Следы на воде (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 81

И в-четвертых. И доктор Хуанес, и сам Альваро получали угрозы. Тут хороший совет может дать человек, имевший дело с угрозами. А есть ли среди друзей писателя такой человек? Конечно! Тот самый сеньор, который палил ему в живот из разряженного пистоля!

- Карлос эль Нинья – вот кто мне нужен!

Не теряя больше ни минуты, Альваро собрался и зашагал в Старый Порт.

Дорога была не близкой. Альваро имел время подумать на ходу, и пришел еще к паре отличных мыслей. Карлос эль Нинья знал не только Хуанеса, а каналью-фабриканта Мадуро. Сам дон Мадуро отказался говорить, но можно получить о нем знания из рук эль Ниньи. Тут придется очень кстати, что законы эсферы Тени не запрещают, а поощряют торговлю информацией. В кругах мастеров Тени порочные сведения о знатных людях – все равно, что банковские чеки. Их можно продавать и покупать, ставить на карту, обменивать на услуги и даже оставлять ростовщику в качестве залога! Единственная проблема: да Силве нечем оплатить эту покупку - но можно выпросить у эль Ниньи дружеский льготный кредит.

Была и вторая мысль, даже лучше первой. Донья Изабель – тоже загадка, как и доктор Хуанес. Менее трагичная, но вполне интригующая. Изабель страдала от неизвестного недуга – нет ли здесь связи со смертью доктора? Когда-то Избаель смеялась красивее всех девушек в Лаэрте, а теперь стала ходячей печалью. Почему так случилось? Это вряд ли связано с доктором, но любопытно само по себе. Смерть Хуанеса – одна сюжетная линия; печаль доньи Изабель – другая.

От этих мыслей Альваро наполнялся нетерпением. С каждой минутой ему все больше хотелось расспросить Карлоса эль Нинью. Наконец, он увидел статую Ай-Хинара у входа в Старый Порт (на сей раз в пасти чудища лежал не череп, а пустая бутылка). Затем показался и форт Карлоса эль Ниньи.

Пират, стоявший на страже, преградил писателю путь:

- Кто, куда?

- Я Альваро да Силва, иду к дону Карлосу.

- Зачем?

- По поводу книги.

Реакция вышла довольно странной. Пират хмыкнул, буркнул: “Жди”, - и исчез внутри форта. Пока его не было, Альваро расхаживал взад-вперед и думал о книге. Видимо, часового не было долго: да Силва успел мысленно построить композицию главы о донье Изабель. Лязгнул замок, и вместе с давешним пиратом вышел другой, более важный. То был Золотой Дукат – квартирмейстер эль Ниньи, знакомый писателю.

- Привет, чертяка, - сказал Дукат. - Ты, значит, на счет книги?

- Привет и тебе. Все верно.

- Каналья, - обронил квартирмейстер и ушел.

Прошло еще сколько-то времени. Альваро продумал эмоциональную дугу чувств Карлоса с женою и начал подбирать выразительные средства. Вернулся квартирмейстер, сверкнул золотым зубом и бросил:

- Идем.

На сей раз в форте стояла тишь. Не разгружались бочонки с вином, не летали радугой шелка, не смеялись девицы. Двое парней упражнялись с саблями, но как-то уныло, без задора.

- Я сильно помешал? - спросил Альваро.

Золотой Дукат сказал:

- Ты с ним, чертяка, полегче.

- В каком смысле?

- Сам увидишь.

Вошли в башню, двинулись вверх по лестнице. Квартирмейстер сказал тише:

- Ты, чертяка, писатель. Язык хорошо подвешен?

- Не жалуюсь.

- Ты там постарайся. Сделай что-нибудь.

- Что сделать-то?..

- Придумай. Если чего надо – я здесь, рядом.

Дукат остановился на площадке и открыл перед да Силвой дверь кабинета. После такого вступления Альваро чувствовал тревогу. Осторожно шагнул через порог и позвал:

- Дон Карлос?..

Дверь захлопнулась за спиной. В кабинете стоял сумрак, тяжелые шторы душили свет. Пахло вином, табаком и пороховым дымом. Альваро увидел бочонок на столе, пустую кружку с воткнутым в нее пистолетом, осколки стекла на полу – и лишь потом заметил хозяина кабинета. Карлос эль Нинья лежал на полу между столом и креслом. Трубка валялась рядом, очевидно, выпав изо рта. Пиратский адмирал был в стельку пьян.

Альваро на миг растерялся, но потом вспомнил фамильный рецепт семьи Герейра и крикнул через дверь:

- Принеси кофе, черного перца, апельсинового сока!

