Следы на воде (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 48

Простите за беспокойство, дон Энхаль.

С искренней заботою о вашей дочери,

Альваро Флорес да Силва»

Беатрис сникла. Тяжело вздохнула, шмыгнула носом.

- Что ж, маэстро, вы правы… Достойный сеньор обязан поступить именно так…

Она умолкла надолго. Дорога пошла вгору. Машина тоскливо пыхтела и выплевывала клочья дыма, мрачного, как чувства Беатрис.

Да Силва торжествовал. Позорное фиаско со шпионом обращено в триумф. Неистребимая студентка изгнана из его жизни, да так красиво, что не смогла найти ни слова протеста!

Но потом искренняя грусть Золотого Пера тронула его сердце. Доселе она казалась ему полной эгоисткой, неспособной чувствовать что-либо, кроме самолюбования. Похоже, Альваро ошибся. Захотелось как-нибудь ее утешить. Сказать, что первая глава книги не так уж плоха? Это лишь расстроит ее – ведь остальные-то главы Альваро уже не прочтет. Дать надежду, что шпиона изловят, и опасность исчезнет? Но кто поймает несуществующего шпиона! Предложить занятия литературой?.. Да, вот так далеко зашел Альваро в своем сострадании: мысленно согласился уделить Беатрис какое-то время. Не круглые сутки, как она хочет, а, скажем, один час в неделю…

Но это было уже невозможно. Достойный человек должен разорвать контакт, они оба так считали. Пойти на попятную – значило признать себя недостойным. Или намекнуть на романтические чувства, что еще хуже.

Наконец, Альваро сказал:

- Сеньорита, вы не многое потеряли. Я не лучший писатель в Лаэрте, и весьма посредственный наставник.

- Согласна, - буркнула Золотое Перо.

Альваро нахмурился, но продолжил утешать:

- Скоро вы встретите учителя, который любит свое ремесло. А для меня лекции – обуза, с которой я смирился только от нищеты.

- Это заметно, - обронила Беатрис несколько живее.

- Да и генерал Дезерей был прав на счет вас. Вы любите писать серьезно и правдиво, а я иногда жертвую реализмом ради яркости сюжета.

- Мягко сказано, - девушка усмехнулась.

Тут Альваро счел, что проявил достаточно сострадания, и с утешениями пора закончить.

Впереди показалась окраина Лаэрты, и он предложил Фернану:

- Давай заедем к тебе. Люсиль расскажет, чем кончилась демонстрация.

- А также накормит, - проворчал Фернан. – Вы так убегали от этого вашего шпиона, что я не успел поесть.

- Теперь это ваш шпион… - уныло молвила Беатрис.

Альваро объяснил ей, как добраться до дома Фернана. Проехав вдоль Северного сада, обогнув церковь Винсеньи и миновав арочный мост, машина повернула налево и оказалась в районе Обслуги. Тут друзья заметили нечто странное.

На улицах было полно людей, что само по себе не диво для Лаэрты. Но посреди рабочего дня в районе Обслуги люди обычно бегают по делам, утирая пот со лба. Теперь же никто не спешил, все двигались неторопливо и угрюмо, с серьезными лицами. Большинство были одеты как фабричные рабочие: серые холщовые штаны, куртки-безрукавки со множеством карманов. Казалось, люди просто идут на смену, но какая смена начинается в полдень? И откуда взяться фабрикам в кварталах эсферы Обслуги?

Многие шагали прямо по проезжей части, неохотно уступая дорогу машине. На Беатрис и ее паровой экипаж смотрели с плохо скрытой злобой. Тут и там слышалась брань.

Альваро сказал:

- Беатрис, мне кажется, это те самые парни, кого уволили из-за паровых машин. Не знаю, питают они ненависть лишь к самим машинам, или также к их хозяйкам. Чтобы не проверять этого на практике, лучше высадите нас и уезжайте.

Фернан возразил:

- Бедные обреро – такие же достойные люди, как мы с вами, и никогда не обидят девушку. Но вот машина, боюсь, может пострадать. Лучше последуйте совету Альваро...

При первой возможности Беатрис развернула экипаж, и друзья покинули кабину. Альваро тревожно смотрел студентке вслед, пока она не выехала из толпы. Да, людей на улице набралось уже столько, что уместно было звать их толпою. И все они шагали куда-то, увлекая за собой случайных прохожих.

