Следы на воде (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 94

- Не то! Я хочу многого, поручик. Пока вам довольно малости – нам не по пути.

Дитрих поднялся. Не затем, чтобы уйти, а чтобы сказать, как подобает. В этой части фишмайстер заблуждался: Дитрих не был настолько уж скромен. Он не стеснялся своих желаний, стеснялся лишь говорить о них. Но коли сам рыбак этого требует...

- Я хочу побеждать. Я ощутил вкус триумфа – он мне по душе. Хочу побеждать снова и снова, получать ордена и чины, подняться в самые блестящие высоты. Чтобы у таких, как вы, даже язык не пошевелился – назвать меня дешевкой.

Фишмайстер прищурился, мысленно взвесив слова Дитриха.

- Сколько вы готовы за это отдать?

Один вопрос остудил его браваду.

- Амм... Мастер, я беден. Если могу дать что-нибудь, кроме денег...

- Что, например?

- Ну, сам доступ к шёнбруну...

- Он не ваш. Рыбалка тайком на чужой земле – противозаконна. Знайте и не сомневайтесь: вы предлагаете мне соучастие в преступлении.

- Амм...

Йориксен помолчал, насмешливо следя за потугами Дитриха. Тот так и не выжал из себя ничего внятного. Фишмайстер устал ждать.

- Поручик, я изложу свои условия. Поскольку вы своих не имеете – принимайте мои, или будьте свободны.

- Эээ... я слушаю.

- Ни гильдия рыбаков, ни когти кайзера, ни кто-либо еще не должен узнать содержание этой беседы. Жене можете сказать лишь то, что я согласился вам помочь. Ни слова больше.

- Да, я согласен.

- Сейчас вы дадите мне слово офицера, что земля с шёнбруном принадлежит вам.

- Но это же неправда!

- Тем не менее, дайте слово.

- Амм... ручаюсь, что земля с шёнбруном - моя.

- Далее. Пока я сам не увижу шёнбрун, не говорите мне о его расположении. Можете назвать только станцию, куда брать билеты. Ничего больше.

- Хорошо, но зачем?

- Вы будете спать спокойней, не зная ответа.

Дитрих потер руками плечи – как-то внезапно они озябли.

- Амм… мастер, если нас поймают, каково будет наказание?

- Никакого, если точно исполните инструкции. Вы пришли ко мне за рыбалкой, солгали, будто шёнбрун – ваш, координат не назвали. Не преступление – лгать фишмайстеру.

- Но потом, когда порыбачим? Тогда могут наказать?

- Продолжим, - бросил Йориксен, игнорируя вопрос. - Если каким-то чудом вы завладеете участком, то не откажете мне в доступе к шёнбруну. И никогда не наймете другого рыбака, удить будете только со мной.

- Хорошо, конечно.

- Если вас вернут на службу, я буду знать обо всех ваших успехах. Я должен понимать, чего вы добились сами, а чего – благодаря рыбалке.

- Согласен.

- И последнее: оплата.

Дитрих не стал повторять, что не имеет денег. Мастер это знал. Отвернувшись от поручика, рыбак подошел к книжному шкафу. На полках темнели ряды томов, оправленных в кожу, блестела вязь золотых букв на корешках. Поручик не мог разобрать названия, но понимал: в этих книгах хранится великое таинство рыбалки. Вернее, лишь та его часть, которую можно выразить словами.

- Поручик, вы должны хотя бы отчасти понять, что представляет собой мое искусство. Вы – артиллерист, верно?

- Да.

- Прав ли я буду, если скажу, что формулы баллистики – общие для всех орудий? Зная калибр, наклон ствола и вес заряда пороха, можно рассчитать полет ядра для любой пушки данного калибра?

- Так и есть.

- Знайте же: в моем искусстве все иначе. Каждый шёнбрун обладает своим неповторимым нравом. У каждого – свои вкусы, привычки и капризы. Шёнбрун может любить, например, пауков на своих стенах и злиться, когда в него светит луна. Шёнбрун может ненавидеть рыжих людей. Пока все рыжие не уйдут прочь – рыбалка не состоится. Шёнбрун может хотеть лакомство: чашку кофе или ложку поваренной соли, - и без угощения ты ничего не поймаешь. А шёнбрун баронессы фон Вальбрехт обожает произведения простых чисел: тридцать пять человек на рыбалке, пятнадцать сортов вина на столе…

- Как же все это вычислить?

