Следы на воде (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 100

Теперь этот моряк предстал в новом свете. Он избегал девиц и кутежей не от угрюмства, а ради цели: да Вира учился в любой свободный час. Это не делает его приятным человеком: по-прежнему задира и костолом, - однако не тупой, а целеустремленный. Что ж, теперь у него еще больше причин поладить с Фатимой!

- А я хорош! - похвалил себя Альваро. - Каждая догадка – в яблочко!

С азартом он рванул рычаг, ища новых открытий.

Но увы, два года в жизни моряка миновали без судебных споров. Писатель дважды просил служителей Свитка сменить в машине рулон. А следующая запись говорила о смерти да Виры.

Обычно гибель пирата не сопровождается спорами и потому не отражается на Свитке, но здесь был особый случай. Даже более, чем особый. Капитан Карлос эль Нинья подал в суд на сам Высокий Стол! Фатима Ир-Рейя представляла в этом суде интересы Родриго да Виры, покойного. То было через три месяца после Солантийской экспедиции. Оглушительный ее успех стал очевиден всем. Аллены Высокого Стола постановили наградить всех моряков из экипажа “Санта Элизы”, за исключением одного – погибшего штурмана. И вот капитан эль Нинья вместе с Фатимой пришел в суд, дабы защитить права павшего героя.

Оппоненты возражали: да Вире не нужна награда. Во-первых, он погиб, не оставив детей. Во-вторых, главный успех экспедиции – это мирный договор с Солантийским дожем. А штурман угодил в бездну еще до того, как переговоры начались.

Но Фатима произнесла блестящую речь о подвиге да Виры. Ночью команда лазутчиков с “Санта Элизы” заняла береговой форт. Внезапность и скрытность обеспечлили победу, форт пал без единого выстрела. Но один из часовых успел поджечь и бросить гранату. Ее взрыв убил бы не меньше пятерых каталийцев, а главное – поднял бы тревогу. Солдаты дожа отбили бы форт, экспедиция – провалилась… Вот в этот отчаянный миг да Вира накрыл гранату собой. Взрыв прозвучал глухо и убил всего одного человека. Но этот человек был отчаянным храбрецом, настоящим героем Каталии! Забыть о нем – позор и стыд для алленов!

Речь так впечатлила секретаря суда, что он почти целиком внес ее на Свиток. Разумеется, Фатима победила, да Вира посмертно стал кавалером ордена Мужества.

Но где же сын? - подумал Альваро. Штурман погиб прямо на Соланте. Значит, их роман с Фатимой вспыхнул либо до экспедиции, либо в пути. Выступая в Палате Слова и воспевая подвиг да Виры, Фатима носила в животе его дитя…

Альваро нажал рычаг “вперед”, не питая особых надежд. Поисковая машинка настроена на фамилию “да Вира”. А замужняя Фатима, конечно, дала бы ребенку фамилию мужа, никак не любовника.

- Будем надеяться, Беатрис найдет дитя… - сказал себе Альваро.

Как вдруг машина щелкнула и остановилась. Чувствительные иглы устройства, щупающие отверстия по краю свитка, снова встретили искомые символы. Еще одна запись о да Вире!

“Карменсита Эстевос, обреро эсферы Тени, требует признать себя вдовой Родриго да Виры, а своего ребенка – его ребенком”.

Альваро жадно проглотил запись, дорисовывая в уме недостающие детали. Женщина, обреро тени – это путана или воровка; вычурное имечко “Карменсита” указывает на первый вариант. Она явилась в секретариат Высокого Стола и принесла молочного младенца. “Родриго да Вира поклялся жениться на мне, если выношу и рожу его сына. Я родила, но он помер. Значит, я – его вдова, а мелкий – наследник. Нам полагается награда Родриго!” Действительно, к ордену Мужества прилагалась немалая сумма денег, которая так и осталась не выплачена. Но кто сказал, что эта шлюха не лжет? И как она может знать, чьего именно ребенка носит?

Карменсита поклялась бездной, что в тот месяц не принимала никого, кроме Родриго. Очень она ему запала в сердце, ну, и он ей тоже. Есть ли доказательства?.. Ну, она помнит все шрамы на его теле: на бедре, значит, от сабли, на боку - от ножа, под лопаткой - от пули… Весьма сомнительное доказательство, если учесть, что труп да Виры разорвало на куски. Будь на стороне Карменситы хороший законник – хотя бы вполовину такой, как Фатима, – аргументы нашлись бы. Но откуда деньги на законника? Простая шлюха из портового борделя… Карменсита ушла, несолоно хлебавши. И больше не появлялась в одной записи с Родриго да Вирой.

