который проводил инъекцию?

— А что вам ещё рассказать⁈ — выкрикнула она. — Может, какой оборот у нас ежемесячный⁈ Вы с улицы зашли… кто вы вообще такой, чтобы я перед вами отчитывалась⁈

Я не шелохнулся. Просто медленно открыл папку и выложил на стойку плотный лист с синей печатью.

— Я не с улицы. Вот — адвокатский запрос от нашей коллегии, — я прижал документ ладонью, разворачивая его к ней. — Подписан адвокатом Маньковым. Согласно Федеральному закону об адвокатской деятельности, вы обязаны предоставить ответ на данный запрос.

— Я вам ничего не обязана! — голос девушки предательски дрогнул и сорвался на визг.

— То есть вы официально отказываетесь принимать адвокатский запрос? — сухо уточнил я.

— Наш юрист вернётся, он и будет всё принимать! — дамочка предпочла спастись бегством. Она резко развернулась на каблуках и скрылась за дверью с табличкой «Только для персонала».

— Отлично, — невозмутимо констатировал я.

Вытащив телефон, я набрал номер дежурной части и попросил прислать наряд для пресечения продолжающегося административного и, возможно, уголовного правонарушения. Оставшиеся за стойкой две молоденькие сотрудницы смотрели на меня с таким ужасом, словно я был инквизитором, пришедшим за их душами.

Полиция оказалась на удивление расторопной. Всего через семь минут колокольчик на входной двери звякнул, и в «Афродиту» тяжёлым шагом вошёл здоровый капитан полиции. От него веяло вселенской усталостью, а под глазами залегли глубокие тени.

Я шагнул ему навстречу и коротко, без эмоций, обрисовал ситуацию.

— Заявление писать будете? — дежурно и с явной неохотой спросил он, доставая помятый бланк.

— Уже, — я протянул ему заранее распечатанное в офисе заявление.

Капитан слегка опешил от такой подготовки, но бумагу взял. В этот момент из подсобки соизволила выйти сбежавшая администратор. Вся её паника чудесным образом испарилась — при виде знакомого лица в форме она вновь обрела уверенность.

— Ой, Николай Николаевич, здравствуйте! Что же вы стоите? Присаживайтесь, может быть, чаю?

Она засуетилась, демонстративно усадила его за стеклянный журнальный столик и принесла чай в изящной фарфоровой чашке, полностью игнорируя моё присутствие. Капитан с удовольствием устроился на мягком диване. Лениво отхлёбывая горячий напиток, от которого пахло бергамотом, он, не спеша, будто читая скучную газету, пробежался глазами по моему заявлению.

— И что мы тут имеем… — капитан со стуком поставил чашку на блюдце и посмотрел на меня с лёгким пренебрежением. — Так. Клиентка ваша жива? Жива. Глаз дёргается? Так, у нас у всех сейчас глаз дёргается. Жизнь нонче такая, нервная. Заявление ваше я принял, рассмотрим в течение десяти суток. Ждите ответа.

За его спиной администратор позволила себе торжествующую, змеиную улыбку.

— Капитан, — мой голос лязгнул металлом, заставив участкового вздрогнуть. — Сейчас вы вызываете следственно-оперативную группу для проведения осмотра места происшествия. В рамках проверки по статье двести тридцать восемь прим. один Уголовного кодекса. Оборот незарегистрированных медицинских препаратов. Это тяжкий состав.

— Слушайте, не надо мне тут указывать… — начал было участковый, нахмурившись и пытаясь подняться с дивана.

— Я не указываю. Я фиксирую ваш отказ, — я демонстративно нажал на иконку диктофона на телефоне и положил его на стол рядом с чашкой. — Если через пятнадцать минут здесь не будет группы, мой следующий звонок — в Управление собственной безопасности и дежурному прокурору города.

Капитан замер. Улыбка на лице администратора превратилась в гримасу ужаса. В фойе стало так тихо, что было слышно, как гудит холодильник с кулером. Участковый шумно выдохнул, достал рацию и, даже не глядя на администраторшу, которая начала медленно оседать по стенке, нажал тангенту.