Мастер усмехнулся:

- А никак! Формул не существует. Можно лишь догадаться, ощутить, уловить интуицией мастера – и затем проверить на опыте. Рыбачить в шёнбруне – все равно, что соблазнять женщину. Нужно понять ее нрав и угадать слабости, и совершить нужные действия в идеальный момент. Вот что значит – мастерство рыбака.

Он открыл стекляную дверцу шкафа и провел пальцами по корешкам книг.

- Здесь описаны нравы всех Колодцев, известных гильдии. Это бесценные знания, но их способен применить только мастер. Прочесть, как ловелас соблазнил некую красотку, - не значит, самому добиться любви. Даже зная описание шёнбруна, я должен все равно присмотреться к нему лично, приноровиться, причувствоваться... сблизиться с ним, если угодно. На знакомство с Колодцем, который изучен и описан другими мастерами, нужно мало времени – от одного до пяти дней. Но ваш – не таков.

Йориксен тряхнул головой и захлопнул шкаф.

- Ваш шёнбрун – белое пятно на карте. Нераскрытая тайна, прекрасная незнакомка. Знакомство с ним может занять месяц. Или два, или три. Напоминаю, поручик: один день моего труда стоит пятьсот марок серебром.

Дитрих ответил:

- Вас зовут великим мастером. Верю, вы справитесь быстрее.

Рыбак вернулся за стол, выдвинул ящик и достал два документа.

- Важнее всего – сколько это будет стоить. Из расчета пятьсот марок в день, и за вычетом выходных, цена одного месяца составит десять тысяч. Исследование нового шёнбруна никак не может занять меньше месяца. Стало быть, десять тысяч – минимальная сумма, в которую я могу оценить свою работу.

Дитрих ждал продолжения. Рыбак знает, что он беден, и не станет требовать денег. По крайней мере, не сейчас.

- Я прощу вам эту сумму, - подтвердив мысли Дитриха, сказал мастер. - Верней, уплачу ее вам в обмен на право рыбалки в вашем шёнбруне. Сперва я изучу колодец, а затем в течение года смогу рыбачить в свою пользу. После этого будем в расчете.

Он протянул поручику первую бумагу. То был договор, заверявший все, сказанное на словах. “Фишмайстер Фритьоф Йориксен предоставит Дитриху фон Дорту услуги мастера рыбалки на сумму в десять тысяч полновесных марок. Дитрих фон Дорт будет освобожден от уплаты этой суммы, если допустит Фритьофа Йориксена к беспрепятственной рыбалке в своем шёнбруне на протяжении одного года”.

- Где подписать? - уточнил поручик.

- Не спешите, - Йориксен подвинул к нему второй документ. - Я хочу быть уверенным, что получу оплату. Знакомство с шёнбруном займет много времени. Вчера вы проболтались Эльзе, завтра скажете жене, послезавтра – кому-то еще. Слухи дойдут до хозяина земли, он явится, изгонит нас и взыщет штраф. Велик риск того, что я останусь без улова. Это – моя гарантия.

Дитрих поднес бумагу к глазам. То была закладная: “Дитрих фон Дорт вверяет Фритьофу Йориксену в качестве залога на сумму в десять тысяч...”

Не дочитав, поручик усмехнулся:

- У меня нет ничего, что стоит таких денег. Квартира съемная, лошади нет. Один камень у меня, одна служанка у жены – вот и все имущество.

- Залог уже вписан, - странным голосом сказал фишмайстер.

Дитрих скользнул глазами в низ страницы. Бросилось имя: Хайнц фон Дорт. Причем тут он? Видно, описка: не Хайнц, а Дитрих...

Потом вчитался. В глазах потемнело, строки поплыли.

Он напряг зрение, схватив лист двумя руками, чтобы не дрожал.

“Залогом является Хайнц фон Дорт, сын Дитриха фон Дорта. При неуплате долга он определяется в сословие камней и передается в собственность...”

Поручик отбросил бумагу.

- Нет! Нет, этого не будет! Вы сошли с ума!

- Я рискую огромными деньгами. И больше того, своей репутацией. А вы – бедны, как мышь, и репутации тоже не имеете. Необходимо уравновесить наши риски.

Дитрих сорвался с места, в висках гремела кровь.

- Я не отдам сына! Как вы могли подумать!.. И – стойте, откуда вы узнали его имя?!

- У меня обширные связи, поручик. В числе прочего, я выяснил, что вы под следствием. Коготь кайзера допросил вас и временно отставил от службы. Значит, подозрения еще не сняты. В любой день вас могут снова допросить или даже арестовать.