Затем подошел к окну, чтобы впустить в комнату солнце. Но едва штора сдвинулась и первые лучи озарили кабинет – грянул выстрел: баммм!

Альваро подскочил от неожиданности. Эль Нинья сидел на полу с дымящимся пистолем в руке.

- Никакого света. Подойди.

Голос был ясен, язык не заплетался. Альваро приблизился.

- Доброго дня, дон Карлос.

- Дай руку.

С помощью Альваро он смог подняться с пола – лишь для того, чтобы сразу упасть в кресло. Ноги не держали пирата, но слова звучали твердо:

- Хорошо, что ты пришел.

- Конечно, хорошо! Я знаю рецепт спасительного эликсира. Сейчас мы его примем – и похмелье как рукой снимет.

- Принимай сам. Я хочу опьянеть. Не выходит.

Он потянулся и взял кружку, но не стал наполнять. Он будто даже забыл, что собирался сделать. Поглядел на кружку с торчащим пистолетом, покачал головой и спросил:

- Скажи, да Силва, что мне делать?

- Послушать моего совета и выпить кофенадо…

- Ты не понял. Что мне делать вообще? С жизнью?

- В каком смысле?

- Сядь, не стой над душой. Ты заслоняешь мне тьму… Куда дальше жить? Каким курсом?

Альваро сел. На всякий случай убрал пистолет подальше от эль Ниньи, попутно убедившись, что он разряжен. Сказал:

- А разве вы сбились с курса? Все же у вас хорошо: большой флот, славная крепость, красавица-жена…

От последнего слова эль Нинья дернулся. Эхом повторил:

- Жена. Жена…

Догадка пронзила Альваро.

- Где донья Изабель?

- Изабель… - простонал эль Нинья.

- Она… жива?

В дверь постучали. Альваро не двинулся с места.

- Что произошло?

- Иди открой.

Он открыл, взял поднос с кофе и соком. Вернулся к столу:

- Дон Карлос, ответьте: что случилось?

- Ты просил эту дрянь. Сядь и пей.

Альваро сел, но не стал пить. Молча смотрел в ожидании ответа. Эль Нинья сказал:

- Нет ее.

Альваро онемел. После смерти люди попадают в бездну либо в синеву – смотря, как прожили жизнь. Донья Изабель ушла в синеву, тут никаких сомнений. Она-то сама была синевой!.. В таких случаях нужно радоваться и поздравлять родных и близких: человек ушел туда, где будет вечно счастлив. Но слова радости застряли комом в горле.

Он только выдавил:

- Болезнь?..

- Дай мне трубку.

Альваро поднял и подал. Карлос ногой придвинул к себе шляпу, валявшуюся на полу. Вытряхнул в нее пепел и заново набил трубку. Долго тщетно щелкал огнивом, пока да Силва не помог. Флибустьер выдохнул струю дыма.

- Слушай…

Болезнь отпустила донью Изабель. Говоря по правде, никто даже не знал, что за хворь это была. Канальи-врачи городили всякую чушь, да впрочем, эль Нинья давно потерял к ним веру. Изабель просто чахла, как цветок без воды. Однако недели две назад понемногу пошла на поправку. То ли снадобья помогли, то ли бесконечная забота мужа – так или иначе, она смогла вставать с постели, выходить на прогулки по двору, разговаривать с людьми. Сходила с мужем в оперу – и даже улыбалась. Вспомнила о красоте, съездила к цирюльнику, сделала прическу. Побывала в квартале ювелиров, примерила какие-то цепочки… Словом, Изабель оттаяла, отпустила ледяная лапа.

И вот четыре дня назад утром она сказала: “Любимый, я хочу на выставку. В галерее дивная экспозиция картин. Новый взгляд на мирн и Древних!” Из живописи эль Нинья предпочитал картины с кораблями, а на худой конец – с голыми барышнями. В этом он и заверил супругу, однако решил поехать с нею. Так он был счастлив видеть ее здоровой, что не хотел расставаться даже на час. И вот они отправились в галерею Элисте.

Картины оказались еще те – видно, у художника ум за разум заехал. Бедной пташке от них сделалось плохо, сказала: “Выйдем, на свежий воздух”. Пошли прогуляться вокруг галереи, идут рука об руку, Изабель все дрожит из-за этих картин… Как вдруг сбоку, из подворотни, ба-бах! – бутылка прямо им под ноги. Пташка испугалась, эль Нинья озверел. Ринулся в подворотню, чтобы проучить – но никого не нашел. Шутник успел куда-то спрятаться. Карлос плюнул на него, вышел обратно на улицу – а пташки нет. Он туда, он сюда – нет нигде! Только вдали какая-то повозка за поворот вильнула.