— Дежурный, это Степанов. На объекте «Афродита» в торговорм центре подозрение на тяжкое, двести тридцать восемь прим. один. Высылайте СОГ. И пусть эксперт по химии будет в составе. Да… до их прибытия холодильники с препаратами опечатываем.

Краем глаза я уловил резкое движение. Администратор за стойкой судорожно схватилась за свой смартфон, её пальцы тряслись, пытаясь набрать сообщение в мессенджере.

— Телефон на стол, — хлёстко отрезал я, пригвоздив её взглядом к месту. — Попытка предупредить соучастников и дать им время на уничтожение улик — это уже отдельная статья.

Администраторша психанула и бахнула телефон на стеклянную столешницу.

Глава 7

Стоило мне утром только переступить порог офиса, как я наткнулся на Манькова.

— Ты чего такой несчастный? — с усмешкой спросил шеф.

— Устал, — бросил я на ходу, направляясь прямиком в свой кабинет.

— С чего это ты устал⁈ — шеф увязался следом, не отставая ни на шаг. — Рабочий день ещё даже не начался.

— Бегал, — сказал я, опускаясь в скрипучее кресло. — Надоело играть в рулетку с местным расписанием и угадывать, соизволит ли приехать очередной автобус вовремя. Да и для здоровья полезно.

— Ты бы либо в спортзал записался, либо машину купил. А лучше и то и другое, — авторитетно посоветовал Олег Борисович, плюхаясь на стул для посетителей. — Тьфу ты, с мысли меня сбил со своим ЗОЖем! В салоне-то чем вчера закончилось?

Вместо долгих рассказов я молча вытащил из портфеля пачку документов с синими печатями и протянул шефу. Тот начал быстро их листать, и по мере погружения в текст его брови всё выше ползли на лоб.

— Опечатали⁈ — ахнул Маньков. — Весь салон⁈

— Ага, — с чувством глубокого удовлетворения ответил я.

За устранение столь вопиющего беззакония моё Ядро Истины наполнилось резким скачком, разом достигнув отметки в 0,47 процента. Система поощрила крупные победы над аморальными жрецами красоты.

— Надо этот салон пробить по базам, — сказал шеф и задумчиво почесал затылок. — Кому он вообще принадлежит…

— Зачем? — спросил я.

— Чтобы знать, кому мы дорогу перешли. Лишним не будет.

Маньков хотел сказать что-то ещё, но в этот момент скрипнула дверь и в кабинет вошла девочка лет пятнадцати-шестнадцати в джинсовом комбинезоне и с огромным рюкзаком, делавшим её похожей на улитку.

— Здравствуйте, — едва слышно произнесла она.

— Добрый день! — поприветствовал её Маньков. — Вы по какому вопросу, сударыня?

— А я… я к дяде Илье, — ответила девочка и её взгляд остановился на мне. — Я не по вопросу… я его племянница.

Олег Борисович медленно, как в замедленной съёмке, повернул голову ко мне. Его взгляд был полон искреннего изумления. Если бы в этот момент в кабинет зашёл кот Филимон с палкой «Докторской» колбасы, шеф вряд ли удивился бы больше. Признаться, и я удивился: в памяти Ильи Таранова не было ни единого упоминания о племянницах-подростках в комбинезонах.

— Племянница? — переспросил шеф у девочки, а потом обратился ко мне: — Таранов, у тебя, оказывается, есть фамильные тайны?

Я молча пожал плечами. Я уже знал, что родственники у людей существуют. Но что с ними делать? Практических навыков, как себя с ними вести, у меня не было.

— У меня для вас письмо, — девочка шагнула внутрь кабинета и протянула мне потрёпанный конверт.

— Если там написано, что у тебя богатый родственник в Африке или Пензе умер — не ведись, — усмехнулся Маньков.

— Почему?

Я не понял причины его веселья. Существование наследственной массы после прекращения биологического функционирования субъекта было делом обыденным.