- Куда идете, амигос? – спросил Фернан.

В ответ прозвучало странное:

- Шестой путь. Сегодня они нас заметят!

- А что было вчера? Как прошла демонстрация? – полюбопытствовал да Силва.

Парни в рабочих куртках с неприязнью оглядели его:

- Тебе какое дело, маэстро?

- Идем к Люсиль, она должна знать, - предложил Фернан.

Друзья поспешили к дому семьи Герейра. На ходу Альваро украдкой, избегая смотреть в глаза, разглядывал прохожих. Тут были разные люди: старые и молодые, крепкие и хилые, попадались даже женщины. Помимо фабричных курток, их объединяла еще одна черта: очень скверная обувь. Сношенная, дырявая, подошвы стерты до гвоздей; некоторые люди вовсе шли босиком.

Они бедны, как церковные мыши! – осознал Альваро.

- Любимый! Альваро! – раздался женский крик. - Обернитесь, я тут!

Люсиль Герейра догнала их и схватила за руки. У нее горели глаза.

- Как славно, что вы вернулись! Назревают такие дела! Идемте скорее!

Фернан сказал, что голоден, и впервые на памяти да Силвы добрая Люсиль отказалась накормить мужа.

- Прости, милый, нельзя сейчас. Если пойдем обедать, опоздаем на вокзал.

- На вокзал?.. – удивился Альваро. – Что мы там забыли? И что вообще происходит?

Горячею скороговоркой Люсиль принялась рассказывать на ходу.

Позавчера “наши” – то есть, уволенные обреро - попытались решить свою проблему так, как принято в Каталии: с помощью спора. Они смогли заручиться поддержкой сильного союзника - эсферы Финансов. Банкиры отправили своих представителей в помощь рабочим. Общими усилиями те и другие выступили в Палате Слова.

Противники наших – доны-фабриканты – вовсе не явились на спор. Они прислали вместо себя законников эсферы Права. По слухам, Фатима-аллен лично инструктировала своих подчиненных. Стоит ли сомневаться: наши проиграли.

Но поражение в споре задело их меньше, чем равнодушие фабрикантов. Наши много лет гнули спины на заводах своих донов – а теперь доны даже не снизошли до встречи лицом к лицу! Люди слова говорят друг с другом, а не прячутся за спинами наемников!

Сотни обреро, ожидавших у Палаты исхода спора, пришли в возмущение. Недолго думая, они всею толпой направились в фабричный район, чтобы все-таки вызвать донов на разговор.Но, как выяснилось, фабриканты предвидели такой поворот. Возле оружейного завода дона Бальбоа путь нашим преградили охранники, а также наемные бандиты из эсферы Тени. Они велели нашим разойтись, а получив отказ – пустили в ход дубинки и кастеты. Бандиты тени были столь же опытны в своем деле, как змеи Фатимы – в своем. Наших поколотили и обратили в бегство, за полчаса все было кончено. Когда подоспели газетные репортеры, на месте остались лишь охранники да заводское начальство. Они изложили свою версию событий: якобы, обреро хотели поджечь цех и саботировать важное для всей Каталии оружейное производство. Охранникам ничего не оставалось, как вступить в бой для защиты завода. Репортеры скушали и ушли. Вчерашним утром в газетах появились кричащие статьи о «безумцах с факелами».

И вот тут просчитался уже дон Бальбоа. Лучше б он честно рассказал, как велел поколотить уволенных обреро. Его назвали бы жестоким, но сенсации бы не вышло: хозяева оружейных заводов всегда слыли акулами. Люди поныли бы о том, какие гады «те», и как досталось «нашим» - поныли, да и забыли. Мир несправедлив, что поделаешь…

Но ложь – иная штука. Недаром каталийцы зовут себя людьми слова: сказанное слово, а тем паче написанное, имеет большой вес. Мало этим гадам жестокости, теперь еще и вранье!

В районе Ремесел поднялось возмущение и сразу же выплеснулось в кварталы Обслуги. Эти две эсферы всегда заодно, что родные братья. На сей раз не сотни, а тысячи человек вышли на улицы. Ядро составили вчерашние обреро, разукрашенные синяками. К ним примкнули другие рабочие, а также масса бедняков из эсферы Обслуги. «Три Быка вместе! Три Быка в одной упряжке!» - кричала толпа. Пока что впряглись только два Быка из трех, но и это была силища.