Альваро откинулся на спинку стула, размышляя о том, что все это значит.

Писательский расчет оказался точен во всем, даже сам Альваро не ждал такого успеха! Фатима втрескалась в пирата, словно кошка. Открыто, перед всею Каталией защитила в суде его память – даже не побоялась собственного мужа. О, да, холодное сердце тоже уязвимо для страсти! И вскоре после смерти да Виры – в точном согласии с догадкой! - у него родился ребенок. Вот только матерью ребенка оказалась не Фатима Ир-Рейя, а портовая шлюха Карменсита. Как это объяснить?

Вспомним о муже Фатимы. Он все понял – вернее, узнал из болтовни доктора Хуанеса. Конечно, муж решил бросить изменщицу – но мог ли он это сделать прямо сразу? Нет, по целым двум причинам. Во-первых, Фатима блистала славой, как героиня Соланты. Разрыв с нею повредил бы репутации мужа. А во-вторых, что подумали бы все, если б дон Ир-Рейя, или как его звали, бросил жену с новорожденным младенцем?.. Нет, муж поступил более хитро и жестоко. Он заставил Фатиму родить тайно, изъял ребенка и отдал в бордель! А шлюхе Карменсите заплатил денег, чтобы она подала в суд на признание награды. Зачем?..

Альваро просиял от собственной проницательности. О, здесь очень тонкий расчет! Рождения детей не вносятся на Свиток. Доктор Хуанес болтает, и люди могут поверить болтовне. Нужно создать доказательство обратного: нет никакого внебрачного сына Фатимы, есть – ублюдок портовой путаны. Карменсита принесла в суд младенца, и никто не усомнился, что ребенок – ее! Так и легло на Свиток: “Карменсита Эстевос и ее сын”. Это стало истиной! Бастард Фатимы Ир-Рейи перестал существовать!

Кое-как левой рукой Альваро переписал свои находки и вернул секретарю ключ-карту. Рана причиняла немалую боль, но писатель едва замечал ее. Какой сюжет!.. Страстная любовь и семейная драма на фоне великих исторических событий! Сложно придумать лучший материал! Правда, остается вопросом: позволит ли дон Филиппе написать такое? Не очень-то похоже на похвалу в адрес Фатимы-аллен… Но это вопрос завтрашнего дня. Сегодня – построить гениальный сюжет, а уж завтра – как-нибудь договориться с доном Филиппе!

Когда из читальни появилась Беатрис, Альваро подбежал к ней:

- Видите, как у меня горят глаза?! История выходит просто блестящая!

- Что вы узнали?

- Сперва ответьте вы, я должен убедиться. Фатима Ир-Рейя была замужем в год Солантийской экспедиции?

- Насколько я знаю, да.

- А потом муж развелся с нею?

- Так и было.

- Но не сразу, а через несколько лет после Соланты?

- Да.

- Ни слова больше! Все мои догадки подтвердились! Слушайте же, как все было!

Сияя от удовольствия, Альваро поведал потрясающий сюжет. Беатрис слушала с большим волнением, хватаясь то за грудь, то за голову. Хитрость с обращением путаны в суд оценила особенно:

- Какой тонкий ход! Безжалостный, но очень разумный.

- Полностью согласен!

- Но маэстро, остается один вопрос… Если да Вира погиб в бою, то в чем же виноват доктор Хуанес? Выходит, причина беды – не в его болтовне.

- О, напротив! Хуанес виноват еще больше, чем мы думали! Только перед другим да Вирой: сыном, а не отцом. Муж Фатимы отдал младенца в бордель! Знаете ли вы, сеньорита: в некоторых борделях держат мальчиков для особенных утех. Говорят, их воспитывают с раннего детства, чтобы сделать рабами удовольствия…

- Фу. Отвратительно.

- Вот какая судьба досталась сыну отважного моряка и прим-аллена! Все из-за длинного языка доктора Хуанеса!

- Я бы сказала, Фатима тоже немного виновата. Самую малость…

Они добрались до стоянки и сели в экипаж. Беатрис подала воздух, дремлющее пламя начало разгораться в топке. Альваро сказал: